Незрячий (в процессе редактирования)

Наруто. Броня Саске трещит от очередного удара Мадары, девушка отлетает к самой Скале Хокаге, разрушая треть монумента. В поднявшемся грохоте отчетливо звучит громоподобный голос: — Как же обмельчали Учихи! Если эта соплячка все, что у вас есть — я разочарован! Огромные жабы наваливаются на него, пытаясь сдержать, но их неуклюжести далеко до Смертельного Танца основателя Конохи. Всего одним броском меча, закрученного подобно сюрикену он отправляет обеих обратно в их мир призыва. Ужасающая мощь Кьёсо Энбу заставляет меня покрыться мокрой испариной. Но мне не было куда отступать. Поднимаясь вновь на ноги, без малейшего колебания бросаюсь наперехват, совершенно не замечая то, с каким ужасом остальные бежали от двух Учих. — Вот мы и встретились снова, Мадара-сан, — произношу так громко насколько могу, пытаясь обратить на себя его внимание. Огромный человек из чакры замирает с занесенной над головой рукой, не заканчивая удар по Сусано Саске. Та едва сдерживала натиск своего предка, уйдя в настолько глухую оборону насколько это вообще возможно. — А вот и ты! — громоподобный голос бьет по барабанным перепонкам. Сусано старика исчезает в тот же миг, и он устремляется ко мне на своих двух. Медленно и уверенно, неминуемой гибелью. Никто не осмелился выступить против него. В воздухе отчетливо повис запах страха, с нотками мочи и паническим оцепенением. Прерываю собственную попытку пятиться, ударом по своему лицу с кулака. И так, что мы делаем? Думай, Наруто, думай! — Где мой Риненган, мальчишка? — тут же выдает истинную цель своего появления. У них уже был девятихвостый, так какого черта им переться в Коноху? Ради величайшего Додзюцу. Это казалось естественным. Но я совершенно не продумал такой исход! — Так я тебе и сказал! — храбрюсь, надеясь выиграть хоть немного времени. Вокруг меня целая, блять, деревня шиноби, кто-нибудь таки должен подоспеть на помощь! — Значит придется выбить с тебя признание силой, — милосердно озвучивает приговор. Отпрыгиваю вправо с линии атаки, инстинктивно изворачиваясь от свиста воздуха, созданного мечом. Завязывается бой тайдзюцу, в котором я получаю удар за ударом, не в силах блокировать их. Я просто не поспевал за его скоростью! Ему было вообще плевать и на сотни клонов, что я создавал, чтобы хоть как-то себя защитить. Разрывая расстояние для ниндзюцу, ощущаю, как меня раздирает смех. Адреналин бьет в голову от чудовищной мощи противника. Мне отчаянно не хватало Кьюби, с которым шансы нанести урон были существеннее. С мечами, этим жалкими зубочистками, я не мог его даже поцарапать. Не о Мадаре ли говорил Рикудо? Чёрт. Времени было слишком мало, чтобы изучать сенджицу. Я, блять, даже не успел узнать толком, что это! В секундном перерыве швыряюсь в него Лезвиями Ветра, забивая на сопутствующий урон. И они тут же возвращаются ко мне, отзеркаленные техникой Учихагаеши вместе с огромной огненной стеной. Предо мной вырастает десяток каменных стен, укрывая меня. Кто-то все же осмелился прийти мне на помощь. Похоже это был Какаши, но я не обратил на него своего внимания. Не прекращаю атаковать воздушными техниками — пули, пропитанные чакрой сюрикены и кунаи, всевозможные режущие. Скачущие вокруг Учихи, — а я ведь их совершенно не замечал, — в едином со мной порыве выдыхали пламя, и наша общая сила атаки возрастала в десятки раз. Мадара играючи, блокировал атаки, создав целый цветущий лес, пыльца которого была способна вывести с боя огромное количество солдат. Мы не давали Каджукай Кори распустить свои цветы, с трудом заглушая бьющую растительность. Но этого мало! Так нам никогда его не одолеть! Хватаюсь за свиток с огромной бомбой, как за последний шанс. Я аж подвывал внутри от едва сдерживаемого желания победить. До безумия хотел уничтожить его любой ценой. Мне было плевать на Коноху и на себя самого. Ускоряя свое тело до предела чакрой ветра несусь лоб в лоб на Учиху. Распаковываю свиток один за другим. И в миг, когда его меч касается меня… Ослепляющая вспышка. От смерти всех нас спасает младшая Намикадзе своим мгновенным перемещением. А ведь к такому легко привыкнуть! Едва ли замечаю её, хотя она определенно орала на меня, дрожа всем телом от истощения. Все моё внимание занимал враг. Я отчетливо ощущал каждый уголок от неимоверного количества чакры, что была вокруг. И это не могло не поразить. Вся Коноха оказалась погребена под техникой Девственного Леса, в самом центре которого сияла огромная воронка. Из неё на нас смотрел Учиха, чья разорванная плоть совершенно не имела крови. Тело, подобно другим мертвецам, стремительно восстанавливалось. Совершенно. Деморализуя. — Его вообще реально убить? — отчаянье сквозило в голосе, пропитывая все вокруг. Окружающие нас толпы людей в страхе шептались, раздражая меня. — Просто нужно запечатать, как и других, — произносит совсем потрепанный Минато, одним своим появлением успокаивая. — До того, как он восстановится. Мы уже собрали достаточно информации, чтобы оценить его силу. Все эти техники Учих и сила Хаширамы Сенджу, конечно, поражают, но его вполне можно победить. — У меня была только одна бомба, — отвечаю первым, предугадав вопрос. — Я больше не могу использовать Хирайшин, — виновато опускает руки Хана, едва не плача. И я чувствую… ложь. Она совершенно точно что-то недоговаривала. — Да, пиздец! — кто-то взвыл совсем рядом. И не было никого, кто бы поспорил с этим утверждением. — Значит время уносить ноги… — Отставить панику! — выходит из толпы Кушина, подбираясь ближе к семье. Вот мы все и в сборе... Все ли? — Где Саске? — вырывается крик помимо воли. Пытаюсь выискать в многотысячной толпе, но чем больше ищу, тем больше убеждаюсь, что девушки здесь нет. — Хана, где она? — хватаю за грудки сестру, но она лишь отворачивает от меня голову. — Почему ты не перенесла её со всеми?! — Хватит, — отец отталкивает меня, не давая придушить собственную сестру. — Твоя возлюбленная еще жива, — Намикадзе обращает моё внимание на едва ощутимую точку чакры Учихи, что была скованна Древесным Лесом там, где и была, между лицами первого и третьего Хокаге. — Броня защитила её. Разворачиваюсь на месте направляясь за Саске, на моё плечо тут же ложиться рука матери, останавливая. — Ты ничего не сможешь с ним сделать, — призывает к моему благоразумию Узумаки. — Лучше останься с нами. Мы отправим кого-то другого. Не поворачиваясь к ней лицом, отвечаю: — Он пришел за… — говорить о Риненгане вслух в такой толпе было бы слишком глупо, — тем, что я уничтожил, но пока он не знает об этом, это преимущество. — Ты хочешь быть приманкой? — безжизненным голосом задает вопрос Кушина, прекрасно зная ответ. С толпы к нам выходят Учихи всем своим выжившим составом, оттесняя нас от других людей полукругом. — Мы с тобой, Наруто, — произносит Фугаку. — Я должен вернуть свою дочь живую. — Итачи, ты должен приглянуть за кланом, — отдает приказ Микото. — Мы идем только вдвоем. Никто из наших не должен познать еще большую горечь утраты сегодня. — Отец… Матушка… — тут же протестует их старший сын. — Не думай идти за нами, — отрезает мужчина и женщина одновременно. Фугаку заканчивает: — Сын, если мы не… — он так и не смог заставить себя сказать в слух «не вернемся», — тебе нужно любой ценой защитить всех. Ты гораздо умнее многих, и я верю в то, что ты справишься, и вернешься дабы вырвать победу. Я даже в мыслях не думал брать звать кого-то с собой на это самоубийство, но раз они сами вызвались, отговаривать не собирался. — Подождите, — еще один мужской голос, что, останавливая, заставлял испытывать раздражение. — Вы же не думали, что пойдете на бой без Легендарного Сеннина Конохи? — с трудом познаю в приближающемся человеке Джирайю. Его чакра была просто невероятна своей схожестью с энергией самого нашего мира. На его плечах, сросшись с ним, сидели два живых существа, что служили соединительным мостом между самой сущностью природы и чакро-системы человека. Что больше всего выдало старого извращенца, так это любовь к эффектным появлениям. Пританцовывая, он пафосно закончил: — Подготовка к режиму Мудреца окончена! — Так, нужно составить план, — очертив добровольцев взглядом Хокаге подманил к себе поближе своего главного стратега, Шикаку.

***

Саске. Ощущаю, как по щекам текут кровавые слезы от перенапряжения глаз. Удерживать броню было все тяжелее с каждой минутой, и едва все стихло, убираю её совсем. Лишившись поддержки чакры, ноги дрожат, но я покрепче сжимаю зубы, воображая, как в моем позвоночнике образуется новый стальной стержень, вместо сломанного. Послесловие взрыва отзывалось падением камней с неба, и этот звук, куда более пугающий, чем дождь был единственным существующим. Ни криков птиц, ни стонов раненных. Осматриваюсь, более не узнавая пейзажа перед глазами. Лишь остатки голов монумента Хокаге над моей головой подтверждали, что я все еще находилась в родном селении. Коноха пала. Это совершенно обезоруживало. Казалось, я единственная выжившая. И это пугало… Пугало больше, чем развороченное селение, больше, чем оживший Мадара. Наруто, брат, мама и отец, Минато и Кушина… все люди, которые мне дороги… что с ними? Тупая ноющая боль в животе скручивает меня в бараний рог. Стекающая по внутренней стороне бёдер жидкость была обжигающе горячей, будто я в страхе обоссалась. Вот только алый цвет… Закрываю глаза, считая в уме до десяти. Но это ни черта не помогает! В голове звучит набатом голос Сакуры: «Ребенок полностью зависит от чакро-системы матери, если будешь использовать ниндзюцу можешь потерять своих детей.» Нужно немедленно обратиться к врачу. Но как? Где найти медика среди этих руин? Больницы больше нет… Ком в горле застревает, и глаза так ужасно щиплет от колючих слез. Я потеряла дом, любимого, а теперь еще и детей… Это хуже смерти. На много хуже смерти. Вместо того, чтобы расплакаться рассыпаюсь по кусочкам, медленно сползая на землю. Тело разбивает крупная дрожь столь сильного отчаянья, что я грызу землю, в желании перегрызть собственные вены, лишь бы избавиться от боли в груди. Казалось, сердце попросту взорвется, не выдержав пытку. — Вот ты где, — звучит совсем рядом, призывая меня к жизни. — Кто здесь? — гашу дрожь в руках, сжимая двумя ладонями катану. Шаринган вспыхивает сам собою, стоит мне перевернуться на спину. — Правду говорила девчонка, ты обладаешь Мангёко… — судорожно ищу говорившего, но натыкаюсь на чертовски хорошую технику сокрытия присутствия. — Покажись, — приказываю. — Иначе я подожгу твою задницу в Аматератсу, — блефую, прекрасно понимая, что чакры слишком мало, и моя концентрация оставляла желать лучшего. — Тише, — перед взором материализуется тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. Один из легендарной троицы Сеннинов, а еще самый разыскиваемый ниндзя отступник Конохи, Орочимару. — Я пришел предложить помощь, — его взор оценивающе проходит по мне, и застывает на следах крови на одежде. Едва преодолеваю желание прикрыться руками. — Я сохраню твоего ребенка, если ты окажешь мне услугу. Смотрю на него со смесью отчаянья и надежды, падая на колени в мольбе. — Господи, все что угодно, только бы близнецы выжили!

***

Наруто. Я проиграл. Мы все проиграли. Наш план был провален ещё на этапе создания, собранные в бою данные были не полными. У Мадары был козырь в рукаве, да таких огромных размеров, что мы ни черта сделать не могли. Я был приманкой. Джирайя был основной атакующей силой. Учихи прикрывали, то и дело захватывая врага в гендзюцу. Пусть и всего на несколько секунд иллюзия сковывала его, но этого хватило, чтобы Сеннин разнес тело врага, цепляя одну из печатей Узумаки. Вот только все тут и пошло по пизде. Он вырвался, активируя Риненган. КАКОГО БЛЯТЬ ХУЯ У НЕГО РИНЕНГАН? ЧТО ЭТО ВООБЩЕ БЫЛО? Все мои мысли сплошной мат, ведь не существовало ни одного приличного слова, чтобы описать всю степень дерьма, в которое скатывалась вся планета. Я даже не пытался осознать, зачем Учиха искал глаза, что дал мне, когда у него они были и так... мозг попросту начинал глючить отказываясь думать. В то время, как на Коноху падала каменная глыба размером с саму Коноху. Я уже слышал в своих ушах похоронный марш. Джирайя разбил её мощью сенджицу, земля содрогнулась от множества больших осколков. И на этом он больше не мог сражаться. Разобраться после с родителями Саске не составило большого труда. А затем пришел и мой черед... Кажется, этот чертов Мадара переломал каждую кость в моей трижды-проклятой-за-слабость тушке за то, что я уничтожил его драгоценный подарок. Наслаждался каждым ударом, заставляя меня давиться полным превосходством врага. И ушел, не добив никого из нас, чтобы мы мучились от осознания неизбежности конца.... Ощущаю, как Саске меняет свое положение, покидая стену Хокаге. Но она была не одна. И не с нашими союзниками. Боль душевная на порядок сильнее физической, окрыляет, заставляет меня ползти вперед. Осознавать, что с каждым шагом Учиха все более удаляется вместе с врагом, невыносимо. Жалкое подобие действий, дарило призрачную надежду. Она все, что у меня есть дорого в этом мире и её отнимали у меня. Снова. И снова. Силы покидают меня. Тело онемело, полностью отказываясь слушать команды спятившего ума. Я с все большим отчаяньем осознавал, что не могу больше двигаться. И с ужасом следил за тем, как Саске покидает зону моего ментального восприятия. Дыхание перехватило, еще минуту я судорожно искал её, но это не принесло успеха. И вновь это чувство сладкое, как погребальные лилии стремительным потоком выбило табуретку, что удерживала меня. Петля затянулась на моей шее, вгрызаясь в горло. Сердце камнем скатилось в желудок, в горле застрял болезненный ком. Эмоции разрывали меня изнутри. Тысячи воплей вырывались с горла немым хрипом. Напряжение, достигло своего пика, распаляя в моей груди пламя, вырвалось с моей глотки нервным тявкающим смехом. И на ум приходят воспоминания. Да, я тогда, так же как и сейчас полз по земле. Знатная была битва, ведь так, Гаара? Помнится, я тогда нес несусветную ересь. … Ненавидят? Да что ты вообще знаешь о боли! Боялись тебя, да? Не играли с тобой, ты был всегда один? Я все что угодно готов отдать за твое место! На тебя не натравливали собак, так ради забавы, играя с тобой. Ты не знаешь, что такое звериные зубы, рвущие твою плоть. Пытались убить? Ха, ха и еще раз Ха! Вот сложи покорно лапки и подохни, таким слабым, как ты не место в этом мире! Ты даже со своим внутренним демоном не можешь справиться! Борясь с подступающей из всех сторон истерикой, я оказался в темноте забытья. Обморок с радостью принял меня в свои объятия, поглотив меня и стальные крылья-оковы, намертво пригвоздившие меня к земли.