Незрячий (в процессе редактирования)

Дом четы Намикадзе-Узумаки. Хана Намикадзе. — Намиловались, голубки? — произносит Джирайя, заставляя меня обернуться на двери. В кухню вошли, держась за руки, Наруто и Саске. Стараюсь не замечать этого, но глаза совершенно не хотели смотреть на что-либо кроме следов их поцелуев. Встрепанные волосы, смятая одежда, опухшие красные губы. — Садитесь, — суетится мама, подставляя новоприбывшим еще два стула, едва втискивая их за наш, совершенно не подходящий для такого большого количества людей, стол. Рассчитанный всего на четырех, он теперь должен был вместить в себе шестерых. Кушина не садилась, подготавливая еще порции, чтобы накормить всех. Мать Учихи предлагает ей сесть рядом с ней, но девушка совершенно игнорирует предложение, падая на руки моего брата, справа от меня. Слишком близко. Я могу прекрасно рассмотреть, незамеченный ранее, засос на шее Наруто и то, как он, по-хозяйски, охватывает талию Саске под грудью, ничуть не смущаясь. Это ведь попросту неприлично. Аппетит покидает меня столь стремительно, что я возвращаю недонесенные до рта палочки с рисом назад в миску. — В тесноте да не в обиде, — отзывается Минато, которому пришлось подвинуться больше всех. Он обводит всех нас взглядом по очереди, пытаясь убедиться, что всем комфортно. Улыбается тетушке Микото, что сидела с лева. Обменивается парой фразой с крестным, что справа. Строго смотрит на парочку, заставляя Саске стушеваться и снять руки парня со своей талии. И наконец останавливается на мне. — Всё нормально, Хана? — его обеспокоенный голос лишь вносит смуту в мои и без того неспокойные мысли. Неосознанно смотрю на своих соседей, но они совершенно меня не замечают. Слишком увлечены друг другом. — Можно мне пересесть? — не дожидаясь ответа, сажусь рядом с матерью Учихи. — Тут хоть воздуха побольше. Отец подозрительно прищуривает глаза, но не говорит ни слова о моём перемещении. — Все мы хотим услышать твою историю, Наруто, — обращается к моему брату. — Саске убедила нас всех в твоей смерти… — легкий подзатыльник от Кушины заставляет его замолчать. — Дай ребенку поесть, потом будем трепаться, — беззлобно произносит Узумаки.

***

Час спустя. Наруто Икамузу. Не люблю незнакомые места, ох, как не люблю. Маленькие шажки и слегка поднятые руки ― на случай встречи с мебелью. Я привык, вполне ориентируюсь в пространстве, но столкновений с объектами хоть и стало меньше, но они по-прежнему есть. Саске не навязчиво помогает мне обойти диван. Ведь она как никто другой, знает мои слабости. — Мам, — окликает моя возлюбленная, и я начинаю волноваться. — Позволь, наконец, представить тебе моего избранника. Наруто Икамузу… он же Намикадзе-Узумаки. Знакомство с матерью возлюбленной было самым неловким, что я делал в своей жизни. Все у меня как-то через одно, всем известное, место. Едва подавляю желание сбежать, и лишь ладонь Саске в моей руке не дает мне сделать это. Было даже смешно! Я пережил столько ужасных вещей, воскрес с мертвых, и после всего этого боялся встречи с тещей, как в каком-то глупом анекдоте… К счастью, все проходит довольно быстро. Обмен именами и дежурными «приятно познакомиться» не перерос в обвинение меня во всех смертных грехах, где первым было бы «совратил мою малышку, мерзавец». Воображение оказалось куда страшней реальности, и у меня сразу отлегло на сердце. Микото ушла домой. Вторым важным пунктом стояло обсуждение событий. Сил было мало, а после еды и вовсе в сон клонило, но я не мог позволить слабости. Всей дружной компанией мы отправились в кабинет Намикадзе. — Пожалуй, начну первым, — отзываюсь, не дожидаясь вопросов. — Эта история началась задолго до моего рождения, и я совсем не рад, что впутался… Но уже никуда не денешься. Риненган, что вы видели у меня в Стране Снега, — Кушина и Минато вздрагивают, и я вновь ощущаю вину. Они, не смотря на жестокие пытки, не отвернулись от меня, заставляя чувствовать себя ужасным сыном... — я получил от Мадары Учихи. Он был немощным стариком, когда мы встретились. Умирая, отдал мне свои глаза в надежде, что суровость жизни воспитает с меня отличного исполнителя его воли. Вот только, — усмешка сама собой возникает на губах, — Мадара просчитался. Сначала я оказался в Кири, где не мог взяться за дело, а затем… Саске… — сжимаю её руку, дабы убедиться, что она все еще рядом. Я ведь был реально в шаге от того, чтобы стать частью Акацуки. Побег с Конохи обдумывал едва не с момента получения Риненгана. Переезд в Деревню Скрытого Тумана сильно помешал планам. Тренировки с Ханой помогли раздобыть приглашения с подписями для прикрытия моего ухода советом со старейшинами. И только Учиха, маленькая и храбрая, перевернула весь мой мир с ног на голову. Мне не улыбалось погибнуть в ритуале извлечения биджу ради безумного старика, и моя спутница стала и вовсе существенным аргументом к дезертирству… Возможно, потому я и пригласил Саске к себе в день нашей первой встречи, отчаянно ища причину жить, а не собеседника. — Есть и другие последователи, помимо меня, которые и начали охоту за биджу, — продолжаю в тишине. — Их главная цель — Вечное Мангёко Цукиеми, что способно погрузить в гендзюцу весь мир. Они верят, что это может прервать круговорот ненависти среди шиноби… Но какими не были бы их намерения добрыми, пути по которыми они идут к их воплощению ужасны. Всемирная иллюзия — плен, как не погляди. А чего стоит её создание! Биджу нужны, чтобы возродить Десятихвостого, который сам по себе огромная боевая мощь. — Мы не можем этого допустить, — решительно произносит Хокаге. — Теперь мой черед, — Джирайя обрывает его. — Организация Акацуки состоит с девятерых нукенинов: Нагато, Конан, Зетцу, Сасори, Дейдара, Какузу, Хидан, Кисаме, — бросает на стол папку с досье, которые ему удалось раздобыть. — А еще... Обито Учиха, — Намикадзе напрягается, услышав знакомое имя. — Здесь более подробно о каждом. — На нас напал Учиха и Зетцу, — коротко добавляю. — Сколько у них биджу доподлинно неизвестно, каждая из деревень держит информацию о джинчурики под строжайшим секретом. Могу лишь предположить, что они довольно близки к своей цели, раз явились за Девятихвостым, что самый сильный из всех демонов. — У нас под носом целая война, а никто даже не пискнул! — пораженно до глубины души восклицает Кушина. — Не смотря на все мирные соглашения, каждая деревня сражалась с врагом в одиночку… и проиграла общему врагу, сделав его сильнее. — Еще ничего не предрешено. У нас есть козырь, — Хана вздрагивает от слов отца, и я понимаю, что он оградил её взглядом, навешивающим на хрупкие плечи целый мир. — Нужно в срочном порядке выслать вести во все стороны. Пришло время считать союзников.

***

Поздний вечер. Саске Учиха. Лениво играю с рукой Наруто, переплетая наши пальцы, лежа у него на груди. За целый день он не дал мне отойти даже на шаг от себя. Мы так и легли в одну кровать, пусть Кушина и желала развести нас по разным комнатам. Мне казалось Икамузу набросится на родную мать, так он рычал на неё! И я вполне разделяла его чувства. Казалось, отвернись хоть на миг, все окажется сном, он вновь будет мертв. Сама мысль об этом подталкивала слезы к моим глазам, а к горлу пульсирующий комок сердца. Сон совершенно не шел ко мне. Ворох полученной за день информации совершенно не вкладывался в голове. Я знала, что Наруто необычный шиноби, но совершенно не задумывалась о том, что у необычных шиноби и проблемы мягко говоря экстраординарные. — Нару, — тихо окликаю его, зная, что он тоже не может уснуть. — Ты не джинчурики… это не твоя война. Ты же не будешь сражаться? — Саске… не все так просто… — Заткнитесь вы уже! — отзывается Хана, напоминая, что она тоже ночует в этой комнате. — Я спать хочу! — Закрой свой рот, — в тон ей отвечает парень, и я ощущаю, как вибрирует его грудь от слов. Такое приятное чувство… — Вы, как бы, в моей комнате. Не нравятся порядки — валите, на хрен, на диван в гостиной! — Да, что с тобой не так, принцесска?! — Что со мной не так? — не выдерживает Намикадзе. Кровать под ней скрипит, и я могу предположить, что она села, но поворачиваться и убеждаться в этом мне было слишком лень. — А что с тобой не так, мудила? Приперся тут с Учихой, носишься с ней, как бомж со стеклотарой. Даже внимания на меня не обращаешь после того, как девственность мою забрал! Теперь мой черед сесть, делаю это так резко, что бьюсь головой об пустой второй ярус кровати. — Какого черта?! — Ебаааааать, — стонет Наруто, — это было еще до нашего побега! Временные рамки события меня ну вообще не волновали. Сама мысль о том, что он прикасался к кому-то другому, как ко мне, была просто отвратительна. Ну конечно, откуда он мог знать все эти вещи, не узнав на практике… Я ведь не думала никогда об этом. Меня бесит девушка, что заставила меня подумать о всем том, количестве баб, которые у него до меня были. Но больше меня злил сам Икамузу. — Ты трахнул свою сестру, животное! — яростно толкаю его с кровати ногой. Хана заливается истерическим смехом. — Та не знал я, что она моя сестра! Да и пофиг, я только тебя люблю! А на остальных мне плевать! Вздрагиваю, услышав заветные слова. Намикадзе замолкает. — Повтори, что ты только что сказал, — приказываю, наклоняясь над кроватью. — Я люблю тебя, на остальных мне плевать, — беспрекословно подчиняется, и я таю, как последняя малолетка. — Вставай уже, — протягиваю руку, чтобы помочь подняться, но он, игнорируя её, впивается в мои губы поцелуем. Кусаюсь, но не отстраняюсь. Мы вновь ложимся на кровать. И все же я не могу оставить все просто так! Мы его еще помучаем немножечко за то, что посмел меня покинуть. — Не думай, что я тебя простила, — шепчу ему на ухо, едва сдерживая лукавую улыбку.

***

Следующий день. Наруто Икамузу. Часть меня постоянно следила за Учихой. Было важно осознавать, что девушка рядом, в соседней комнате. Она упрямо избегала разговоров со мной с самого утра… Рука сама собой впечатывается в моё лицо, стоит только вспомнить о сестре. Хана отлично умела портить все до чего касалась. Я никогда особо не парился на счет женщин, и даже не представлял, что это может задеть Саске. Какая к черту разница что было до неё? Не скажу, что был особо против пылкости сестры или что жалею о содеянном. На её месте вообще мог быть кто угодно. Почему мне должно быть стыдно за мои желания? Это просто случилось. Порой так бывает, что вещи происходят. И ты либо этого хочешь и получаешь удовольствие, либо не хочешь и мучаешься. Остается только разбираться с последствием. Господи, на носу апокалипсис, а я думаю об обиженной Учихе. До чего же низко я пал… Счастливая улыбка сама собой растягивает моё лицо. Вот мы уже и ссоримся, как настоящая парочка! Боже, моя жизнь так редко дарит такие, совершенно нормальные в своей обыденности моменты… — Не шевелись, — строго приказывает Кушина, и я послушно замираю. Нежные пальчики женщины касаются размытого пятна, что осталось от печати. И мне становится щекотно от прикосновения чакры. А ведь щекотки я давно не боялся… Восстановленная кожа была очень чувствительной, что доставляло неудобства. — Я могу поправить клетку, но для начала нужно решить, что делать со скопившейся уже в ней энергией. Истратить ты её самостоятельно не сможешь, поскольку она в печать утекает прямо с источника, минуя все твои чакроканалы. Да и, это такой бессмысленный расход ресурсов! — А мы можем создать что-то на подобии Бьякуго но Ин, что использует Сенджу? Был наслышан о технике, что могла подарить краткое, но таки бессмертие. В сложившейся ситуации, я должен был использовать все возможные ресурсы. — Думаю, источник твоих знаний Джирайя, ведь так? Да и не важно, можешь не отвечать. Понимаешь, Бъякуго это не так количество чакры, как её контроль. Просто набрать огромное количество энергии, но совсем другое дело — сделать её исцеляющим фактором. Тебе нужно овладеть ирьенин дзюцу, чтобы исцелять себя самостоятельно… Но это займет не один месяц, если не год. — И что же можно сделать? — хмурюсь, совсем не радуясь тому, что первая пришедшая в мою голову идея оказалась провальной. У меня было не так и много времени, чтобы с нуля осваивать медицинские техники. — Придется запечатать её в клетке. Это станет твоим резервом, когда тебе понадобится чакра, ты сможешь открыть печать и использовать на свое усмотрение, — она задумывается над следующими словами в краткой передышке. — Послушай, у тебя будут силы чтобы запечатать в себя биджу самостоятельно. Это твой главный козырь и преимущество перед всеми твоими врагами, не разбрасывайся им. Ну что ж, не бессмертие, но вполне сгодится. Возвращение Кьюби было делом чести, и я был несказанно рад, что мне не придется тащить с собой целую команду поддержки для его запечатывания. Повезло же родиться наполовину Узумаки! Спустя долгий час манипуляций с печатью, ко мне наконец вернулось ощущение собственной чакры. Кушина дала мне в руки массивный свиток, назвав его ключом. Не слишком удобная вещь, но это малая плата. — А у Ханы ведь тоже есть ключ? — ненавязчиво задаю вопрос, уловив момент. Мне не давали покоя слова Рикудо о поврежденном рассудке зверя. Рано или поздно девятихвостого снова нужно будет воссоединить. — Ну да… ваши печати практически одинаковы. Я вносила правки в последние года, но в целом система ключей идентична… А почему ты спрашиваешь? Тишину разрывает вой сирен, заставляя вздрогнуть каждой клеточкой тела. ТРЕВОГА! НАПАДЕНИЕ! ВСЕМ ШИНОБИ РАНГА ЧУНИН И ВЫШЕ ПОДОЙТИ К ГЛАВНЫМ ВОРОТАМ ДЛЯ ОБОРОНЫ ДЕРЕВНИ! ГЕНИНЫ, СОПРОВОДИТЕ ГРАЖДАНСКИХ И ТЕХ, КТО НЕ МОЖЕТ СРАЖАТЬСЯ В УБЕЖИЩА!