Шанс

      Весь следующий день в запале предпраздничной подготовки, Северус ни разу не встретил Лив, хотя успел побывать и в гостиной Слизерина, и в Большом Зале. Возможно, она все еще была в больничном крыле, а, может быть, уже давно готовилась к Рождественскому Балу. В любом случае, сегодня Снейп не искал с ней встречи – слишком много он думал сегодня ночью о произошедшем.       Его вновь и вновь убивали вопросы – те, что он задавал сам себе. И характер этих вопросов, равно, как и ответы, не только не радовали, но угнетали и пугали все больше. Что происходило в этом году на факультете Слизерин? И каким образом вышло так, что декан факультета находится в самой гуще этих событий? Еще никогда Снейп не чувствовал себя настолько виноватым во всем, что происходит.       Сегодня еще и Дамблдор добавил пищи к размышлениям – встретившись в коридоре, всем своим видом показал на то, что уже давно все знает, но совершенно не приветствует подобную ситуацию. Времени поговорить не было, однако Северус уже предчувствовал долгий и неприятный разговор с директором, когда дети уедут на каникулы. Тут уж точно никто не будет мешать этой их беседе, а может быть это будет целая серия сеансов вправления мозгов зельевару. Вот уж точно не радужная перспектива. А ведь старик собственноручно запихал девочку на факультет Слизерина, примерно зная, чем это может обернуться для его декана. Но, либо кандидатура Снейпа надоела Дамблдору настолько, что он решил спровадить того в Мунго, либо просто жизнь стала слишком скучной в школе Волшебства и Чародейства, и нужно было ее срочно разнообразить с помощью все тех же действующих лиц.       В итоге все разбежались по своим делам с тяжелыми мыслями о предстоящем. Притом самое главное действующее лицо бегало где-то по замку, никем не замеченное. Снейп всерьез надеялся, что больше никаких преднамеренно-случайных самоубийств не планировалось. Хотя бы сегодня, когда он так занят.       А сделать к празднику нужно было многое. Как и все преподаватели, он отвечал за свой факультет на Балу. Именно поэтому проверил карнавальные костюмы старших курсов, зная, на что способны девочки Слизерина. Четыре костюма оказались под запретом, и пришлось выслушать четыре разнообразные истерики, две из которых были наигранными. И все это с беспристрастным выражением лица, хотя очень хотелось плюнуть, развернуться на каблуках и уйти в кабинет зельеварения, в свое родное душистое кресло из прочной теплой кожи. Состроить кислую мину получилось через пару минут, когда декан уже покинул гостиную Слизерина, оставив биться в истерике незадачливых девушек, которые слишком переусердствовали в своем рвении нравиться всем парням школы.       Уже находясь с другими преподавателями в большом зале, создавая свою часть праздничной атмосферы, Северус Снейп старался абстрагироваться от происходящего. Сегодня праздник и можно попытаться им насладиться в полной мере. Хотя бы до того момента, как придется идти в подземелья после отбоя, чтобы выловить в коридорах обжимающихся старшекурсников и разогнать подвыпившую компанию в общей гостиной Слизерина. Вот тут-то и можно будет выпустить своего внутреннего дракона.       А в Большом Зале, тем временем, расцветала рождественская обстановка. Непринужденный изящный декор появлялся прямо из воздуха, постепенно затягивая весь Большой Зал, словно паутинка. Все преподаватели были сосредоточены на своих обязанностях. Макгонагалл быстро ткала рождественские венки на каждом футе стен, одновременно, трансформируя шишки в изящные игрушки на огромной рождественской елке. Профессор травологии быстро вышивала скатерти растительными мотивами, выбирая самые замысловатые из вечнозеленых растений. Погода на потолке сегодня должна быть особенной и именно поэтому, Снейп подошел к делу с особой тщательностью. В светлом небе над большим залом быстро пролетали легкие снежные облака, роняя снежинки, которые исчезали, не долетая до больших столов. Ясно виделись яркие звезды, складывающиеся в знакомые созвездия, летели метеоры. Живость, царящая сегодня на потолке Большого Зала, завораживала воображение, и даже сам создатель засмотрелся на свое произведение. Запоздало подумав, что этот предрождественский сумбур целиком и полностью отражает состояние его души, Снейп перешел к новому занятию.       Большой зал был полностью готов еще задолго до начала празднования Рождества. Стены украшены лентами и венками, вечный, чистый и искрящийся снег на полу, мириады ярко пылающих свечей, украшенная елка, флаги факультетов – все это создавало неизменный ансамбль, который был так хорошо знаком студентам Хогвартса. Критически оглядев оконченную работу всех, без исключения, преподавателей, Снейп остался не просто доволен – что-то в его душе тихо, но весьма отчетливо защемило. Почему-то вспомнились давно забытые дни из детства, и в эти воспоминания поспешили нырнуть другие – те, которые Северус избегал впускать в свою голову в течение целого месяца.       Он вспомнил свое первое Рождество в Хогвартсе. Он вспомнил ЕЕ. Она была такая красивая в ту рождественскую ночь. И ее белое, и такое простое незамысловатое платье, больше подходящее простой маггловской девочке, чем маленькой колдунье. Слизеринки в тот год выглядели совсем по-другому. Но Лили училась на Гриффиндоре, и ей было абсолютно все равно, что подумают о ней девочки с соседнего факультета. Он помнил, как танцевал с ней в ту ночь. Тогда она еще не знала Джеймса. Сколько раз он думал о том, что лучше бы ей его и не знать. Быть может, тогда все сложилось бы иначе. А так, с ним была только та ночь – их единственная рождественская ночь в Хогвартсе, да и вообще… Северус свято хранил это воспоминание.       Вечер наступил незаметно, Северус Снейп уже изрядно выдохся за текущими делами, но чувствовал себя вполне удовлетворенным содеянным – праздник, безусловно, обещал быть грандиозным.       Большой Зал постепенно наполнялся нарядными студентами. Снейп стоял недалеко от входа и придирчиво оглядывал каждого входящего студента. Не только слизеринки выказывали рвение надеть в этот день юбки покороче из тканей попрозрачнее, поэтому контроль был просто необходим. Быстрого осмотра были удостоены абсолютно все студенты, и некоторым даже пришлось слегка подпортить настроение едкими замечаниями. Не сказать, что это доставило удовольствие, но желание сделать все так, как надо, одержало верх над доводами внутреннего голоса, который говорил: «Не лишай детей праздничного настроения!».       И, все же, общая атмосфера была восторженной. Даже сухая и черствая Минерва Макгонагалл слегка пританцовывала, проходя между учениками. Это Рождество было каким-то другим, и данный факт ощущался во всем: в блестящих широко распахнутых глазах студентов, которые пораженно раскрывали рты и начинали озираться, разглядывая Большой Зал, в одежде преподавателей, которые сменили скучные ежедневные мантии, на праздничные наряды, слегка украшенные маленькими веточками вечнозеленых растений, трансгрессированными из личных теплиц профессора травологии.       В целом картина была прекрасной, и студентов было очень много. Однако Северус никак не мог увидеть ту единственную, которая регулярно нарушала его покой в течение целого полугода. Быть может девочка вообще решила не являться на ежегодный Рождественский Балл? В любом случае, еще не все студенты явились, и Снейп продолжал стоять в дверях, несмотря на то, что праздник уже начался. Он ждал.       Быстро наколдовав записку, он отправил ее в медпункт и, ожидая ответ, стал ходить взад и вперед перед дверью в Большой Зал. Мадам Помфри была пунктуальной особой и немедленно прислала ответную записку. «Девочка благополучно выписана сегодня утром. Проблем со здоровьем нет». Что ж, значит, она не настолько хорошо себя чувствует, чтобы появиться на празднике. Снейп решил, что проведает ее немного позже, после чего вернулся в Большой Зал, чтобы понаблюдать за проведением праздника.       Музыка и сияние слегка оглушили его. Пришлось несколько секунд привыкать к сутолоке, царящей в зале. Часть студентов уже вовсю веселилась на танцплощадке – столы, до отказа заполненные лучшими рождественскими блюдами их, похоже, не прельщали. В какой-то степени Снейп понимал их – снова вспомнилось ТО самое Рождество. Он совсем не думал тогда о голоде, ведь Лили была с ним и танцевала только с ним – они были лучшими друзьями.       Усилием воли заставил себя выкинуть из головы болезненное воспоминание. Годы тренировок сделали свое дело, и он отвлекся на веселящихся студентов, пройдя за преподавательский стол.       Атмосфера веселья не ослабевала до самого конца рождественского вечера. Уже настало время отправлять спать учеников первых и вторых курсов. Они, обычно, уходили в одно и то же время. Под неодобрительное бурчанье разгулявшихся слизеринцев-младшекурсников, Снейп отправился проводить их в подземелья и проследить, чтобы праздник для них на сегодня окончился в постели, а не в попытках тайком пробраться в Большой Зал. Заодно он желал поговорить с Лив.       Выцепив из общей толпы одну из учениц первого курса, попросил привести Лив в общую гостиную. Девочка, кивнув, быстро убежала, но буквально через несколько минут вернулась с растерянным выражением лица. Лив не было в ее комнате. Теперь был веский повод начать беспокоиться – ученица первого курса блуждала одна по замку ночью. Снова… Теперь и у него появились дела. Благо его присутствие на празднике больше не нужно. Остальные студенты разойдутся сами по мере усталости. А он, когда Большой Зал почти опустеет, наведается в гостиную Слизерина снова, только для того, чтобы проверить, чем заняты старшекурсники.       Быстро поднявшись в галерею, он вышел во двор, прислушался к своей интуиции и понял, что девочка навряд ли стала бы разгуливать по двору в такую ночь – мороз ощущался не только кожей, но также и внутренностями, которые грозились смерзнуться, не дождавшись на то позволения. Вернувшись назад в школу, Снейп решил обыскать этажи.       Беглый осмотр ничего не дал, и он вновь направился в подземелья, решив перепроверить гостиную. Быстро вызвав Лив Сонорусом, и получив в ответ только несколько перепуганных взглядов первокурсниц и растерянные ответы, что девочка все еще не появлялась, он продолжил поиски, предварительно наказав, чтобы Лив, как только вернется, ожидала его в общей гостиной, не двигаясь никуда без разрешения.       Неожиданная идея пригвоздила его к месту на миг, а затем он, резко развернувшись, буквально полетел к своей комнате. Однако перед дверью Лив тоже не было. Он, на всякий случай, проверил даже внутри, вдруг девочка «осмелела» настолько, что посмела войти в комнату декана без его на то разрешения. Внутри девочки, к его великому сожалению, тоже не оказалось. Придется искать дальше.       Побродив по школе еще какое-то время, и пару раз спустившись в гостиную Слизерина, Северус уже совсем отчаялся и собирался объявлять о пропаже ученицы, как вдруг, свернув к кабинету зельеварения, внезапно почувствовал запах варящегося зелья. «Неужели забыл выключить котел?», ― мелькнувшая мысль сразу же сменилась другой: «ЛИВ!».       Резко распахнув дверь, он влетел в кабинет и так же резко остановился. Спиной к нему стояла Лив в белом, таком простеньком платье, которое никак не сочеталось с понятием студенток факультета Слизерин о красоте – скорее оно подошло бы обычной маггловской девочке. Услышав хлопок двери о стену, девочка вздрогнула и резко развернулась на каблуках. Увидев декана, она странно побледнела – та же бледность была на лице Северуса, а в глазах девочки отразился страх – что ж, не зря. Снейп уже настроился на непростой разговор и то, что девочка уже давно вошла к нему в доверие, не отменяло наказания за непослушание. Ведь прогулки по ночам могли закончиться плачевно. Уже однажды закончились. Теперь девочку следовало наказать, но язык все как-то не поворачивался. И все же… ― Минус десять очков Слизерину за ночные похождения студентки. Мисс Йенсен, ваши однокурсники уже давно спят в своих кроватях. Извольте объяснить, что вы делаете в этом кабинете и почему используете без спросу школьный инвентарь и мои личные запасы ингредиентов к зельям? Возможно, после вашего объяснения я сниму еще очки с факультета, пока же я жду. ― Слишком мягко? Что ж, он еле выдавил и это. Сейчас же Северус Снейп стоял напротив Лив и пытался собрать воедино расползающиеся мысли. Его раздумья прервал девичий голосок. ― Простите, профессор Снейп, ― ее голосок слегка дрожал (ему показалось или она и вправду впервые назвала его так), ― я не думала, что пропущу отбой. Я слегка увлеклась. И… простите… эти очки… это все заслуженно… ― затем девочка замолчала, видимо, не зная, что еще сказать. ― Хмм… А не объясните ли вы мне, мисс, что заставило вас делать зелье в такой час? Любой на моем месте подумал бы, что вы прячетесь от чужих глаз, чтобы осуществить какой-то план, ― сильно втянув воздух носом, он побледнел еще больше, ― Приворотное зелье? Мисс Йенсен, уж от кого, но от вас я этого точно не ожидал. Я думал, что вы серьезная девочка – одна из лучших студенток моего факультета. ― Тон его становился все более едким с нотками сарказма, ― Не посвятите ли меня в великую тайну, для кого предназначено данное зелье?       Девочка из бледной стала красной, как томат, а затем краска резко сошла с лица и она пошатнулась. Снейп побоялся, что она упадет, поэтому ринулся к ней и схватил за узкие худенькие плечики, поддерживая в вертикальном положении. Как не противился его мозг, но он все же применил Легиллименцию. Благо, в палочке нужды не было и девочка, пожалуй, ни о чем не догадается.       От потока информации Снейп побледнел – девочка варила зелье для него. Он стал погружаться глубже, выискивая причину, но никак не мог ухватить самую суть – эта мысль упорно от него ускользала, а он подбирал лишь жалкие обрывки, не способные объединиться в нечто конкретное. А потом… ― Профессор, не надо, пожалуйста. Я расскажу вам все сама. Этот так стыдно и неудобно… я лучше расскажу. ― Мозг чуть не закипел от осознания того, что первокурсница смогла опознать его искусную Легиллименцию. Он резко выскользнул из сознания девочки и услышал вздох облегчения. Надо же, она почувствовала и это! Удивлению Северуса не было предела, а где то на задворках собственного сознания его уже начал точить червячок стыда. Он имел право на подобные действия по отношению к ученикам, но, будучи пойманным, тем более ею, он не смог найти себе оправдания, хотя его и не винили – он сам начал поедать себя изнутри упреками и сожалением.       Устало опустившись на скамью, Северус повлек за собой девочку, и через секунду она уже сидела рядом с ним. Так близко. Еще никогда их локти не соприкасались, еще ни разу она не сидела рядом – не напротив, практически глаза в глаза, а рядом, по-настоящему. Девочка поежилась – видимо подумала о том же. Но, тем не менее, пауза затянулась, а Лив еще нужно отправить спать. Интересно, во что выльется этот ночной разговор в лице Дамблдора. Наверняка директор уже в курсе исчезновения Лив и ночных посиделок в кабинете зельеварения. Оторвавшись от не радужных мыслей, Снейп поднял многозначительный взгляд на девочку. Она снова слегка зарделась, но прежнего шока уже не было. Она вполне могла вразумительно отвечать на вопросы. ― Зачем ты готовила Амортенцию для меня, Лив? ― Нет, не совсем так, профессор, ― девочка слегка улыбнулась в ответ на его обращение. ― Зелье действительно для вас, но это не любовный напиток. Я бы не посмела… Это слишком сложно объяснить. ― И все же… ― Это напиток радости. Я просто хотела, чтобы вы улыбались, профессор. Я нашла этот рецепт в одной из книг по зельям, старого издания. Он показался мне простым – гораздо проще, чем Амортенция. И я решила попробовать. Простите меня, я не подумала.       «Бедная девочка – она все еще проявляет заботу о том, кто ее совсем не заслуживает». И все же на душе так приятно, как будто напиток уже действует. Видимо, это пары напитка, которые тоже, зачастую, накладывают свой отпечаток на готовящего зелье и всех окружающих. ― Лив, к чему такая забота? ― Он задал тот главный вопрос, который волновал его уже давно.       Девочка зарделась, потупила глаза и замолчала. Пауза была слишком долгой, и Снейп уже подумывал о том, чтобы переспросить или отказаться от ответа. Но Лив все же заговорила. ― Понимаете. Я уезжаю уже завтра… и хотела… я думала… мне будет не хватать наших уроков. И частично поэтому я решила еще раз побывать здесь, но котел не взяла, а потом вспомнила про зелье. А потом решила сварить, пока все на празднике, но запуталась в ингредиентах, поэтому не успела в Большой Зал. А потом вы пришли. И вот как-то так… ― Я так и не услышал главного, Лив. Зачем ты варила зелье для меня? ― Я думала… я не уверена, но мне казалось… возможно вы тоже будете скучать. Наверное, я зря все это затеяла! Вам тяжело со мной заниматься – это лишняя нагрузка. И вы навряд ли… ― Буду. ― Девочка замерла, во все глаза уставившись на декана. ― Да, я буду.       Крошечная улыбка, казалось, начала расцветать в уголках знакомых глаз, а потом, не в силах сдерживаться, вылилась на лицо, изменив его до неузнаваемости. Девочка, казалось, расцвела от этих нескольких слов. Крошечные лучики счастья рассыпались от уголков глаз, а губы обнажили ровные белые зубы. Снейп был поражен. Казалось, он мог бы смотреть вечность на то, как Лив улыбается ему. Он и раньше видел ее улыбку, но сегодня она предназначалась только ему и была ярче и светлее любой предыдущей. ― Хорошо, Лив. Оставь зелье. Я перелью его. Возможно, оно мне когда-нибудь пригодится. От такого рода подарков обычно не отказываются. А теперь пойдем. Я провожу тебя до гостиной.       Девочка быстро кивнула, пряча улыбку, но в уголках глаз все еще виднелись мелкие лучики радости. Учитель и ученица быстро пошли в направлении гостиной. Их появление наделало много шума. Все старшекурсники, которые уже вернулись с праздника, а теперь шатались по коридору, немедленно влетели вовнутрь, и через секунду послышалась громкая возня внутри самой гостиной – уничтожались улики. Когда Снейп и Лив вошли, в общей гостиной уже никого не было – только хлопали двери спален наверху. Что ж, так даже лучше. Проследив, как Лив поднимается по лестнице на половину девочек, Северус вдруг подумал, что праздник действительно удался.       Ночь прошла и у детей официально наступили каникулы. Пустота в коридорах замка говорила о суете, которая сейчас царила в комнатах студентов – собирались чемоданы, упаковывались вещи. Каникулы можно было буквально попробовать на вкус – даже школьный воздух был насыщен праздничным возбуждением, ведь уже завтра дети будут праздновать Рождество со своими семьями. Пока же только учителя сновали по замку от гостиной до экипажей, стараясь продумать все до мелочей и ничего не упустить.       Северус уже сделал все от него зависящее, поскольку рано встал, а точнее, вообще не ложился. Суета была не его основной чертой, поэтому он спокойно сидел в любимом кресле и перекладывал кипы отчетных пергаментов. Уже скоро надлежало идти на ковер к Дамблдору и хотелось не накосячить хотя бы в этом аспекте. Ему и так предстоит выслушать немало, поскольку его интуиция просто завывала по этому поводу, а доверял своей интуиции Снейп всегда и везде.       Близилось обеденное время – скоро студенты соберутся во дворе замка, чтобы прослушать прощальную речь от Минервы Макгонагалл. Нужно уже спускаться на школьный двор, чтобы поприсутствовать на церемонии прощания. Не спеша подняться из любимого кресла – не хочется, но нужно. Сделать несколько шагов к двери и замереть от топота ног и резко распахнувшейся входной двери. Словно маленькая пикси в комнату влетела Лив Йенсен и не останавливаясь полетела навстречу декану. Снейп забеспокоился, глядя в ее взволнованное лицо – подумал, что-то случилось. ― Что, Лив? Что?       Молча, добежала до учителя, а потом… показалось или на самом деле? Маленькие ручки крепко обхватили Северуса за талию, а на грудь с легким толчком легла голова. Показалось или на самом деле… Его ладонь на автомате легла на светлую макушку, такую знакомую, но, вместе с тем, совсем другую – особенную. Всего секунда и снова толчок, и снова топот маленьких быстрых ножек по бурому камню, только теперь в обратном направлении. Не прошло и минуты, как все стихло – не слышно даже эха шагов в коридорах. Всего минута, а Снейп все стоит, не в силах оправиться от наваждения и даже усилием воли не в состоянии собрать разбегающиеся мысли – впервые за столько лет.       Вопросы, вопросы, вопросы – их столько в его голове. А ответы – ни одного.       Поезд Хогвартс Экспресс уже давно стоит на перроне, ожидая, когда все студенты займут места в своих купе. Нет ни одного свободного окна – из каждого свисает, как минимум, три человека. В одном их окон знакомое до боли лицо. Девочка смотрит в глаза взрослого мужчины, а он не в силах отвести свой взгляд. И это не слабость – это потребность.       Последний гудок и движение поезда начало отсчет четырехсот тридцати двух десятков минут.

В качестве заключения, хотелось бы разместить картинку, отражающую всю суть этого произведения. Я случайно нашла ее в интернете. У нее есть автор. Но это определенно ОНА! http://images2.fanpop.com/images/photos/6600000/Severus-Lily-severus-snape-and-lily-evans-6678508-1024-706.jpg