Шанс

      Несмотря на быстро оконченную работу и наличие свободного времени, благодаря стараниям Лив Йенсен, Северус Снейп все никак не мог уснуть. И это тоже происходило также благодаря «стараниям» девочки. Он все сидел в своем кресле за большим письменным столом, лицом к двери, а мысли в голове напоминали рой рассерженных пчел и все жалили и жалили вопросами. Почему? Почему осталась? Почему настояла? Почему не смог возразить? Почему пришла? Почему не отправил? Почему?!       И ответ был. Он определенно был где-то в недрах разума. Вертелся на задворках сознания. Но Снейп никак не хотел обращать на него внимание – просто не верил. Не мог поверить в то, что кто-то столь маленький и нежный, столь совершенно красивый, трогающий за самые тонкие струны души, мог относиться к нему с тем же трепетом или хотя бы с чувством, отдаленно напоминающим теплоту. Снейп направил Инсендио в камин и пересел поближе к огню. Он и не заметил, что в его комнате стало совсем прохладно. Затухающий огонь теперь давал очень мало тепла и несколько поленьев не помешает. С отсутствием Лив он совсем перестал адекватно воспринимать реальность. Хотя во время присутствия девочки в комнате, он не вспоминал не только о камине, но и о часах, а также о том, что это ученица сидит в его комнате после отбоя. И это совсем не повинность загнала ее в комнату преподавателя в столь поздний час. Загадкой осталось также и то, почему девочка не попросила добавить больше тепла или света. Не заметила? А, может, не захотела замечать? Не могла же она настолько погрузиться в работу, что разум отключился. Только ему позволено заполнять голову до отказа тем, что помогало ему существовать вне реальности, выполняя самую тяжелую и нужную работу под стук собственных мыслей о черепную коробку. Этот звук завораживал иногда и задавал определенный ритм его реальности.       Всего несколько минут в раздумьях и тепло приятно растеклось по телу, расслабляя затекшие от напряжения конечности. Не прошло и получаса, как Снейп уснул.       Утреннее время всегда было испытанием – свет, бьющий в окно, всегда возвращал из мира грез как-то слишком быстро, скидывая с небес на землю. Тело привычно подбросило на кресле у уже остывшего камина. Прохлада чувствовалась повсюду: веяла от камня стен и пола, струилась из заледеневших окон, насквозь пропитала одежду и мантию, которую Снейп накинул на плечи, слегка вздрогнув от свежести утра. Несколько быстрых шагов взад и вперед по комнате и тепло вновь вернулось, а тело, задеревеневшее в одном положении, перешло в более приемлемое для него состояние. Северус сбросил ненужную теперь мантию и направился в душ за зарядом бодрости. До начала уроков было еще достаточно далеко, чтобы привести мысли в порядок и быть во всеоружии, когда придется встретиться с вездесущими и все замечающими студентами.       Всего несколько галлонов прохладной воды в холодной ванной комнате вернули его к жизни. Тело раскраснелось и покрылось мурашками, зубы слегка грохотали, мокрые волосы свисали крупными прядями. Импервиус и тело вновь сухое, а волосы высохли в том положении, в котором только что скучно свисали с головы. Осталось их только расчесать. Все! Теперь можно подготовиться к занятиям. Снейп вышел из комнаты и, взяв со стола список ингредиентов, которые нужно будет закупить, отправился к директору.       Дамблдор, как всегда, был занят текущими проблемами. Вникать в них Снейп не намеревался, поэтому сухо заявив о цели своего визита, положил список на край стола. ― Выделенные пункты необходимо закупить незамедлительно. Скоро будут соответствующие лекции и у первого, и у третьего курсов. ― Снейп развернулся к двери. ― Северус, задержись на пару минут. ― Добрый и участливый голос Дамблдора был подобен сладкому яду и тонкий холодок вдоль позвоночника был явным тому подтверждением. Снейп остановился как вкопанный, а затем медленно повернулся. ― Я слушаю, директор. ― Садись. ― Легкий и изящный взмах рукой в сторону удобного кресла перед столом. Молча подойти и сесть – что может быть проще, но ноги не слушаются. Опять. Ох уж эти предчувствия! И почему он всегда знал, когда разговор будет неприятным для него?       Глядя на фигуру, которая как мраморное изваяние замерло ровно на том же месте, где ее окликнули, Дамблдор кашлянул и решил не настаивать на удобствах во время разговора, хотя он предпочитал долгую и неспешную беседу в комфортных условиях, быстрым переговорам на ходу. Но, что поделаешь, молодежь! ― Северус, я хотел поговорить с тобой относительно твоих отчетов за текущий семестр. Э-кхм. Вчера ты взял себе помощницу на вечер. Я бы хотел, чтобы ученицы после отбоя были у себя в комнатах. ― До этого недвижимый, Снейп похолодел. От директора невозможно скрыть что-то, хотя он и не пытался. Ведь девочка пришла совершенно неожиданно для своего декана. А Дамблдор, тем временем, продолжал. ― Я, конечно, ничего не имею против помощи студентов. И никогда бы не подумал, что ты имеешь корыстный умысел в данном случае – я точно знаю, что это не так. Но, тебе лучше избавить себя от возможных пересудов. Это все, что я хотел сказать. Ты можешь идти, Северус. ― Конечно, профессор, однако и у меня есть, что сказать в свое оправдание. Хотя, я уверен, что вы все уже знаете. ― Северус, я знаю, что Лив пришла сама. Можешь не оправдываться, я лишь предупредил тебя о возможных последствиях таких встреч. Времена стали совсем другими, равно как и ценности. И для студентов нет ничего святого. ― В таком случае, раз вы так хорошо осведомлены, не поможете ли вы мне разобраться в единственном интересующем меня вопросе – почему? ― Дамблдор мягко усмехнулся в густую бороду. ― Ты ведь знаешь ответ, ведь так? Или, по крайней мере, догадываешься. И мне не нужно применять Легилименс, чтобы понять, о чем ты думаешь или о чем тебе хочется думать. Однако, все не совсем так. Лив уже давно живет сама по себе, и знает только опекуншу – тетю, которая старается дать ей все, что только может. Условиям ее содержания действительно можно позавидовать. Она совсем не похожа на многих сирот, которых мы знаем. Однако, у Лив нет отца – мужчины, который бы понял ее и поддержал. И она нашла это понимание в вас, профессор, когда ты, Северус проявил к ней заботу, впечатленный ее схожестью с Лили Эванс. ― Вздрогнул. И когда он перестанет вздрагивать от звучания этого имени? Наверное, эта реакция останется с ним навсегда.       Директор тоже заметил это, поэтому встал со своего места и подошел ближе. Стекла его очков-полумесяцев сверкнули в свете свечей. Взгляд, однако, оставался серьезным. ― Северус, ты должен сам решить, кто для тебя эта девочка и вести себя соответствующе. Ты пока еще мечешься, попадая в нестандартные для твоего понимания ситуации, но все образуется, стоит только тебе принять окончательное решение и строго придерживаться намеченного курса. Да ты и сам это знаешь, не мне учить тебя. ― С этими словами Дамблдор положил руку на плечо зельевара в успокаивающем жесте и действительно, холодок, бежавший до этого вдоль позвоночника сразу унялся, а ситуация показалась достаточно простой для того, чтобы во всем разобраться.       Уже настало время идти в аудиторию. Студенты должны были собраться. И по иронии судьбы первым уроком был первый курс и факультет Слизерин. Лив Йенсен уже ждала его в классе.       Усилием воли, выдавив эту мысль из своей головы, Снейп, не мешкая, развернулся и пошел быстрым шагом в подземелья. Кто, как не он, летал по школе подобно летучей мыши. Быстро и грациозно, преодолевая большие расстояния быстрее, чем кто-либо из преподавателей. И даже сухая и быстрая Минерва Макгонагалл не могла сравниться с ним в ходьбе, когда он спешил. А он спешил сегодня. Ему как никогда хотелось последовать дружескому совету и, наконец, разобраться в ситуации, развязав этот чертов узел, спутавший его по рукам и ногам, концы которого были протянуты от виска к виску, сквозь черепную коробку. И любая манипуляция с узлом отдавалась болью в голове. Видит вездесущий Мерлин, нужно аккуратно извлечь этот канат, постаравшись причинить своему здоровью как можно меньше урона, а также сохранив хрупкое здоровье этой тоненькой девочке. И кто, как не Северус, может сделать это силой своей воли и опыта.

***

      В классе было шумно, как и всегда. Факультет Слизерин не боялся декана, вернее, не настолько боялся его, как студенты остальных трех факультетов. Именно поэтому, до прихода Снейпа в аудиторию и даже спустя несколько минут после его появления, в кабинете обычно царил хаос. Однако сегодня, лишь только вошел, Северус оборвал все разговоры решительным жестом. Лекция началась в обычном размеренном режиме и закончилась практической работой, во время которой были позволены разговоры в полтона, поскольку работа была парной.       Пока Снейп зачитывал текст лекции, его взгляд несколько раз падал на предпоследнюю парту, однако он не видел ничего необычного, кроме знакомой макушки, девочка усердно писала, боясь поднять глаза, видимо, после вчерашнего. Когда же началась практическая работа, ситуация в корне изменилась. Северус занялся заполнением журнала и проверкой домашних заданий и не видел, как Лив, встав со своего места и склонившись над записями, периодически кидала быстрые взгляды на преподавателя. Он расслабленно сидел в кресле и обращал свое снимание на учеников только в том случае, когда разговоры начинали ему докучать. ― Джастин, ты перелил настойку полыни, и зелье теперь будет иметь совсем другой эффект! Ну, кто тебя просил?! ― Снейп поднял глаза на растерянное лицо Джастина, который стоял над котлом с пробиркой в руках и гневное лицо Лив, которая немедленно перехватила взгляд декана, а затем ее щеки порозовели и она одними губами произнесла: «Простите», а затем вновь склонилась над записями, которые, по сути, ей совсем не были нужны, ведь она уже проходила программу второго курса. Снейп вновь вернулся к своим записям, никак не прокомментировав этот инцидент, однако, он продолжал внимательно слушать. ― А чего ты не отвечаешь на мои вопросы? Ты меня игнорируешь? И почему все время пялишься на преподавателя? Ты проштрафилась? Он ни слова нам не сказал, а ты смотришь не него, как будто испортила, по меньшей мере, половину его материала для зелий! А еще орешь на меня за пару лишних капель настойки, как будто я виноват во всех мировых катаклизмах! Что с тобой?!       Так значит смотрит… смотрела…       Снейп поднял глаза и встретился взглядом с Лив, которая пыталась утихомирить разбушевавшегося Джастина с его суфлерским шепотом, который слышал почти весь класс, вот только никто не обращал на него внимания, кроме, естественно, Снейпа. Все были заняты своими зельями. Провалить практическую работу, здесь было сродни самоубийству.       Лив смотрела на профессора во все глаза и щеки ее пылали. Решив разрядить ситуацию, Снейп выпрямился на стуле, заодно расправляя затекшие плечи, и процедил сквозь зубы: «Попрошу соблюдать допустимые нормы в общении, мистер Гроссвуд. Возвращайтесь к работе над зельем, а разговоры на отвлеченные темы будете вести после занятий».       Весь класс отреагировал на это замечание так, как будто оно относилось к каждому ученику в аудитории. Все разговоры, даже шепотом, стихли, и студенты некоторое время продолжали работу в полной тишине, обмениваясь лишь жестами.       На Лив же эта реплика произвела прямо противоположный эффект. С ее щек сошел ярко красный цвет, и она перестала опускать свой взгляд. Она смотрела на Снейпа без страха и смущения. Теперь ее отпустило. А Северус спокойно вернулся к проверке пергаментов, ожидая, что же будет после окончания уроков.       Ждать долго не пришлось – урок пролетел достаточно быстро. Студенты сдали свои работы и после поставленного вердикта декана начали расходиться. Кто-то шел с радостным блеском в глазах, но были и такие, кому повезло гораздо меньше. Каждый студент, после выполненной практической работы старался выйти из кабинета, как можно скорее, подсознательно избегая возможного стресса. Все собирались очень быстро, и дежурные были единственными, кто не торопился.       Северус не стремился наблюдать за процессом уборки. В этой троице он был целиком и полностью уверен, поскольку неоднократно убеждался в их добросовестном подходе к делу. Именно поэтому, сразу по завершении неотъемлемых обязанностей, он быстро прошествовал к выходу, даже не дождавшись, пока все студенты покинут кабинет.       Сегодня, как никогда хотелось быть снаружи каменных стен. Сегодня каждая паутинка и пыль столетий, плесень на стенах и холод камня гнали прочь из помещений. И Снейп поддался этому голосу, выходя на просторный школьный двор.       Еще никогда он не сидел просто так на школьном дворе, а, тем более, не сидел на скамейке в уединенном углу двора, а потому преподаватель зельеварения сегодня совершил небывалое – отошел в самый дальний угол школьного двора и присел на большой кусок гранита, намертво вмурованный в землю сотни лет назад.       Рождество – это отсутствие солнца, но зато кристально-чистый воздух, разрывающий легкие на вдохе и очищающий на выдохе не только грудь, но и голову. Будто бы выносящий с собой все дурные мысли и позволяющий думать с той же кристальной чистотой и ясностью. Скоро этот двор заполонят студенты и, к тому времени, необходимо быть уже в своей шкуре и подальше от этой прохлады, ласкающей душу. Пока же Снейп мог позволить себе слегка откинуться назад и вытянуть ноги в свободной комфортной позе без опоры. Он сидел и вдыхал ароматы зимы, которые практически выбили из его памяти запахи родных подземелий. Настолько родных, что хотелось бежать так далеко от них, чтобы никогда больше не найти дороги обратно. Но он просто сидел и в этом был его тихий побег от обычной, опостылевшей уже жизни и самого себя.       Прошло, кажется, всего лишь несколько минут, и первые голоса, гулко ударяющиеся о стены башен, рикошетом слетающие во двор мелким стаккато, заставили душу зельевара вернуться в свое тело. Казалось, что прошла уже, по меньшей мере, вечность, вдруг неожиданно повернувшая назад в панике, что что-то забыла. Такого от вечности Северус не ожидал и поэтому, встав, быстро надел на лицо маску привычным движением мышц и направился быстрым шагом к входу в здание, старательно делая вид, что был здесь по делам. Студенты обращали внимание на преподавателя только лишь тогда, когда взгляд падал на смоляно-черную мантию, туго застегнутую на шее и строгий взгляд, внутри которого таилось что-то еще. Но, где уж там студентам второкурсникам разобрать и прочесть эти эмоции!       Как и ожидалось, в классе уже никого не было. Троица, как обычно исправно выполнила свои обязанности и уже направлялась, по всей видимости, на следующий урок. Этот перерыв не был длинным, и всем следовало приложить максимум усердия, чтобы успеть везде вовремя. Бегло оглядев чистые котлы, перепроверив качество ингредиентов, приготовленных на следующее занятие, Северус медленнее, чем обычно, прошел к своему креслу и потонул в знакомом вихре ароматов. Травы, тепло и дым от поленьев смешались и вошли в старую кожу кресла, создавая гармонию его существования. Только это место было для него любимым во всем огромном пространстве подземелий старого замка. Конечно, кресло в его персональных покоях тоже было прекрасным, но не таким – в нем не было аромата готовящихся зелий – правильных зелий, которые готовил он сам. А разве может сравниться новая кожа с кожей уже обжитой и заимевшей постоянного хозяина – того, которому она отдает всю себя, теряя свой аромат и приобретая нечто новое – гораздо более выгодное, отличающее ее от многих и многих тысяч таких же кож.       Глубоко вдохнув и закрыв глаза, Северус начал мысленно готовиться к следующей лекции для второго курса и сам не заметил, как мысли понесли его в новом направлении, уже привычном, но все же…       Удивительно, что Лив не сделала попытку подловить его, а ведь он ожидал, тем более, зная ее настырный характер. Но ее не было в классе, и она не забежала к нему перед следующей лекцией, и потом после следующей… и еще через одну… Снейп ждал, а она не заходила, он же приготовил пару блистательных речей, после которых Лив, наверняка бы перестала ходить на дополнительные занятия по зельеварению. Внутренне содрогаясь от одной только этой мысли, Северус, тем не менее, продолжал прислушиваться к шагам коридоре, ожидая те, что остановятся перед дверью его кабинета. Но шагов так и не раздалось. А завтра уже Рождественский бал. Завтра ее последний день в школе перед отправлением Хогвартс Экспресса в Англию, а затем ее перелет в Норвегию к опекунам через каминную сеть общественного пользования.       Снейп отправился к себе с настроением средней тяжести. Предстоял последний день подготовки отчетов об успеваемости учащихся. Сегодня спать он не планировал, как, впрочем, и завтра, во время празднования Рождества. Ведь его факультет не отличался высокими моральными принципами, особенно студенты пятого и шестого курсов. Наверняка потом в гостиной Слизерина будет очень весело и, когда декан наведается проверить своих подопечных, ему представится уникальная возможность предотвратить пару драк, а то и еще что похлеще. Девушки Слизерина тоже не отличались целомудренностью. Вот и стали доброй традицией визиты декана через час после отбоя, когда всерьез разгулявшиеся студенты вытворяли невесть что в общей гостиной, пугая малышей и выводя из себя тех, кто еще не успел проникнуться духом взрослой жизни без забот.       С этими мыслями Северус провалился в глубокое кресло, расслабляя суставы и словно дежавю, в дверь раздался робкий стук. Ну, конечно же, он знал, кто сейчас требовал его внимания. Желание открыть подбросило его в кресле, и Снейп вскочил на прямые ноги. Еще далеко до отбоя и он вполне успеет поговорить с Лив. Два широких шага и он широко распахнул дверь за которой с поднятым вверх сжатым кулачком, стояла Лив Йенсен, намереваясь постучать снова. Широко распахнутые глаза и слегка приоткрытый рот – крайнее удивление, причину которого Северус понять никак не мог. Он, просто молча, посторонился, пропуская девочку в комнату. А она вошла, робея, просто вошла без лишних слов. Видимо у нее тоже было, что сказать декану. ― Садитесь, мисс Йенсен, ― быстрый взмах рукой в сторону стула. ― Я хотел поговорить с вами до вашего отъезда. ― Я тоже, профессор. Я тоже хотела. ― Смущение в глазах девочки сменилось какими-то иными эмоциями. Северус даже смалодушничал на секунду, подумав о Легилименсе, но быстро отдернул себя от этой весьма привлекательной и потому ужасной мысли. ― Говорите, мисс. Я внимательно слушаю вас. ― Тон Снейпа исключал возражения, и тем не менее… ― А вы, разве, не хотите первым? ― Брови зельевара взлетели вверх. Еще ни разу никто не посмел ему перечить, а эта девочка – уже второй раз. ― Мисс, если бы я желал начать первым, я, непременно, сделал бы это, будьте уверены. ― Снейп говорил это таким тоном, как будто, так ему казалось, пояснял нечто слабоумному, а девочка слышала в его интонации лишь смертельную усталость. Поэтому она лишь мельком взглянула на профессора, прежде чем опустила глаза долу и быстро заговорила неожиданно твердым голосом. ― Профессор, не могли бы вы отписать моим… эмм… родным, что у меня есть срочная работа на каникулах, что я не успеваю по программе или намеренно взорвала кабинет, и вы подвергли меня наказанию. Что угодно, профессор! Я вас умоляю! ― Когда речь с постепенно повышающимися нотками в голосе окончилась, в комнате повисла напряженная тишина. Теперь глаза девочки смотрели прямо в глаза преподавателя без страха и смущения.       Снейп медленно прошел мимо девочки, не без труда разорвав зрительный контакт, обошел стол и погрузился в спасительный аромат кресла, блаженно вытягивая ноги. Все это время его мозг напряженно работал. Почему просит об этом? Не хочет ехать или хочет остаться? Казалось бы, один и тот же вопрос, но какой разный смысл несет в себе, стоит лишь поменять слова. Он помолчал еще немного, прежде чем заговорить. ― Чем же вызвана такая странная просьба, мисс? ― Холодный тон с долей издевки в словах заставил Лив сжаться на стуле. ― Я не намерен лгать даже при условии собственной выгоды, которой здесь я не вижу, как ни поворачиваю вашу просьбу. Остается только поинтересоваться, чем же были вызваны столь странные мысли в вашей голове. Скажите же мне, чтобы я впредь мог оградить своих студентов от подобных факторов влияния.       Повисло долгое молчание. Девочка поняла, что ее просьба не вызвала никаких эмоций в душе декана. И даже то, с каким пылом она это произнесла, не помогло. А ведь она представляла себе совсем другую реакцию – рисовала в голове картинки, придумывала ответы. А получилось все так, как и должно было получиться, если взять в расчет характер декана. А она просто не взяла – не захотела брать. Не подумала. Теперь осталось лишь решить, а стоит ли вообще рассказывать декану о причинах, побудивших ее на эту просьбу или лучше сразу встать и уйти. Хотя, навряд ли он позволит вопросу остаться без ответа. Северус Снейп привык, чтобы ему отвечали. Всегда! ― Понимаете, профессор, ― теперь голосок не был таким же твердым, как раньше. ― Я поняла, что не хочу, абсолютно не хочу снова возвращаться в Норвегию. К ним. В этот дом. Он уже давно чужой! Родителей нет уже давно. А этот дом напоминает не о них, а о том, что с ними произошло. Я не хочу снова вспоминать об ЭТОМ! А они словно поджидают меня в этом доме, чтобы снова напомнить о самых худших днях моей жизни. И эта их опека! Я так надеялась… Я так ждала этого года, чтобы поехать учиться сюда! Я думала, что получится забыть. Я училась усердно, я пыталась… Я готова заниматься еще больше, лишь бы не туда, не к ним! Простите профессор, что осмелилась просить вас! ― С этими словами девочка встала и направилась к двери. ― Сядьте, мисс Йенсен! ― Снейп не изменил своей манере обращения даже после исповеди девочки. Тон его по-прежнему оставался сухим, а голос твердым. ― Я думаю, что вам, прежде всего, стоит поговорить со своими опекунами о том, чтобы они не забирали вас на каникулы в поместье ваших родителей. Это вполне в вашей власти и, я думаю, вам по силам. Я же не имею права вершить вашу судьбу, даже если бы и захотел. Но я и не хочу. Кто я вам? Этот вопрос настолько личный, что, даже будь я родственником, я не стал бы вмешиваться. ― Спасибо, профессор! ― Губы девочки предательски дрогнули. ―Я все поняла. Я все сделаю. Алохомора! ― И развернувшись на каблуках Лив вылетела стрелой в распахнувшуюся дверь.       Когда эхо от каблуков звучало уже в конце коридора, Снейп услышал сдавленные рыдания. Необъяснимая тревога, зародившаяся в душе, заставила профессора пойти за девочкой. Он быстро дошел до конца коридора и поймал лишь тень эха шагов, и она звучала совсем не со стороны гостиной Слизерина. Девочка побежала в противоположном направлении.       Скоро отбой и ученица Слизерина, тем более первокурсница, за пределами родной гостиной в темноте, в замке с привидениями, полтергейстом и черт еще знает какой нечистью, избирающей также ночное время для своих прогулок – Снейпа слегка передернуло от перспективы провести большую часть ночи в поисках пропавшей студентки. Но, тем не менее, пошел, как всегда доверившись своему безупречному чутью.       А внутренний голос звал его совсем не в Большой Зал и не в галереи верхних этажей. Он почему-то упрямо твердил, что девочка уже за пределами замка. Снейп опрометью бросился к озеру. Мобиликорпус! Тело Снейпа взвилось в воздух, сокращая расстояние между ним и Лив, которую уже можно было заметить у берега. Всего пара секунд… Нагнал! Схватил! Держит так крепко, что трудно отпустить. А тело девочки трясется от беззвучных рыданий. Держит тонкое тельце, а рука в волосах чувствует мелкие капельки пота, которые собрались на висках от быстрого бега. Черная вода совсем рядом – всего в одном шаге. От мыслей в голове дрожь уже бьет собственное тело. Ведь мог не добежать – не поверить интуиции, ведь здравый смысл говорил: «Беги наверх!». И что эта девчонка удумала! Что собиралась выкинуть? Утопиться? Забыться? Это его вина, что девочка ночью здесь, а не в теплой гостиной Слизерина. Что он за декан такой, что не смог найти аргументов для студента. Не справился с первокурсницей. Не сладил с маленькой девочкой. ― Мисс Йенсен! Когда вы уже начнете слушать, что говорит вам ваш декан! ― Голос глухой и непонятно откуда взявшаяся нежность в голосе пробирает мелкой дрожью. ― Пойдемте, мисс. Нужно идти спать, а завтра мы подумаем, как с достоинством выйти из сложившейся ситуации. Проблемы моих студентов – это тот вопрос, которым я готов заниматься. Идемте, я провожу вас в гостиную. ― Судорожный вздох и, наконец, такой долгожданный кивок согласия.       Северус отпустил руки, почувствовав всю неловкость ситуации. Сделал шаг назад и повернулся, когда Лив сделала первый неуверенный шажок в направлении школы. Один шаг, второй и вдруг громкий всплеск за спиной. Снейп резко развернулся и не увидел девочки. Мозг отреагировал мгновенно. Заклятие Пузыря и уже через миг холодные воды коварного Черного озера обожгли тело. В этом месте было неглубоко, но берег резко обрывался. А под водой могли находиться русалки, которые никогда не упустят то, что само идет к ним в руки.       Луч Люмоса Максимо пронзил темноту и буквально в пяти футах Северус увидел широко распахнутые глаза и судорожные движения в намерении выбраться на поверхность. Два сильных гребка и хрупкое тельце снова в его руках. Еще два и обе головы вынырнули на поверхность воды, вдохнув в унисон.       Лив кашляла, пытаясь сквозь удушающий приступ кашля произнести какие-то слова. Северус не стал слушать, молча подтягивая ее к берегу.       На берегу Снейп понял, насколько сильно ослабла и продрогла девочка. Вода и попытки спастись, паника и нервное расстройство отняли у нее почти все силы. Поэтому она просто лежала на мокрых холодных камнях, делая слабые попытки встать на ноги. Молча, ничего не говоря, Снейп поднял девочку на руки и действием Мобиликорпуса перенес к воротам замка.       Всего пара минут и вот уже они перед дверями медпункта. Несколько секунд и у Снейпа отлегает от сердца. Девочка не заболеет. Возможно, даже сможет побывать на общем празднике завтра. Последний раз встретившись с извиняющимся взглядом Лив, Северус направился к себе, попутно использовав Импервиус. Теперь тело было сухим, мысли же наоборот кипели. Сегодня декана Слизерина ждала бессонная ночь.