Невинность

…После долгой паузы Анастасия Римкова стала истерично смеяться, не обращая внимания на серьёзное выражение лица агента. Леон терпеливо ждал, пока закончится истерика у подозвеваемой. Та заливалась, утирала слёзы, высвобождая накопившийся стресс через измученный смех. С большим трудом ей удалось совладать с собой, и, когда истерика истощилась, вместо безумного веселья в её сердце поселился безудержный гнев. - И за кого меня держите? – сказала она сорванным голосом, - Что это за шутки такие! Зомби! Серьёзно?! – кричала девушка, - оторвали от родных и друзей, притащили сюда, держите меня здесь, и несёте мне эту чушь! ДА ВЫ ЧТО СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛИ?! Еле сдерживаясь от распирающего приступа бешенства, Анастасия трясясь встала из-за стола. В глазах горел гнев, казалось, она была готова кинуться на рассказчика с кулаками. - Ублюдки! – шипела девушка, - Уроды! Чёртовы скоты! Да пошло всё это в ад собачий! Какого хера вы меня сюда приволокли?! Что за хрень чертова Т-вирус?! Ходячие мертвецы?! Мутанты?! Инфицированные?! Да вы что все душевнобольные?! Про какую девчонку вы мне рассказываете?! Кто эта Ева?! Что за Вероника?! Мануэла и Краузер?! Я вообще не знаю, о чём вы говорите! Римкова исступлённо орала, выплёвывая оскорбления. - «Мы убивали зомби и очищали местность от заражённых»! ХА! Привыкли стрелять в Афганистане по мирному населению и устраивать везде дурукратию! И то же самое вы творили в Южной Америке, только на этот раз у вас «зомби-вирус»! Я понимаю, зачем у вас в истории миленькая дочь мафиози - всякому герою нужна красивая дамзель, чтобы её спасать! Но зачем вы придумали «Еву», и каким образом вы приплели меня к ней?! И почему именно я?! - Анастасия рывком отошла от стола и жестом указала на себя, дабы собеседник осмотрел её с ног до головы, - и это по-вашему бой-баба, раскидывающая нечисть?! Да я никогда даже игрушечный пистолет не держала! Я бы ни за что не выстрелила в человека! Пусть даже в мёртвого! Я вообще пацифист!!! – Римкова понизила голос, - и вам в этом очень повезло. Одно моё слово - и мой отец разнесёт ваш отдел в клочья. Он у меня очень влиятельный. Леон Кеннеди сдержанно сносил ругань, молча сидя в кресле, хотя этот разговор мог побить рекорды по самым неприятным из всех, что ему довелось вести. Даже после Ракун-сити, холодный тон неизвестного ему человека, ведшему свою игру, было более сносным, чем вулканические взрывы у девушки, к которой он уже успел прикипеть душой. Едкие слова русской нещадно били по сердцу. И реакция услышанного была самая худшая, которую он предполагал до беседы. Он ожидал такого сценария в разговоре – уж очень хорошо помнил, как тяжело давалось общение с другой девушкой славянской внешности – но после всего пройденного в местности Ампаро, он так надеялся, что она его вспомнит. Вспомнит все события, которые повлияли на её характер, на её мировоззрение. Без всякой политической и военной подоплёки, это было важно для Кеннеди, как забытого друга и товарища, разделившим вместе с ней горькую участь выживающего. И с каким треском она разбила его надежды, обвинив его во лжи и корысти его целей! Горький ком застрял в горле у юноши. Почему его слова не долетели до её сердца?! Почему он не может достучаться до её воспоминаний?! Как же ему хотелось обратить время и исправить то, что произошло! Чтобы «Ева» помнила его и всех остальных! Чтобы она стала снова дружелюбной. Чтобы её глаза засветились редкой, но такой приятной нежностью, и лицо краснело от милой робости. Чтобы видеть её уставшую благодарную улыбку, такую же, когда они, превозмогая себя отбились от огромных мутированных Т-вероникой монстров. Чтобы она обняла его, как в тот последний раз, и, роняя слёзы, прошептала ему ласковые, почти любовные ругательства в утешение! Как больно сейчас наблюдать ту же девочку злой и стервозной, зная, какой она бывает на самом деле. Обессилев от собственной ярости, Анастасия села на стул и больше не промолвила ни слова. Дождавшись, паузы, Леон мягко, по-отечески, заговорил с ней. - Анастасия, тебе придётся перетерпеть ещё некоторое время со мной, - сказал он, - если бы ты знала, как долго мы тебя искали! Ты нам очень нужна. Ты не помнишь тех событий, что произошли, но я постараюсь сделать так, чтобы ты вспомнила, - Кеннеди тепло улыбнулся ей как своей давней подруге, - та девушка, Мануэла, она помнит тебя как своего лучшего друга. Я тебя никогда не забывал. И Краузер… - тут его лицо помрачнело, - если бы он был здесь, он бы точно дал тебе оплеуху за твои выражения. Но… ты… была ему дорога. - Я не веду дружбу с американцами, - ответила Анастасия, но уже не так враждебно, что дало надежду Леону. - Я знаю, мы часто говорим про патриотизм, геройство и идеалы, но мы так же часто забываем, что мы люди. Каждая нация несёт в себе достоинства и недостатки. Я, как американец, горжусь своей страной, но в то же время понимаю, насколько мы не правы в своих устремлениях быть лучше, чем другие, - Кеннеди положил руку на плечо студентки, посмотрев ей в глаза, - вот поэтому нам нужны такие как ты, чтобы не забывать о своих ошибках. Мне нужна ты, чтобы предотвратить новые трагедии. Римкова опустила глаза, нахмурив брови. - Это всё равно невозможно! Я не верю вашим словам. Если вся история, связанная с такими событиями – правда, почему я её не помню? – сказала девочка. - Я не знаю, - честно ответил агент, - ты пережила сильные потрясения в поместье Хавьера. Тебе приходилось по-настоящему выживать. Ты была ещё… хм… - Леон не решался сказать то, что видел. - Но ведь это произошло с другой девчонкой! Причём здесь вообще я?! - Ты похожа на неё как две капли воды. Внешность один в один, тот же голос и характер, и примерно в то же время ты была в джунглях со своим дядей, - ответил Леон, - и… когда ты в последний раз разговаривала с дядей? - Дядя Саша? Хм… не помню… уже почти полгода от него ни слуху, ни духу… - задумалась Анастасия, - мы редко встречаемся. С ним всегда сложно контактировать, он весь в работе. Но последняя встреча прошла успешно, он был рад меня видеть. Я… точно помню, что мы с ним провели неделю в тропиках. Там он мне рассказывал про муравьёв и их королеву… показывал своё новое открытие… - Какое открытие? – поинтересовался Леон. - Ну... эм... - замялась юная иностранка, - У... одного вида муравьёв была не только королева-мать, но и король-отец, - ответила русская, - хотя «король» – условное обозначение. Я его так и не увидела. Дядя сказал, что он присутствует в самих ДНК муравьёв, и от него в большей степени зависит род, чем от матери. Он, можно сказать, головной мозг муравейника. Я не видела «отца», однако своими глазами наблюдала, как рой муравьёв надоил для нас целый литр молока тли и преподнес нам в глубоких листьях. Как мне позже объяснили, дядя нашёл общий язык с «королём» и стал с ним сотрудничать. По его приказу нас кормили-поили одни муравьи всю неделю: молочко тли, сладкое и вкусное, тёмно-серая мука, скорее всего они её стаскивают у жителей посёлка, и даже белок! Муравьи притаскивали других насекомых, мы их варили, пока не отойдёт хитин, и ели. Сначала было непривычно - я вообще не ем ни животных, ни тем более насекомых, однако попробовала по настоянию дяди и мне очень понравилось. «Король» удивительно разумное существо и может общаться на равных с человеком. Кеннеди с интересом слушал Анастасию. Ему казалось, что её рассказ имеет отношение к произошедшему в поместье Хидальго. - Вы говорили с «королём»? Он что-нибудь вам сообщал? - Только с моим дядей, и, кажется, нет, ни о чём конкретном они не разговаривали, - сказала Римкова, - при мне во всяком случае. - Однако то, что я сказала, дядя держит в тайне, - торопливо добавила девушка, - я бы ни за что не раскрыла её, если бы не оказалась здесь. Леон понимающе кивнул молодой иностранке. - Я никому не расскажу, но при условии, если ты останешься и будешь тихо и внимательно слушать меня до конца, - сказал он, - то, что я тебе расскажу, скорее всего тебе не понравится… но пообещай мне, что то, что ты здесь услышишь, не дойдёт ни до чьих ушей. Это серьёзно, пусть хоть в это сложно поверить. От этого зависит моя жизнь, твоя и жизнь девушки Мануэлы, которая рассказала свою историю. Анастасия послушно села на стул и следующий час слушала долгий рассказ агента со сжатыми от напряжения губами. По её глазам было видно, что в ней бушевало негодование и сверкал в глазах испуг. Но она подавляла порывы прервать Леона Кеннеди и тщательно прятала в себе впечатление, которое производила история молодого американца. На другой стороне среди молчаливых агентов присутствовала ещё одна молоденькая девушка, которая тоже боролась со своими эмоциями. Она немного отвлекала работников правительства, хотя сидела в комнате очень тихо. Девушка просто была просто необыкновенной красоты, как редкая майская роза. Даже неуклюжая повседневная одежда, в которую её нарядили сотрудники, не могла скрыть тонкого стана и чудесных длинных ножек, за которые, как выражалась одна её знакомая, другая девчонка отдала бы свои прожорливым мертвецам на съедение. От забот отряда первоклассных докторов юная красавица чувствовала себя гораздо лучше, но была всё ещё слаба. Несмотря на строгие запреты врачей она всё же явилась на прослушивание русской иностранки в специальной комнате для подозреваемых. Только благодаря Леону её туда пустили, хотя затея тоже ему не нравилась - девушка должна беречь себя от излишнего стресса. Но она никак не могла успокоиться, узнав про Анастасию Римкову, двойника ещё одной жертвы вируса, которая трагически погибла вместо неё. Ведь вдруг...