Незрячий (в процессе редактирования)

Я все всхлипываю, давясь слезами. Просто ощущение такое, словно с тех пор, как я увидела труп Наруто, меня скрутило в большой болезненный узел; и в миг, когда я осознала что частичка его во мне, что он не исчез бесследно — этот узел ослаб, а когда он ослаб, все во мне облегченно вздохнуло… Где-то внутри у меня, кажется, был целый колодец слез. У всех, наверное, есть такой вот запас, и если эти слезы никогда не выпускать, то, как только одна все-таки проберется наружу, дамбу прорвет, и поток будет уже не остановить. Злобно вытираю глаза. Мои глупые, девчачьи, предательские глаза, с их глупыми девчачьими предательскими слезными железами. — Неужели папашка придурок попался? — сочувственно отозвалась Харуно, видя мою, не совсем адекватную, реакцию. — Ну это не конец света… Я не стала её слушать. Банальные утешения от человека, который нифига не понимает, мне совершенно не нужны. Пусть запихнет свою жалость куда подальше. Я не настолько ничтожна и слаба, чтобы меня жалеть. Поднимаюсь, размазывая остатки слез, выхожу из комнаты. Вновь обретаю свое хваленое учиховское хладнокровие. Спрятав эмоции, страх и переживания за невозмутимостью, покидаю больницу. Мое будущее так неопределенно, завтрашний день меня пугает. С рождения меня больше обучали, как воина, не так уж много девочек в клане Учих с рождения имеют систему циркуляции чакры для использования боевых техник и могут пробудить Шаринган. Неожиданно пугающе мое положение. Но я сделаю все возможное, чтобы мой ребенок был счастлив. Наруто был сильным, ради нашего ребенка я буду сильнее всех. — Постой! — окликает меня Хана уже на улице. Она немного растрепанная от быстрого бега, видимо гналась за мной. Игнорирую её, как самый обыкновенный не стоящий внимания раздражитель, продолжаю идти вперед. — Да, стой ты! — меня дергают за плечо, и резко разворачивают, — Я всего лишь хочу задать тебе несколько вопросов. Она ведь не отстанет, так? — У тебя минута, — холодно отзываюсь, снисходя к ответу. — Где Икамузу Наруто? — со скоростью молнии выпаливает она. Дыхание перехватывает при самом упоминании об Его имени. Руки, руководствуясь где-то на подсознательном уровне, обхватывают живот. Смогу ли я когда-нибудь спокойно вспомнить о нем? Понимаю, что стоит соврать что-то. Но ложь застревает в горле. — Наруто… — горько-сладкое слово срывается с моих губ, раньше, чем я это осознаю. Глаза цвета неба захватывают мой взгляд. В один миг мои плечи сковывают её руки. — Ты что-то знаешь о нем? Знаешь? Расскажи, пожалуйста! Расскажи! — выпаливает Намикадзе, тряся меня, как сумасшедшая. — Я должна его найти! Я знаю, что Хана сестра Наруто, сам парень ведь Намикаде-Узумаки. — Он мертв, — безжалостная правда вырывается сама. Хана испуганно делает шаг назад, отпуская меня. Её глаза округляются до невозможности, и я вижу, как в их глубинах зарождаются слезы, в борьбе между правдой и неверием. Достаю из подсумка единственное, что прихватила с собой на память о парне — его особый кунай, один из набора с пятидесяти штук. Это оружие делали под заказ, оно являлось подарком, который Наруто получил в Кири за особые боевые заслуги. Икамузу говорил об их тренировках. Блондинка узнает эту вещицу с первого взгляда. Её кулаки сжимаются, а взгляд прилипает к полу. — Ты видела, кто это сделал? — не своим голосом. — Я не знаю... Они пришли из неоткуда, двое в черных плащах с красными облаками, — сжато, сквозь зубы. — Представиться не посчитали нужным. Просто разворачиваюсь и ухожу, оставляя её позади. Мне нужно забрать свои вещи с квартиры Наруто. Хана не прихватила мои пожитки, доставляя меня в больницу. Спасибо ей за заботу. Я не могу оставить эти вещи: крохи денег, одежда, катана подаренная моим братом — мне еще, ой как, пригодятся. Было страшно представить, как отреагирует отец на мое возвращение, но мне было больше не куда пойти. Придется вернуться в клетку клана. Буду сидеть до скончания времен под домашним арестом, и меня больше никуда не отпустят одну. Как там говорил Наруто? "Падая в каждую канаву, делай это ну с очень решительным лицом. Будто это все по твоему плану. Будто еще и назло немножечко." Всегда завидовала его чувству юмора.

***

Резиденция Хокаге. Хана Намикадзе. Несусь к отцу на всей скорости, чтобы поделится новостями. Еще немного и девятихвостый полезет со всех щелей от всех этих эмоций. Я просто не могла сдержать все себе, но сказать сейчас все матери — добить окончательно. Оставался только папа, как взрослый, что может взять на себя весь груз ответственности. — Саске вернулась! — ору прям с порога, — Говорит Наруто мертв! И она беременна в двух местах.. то есть двойней... Хокаге нервно дернулся, роняя из рук ручку и документ, который он читал. — Повтори помедленнее, — просит, подымаясь с места. Подходит так близко, что мне становится слегка не по себе. — С самого начала. Без утайки рассказываю, как увидела Учиху и проследовала за ней до дома Икамузу, как пришлось тащить её в больницу. В подробностях, что говорила Сакура о беременности, когда девушка сбежала, даже не дослушав двойне. И заканчиваю тем, как Саске показала мне кунай, говоря о смерти брата. — Ками-сама, я ведь желал всего это избежать! Зачем я подписал контракт с чёртом, если мой сын все равно погиб? — плечи Хокаге сникли, и даже глаза, с извечными следами недосыпа, потеряли живой блеск. Обнимаю папу, пытаясь поддержать и он обнимает меня в ответ, разделяя мою скорбь. Было ужасно осознавать, что я больше никогда не увижу Икамузу, не услышу его нравоучений и не смогу прикоснуться к нему. К горлу подступает горький ком... и я рыдаю, как последняя соплячка, во весь голос. Ощущаю, как тяжелая рука Минато ложиться на мою голову, утешительно поглаживая, и мне становится немного легче. — Пап, что делать будем? — задаю животрепещущий вопрос. — Нужно поговорить с самой Саске, — твердо отзывается он. — Судя по всему, она носит под сердцем моих внуков.... Мир ебанулся, — добавляет Намикадзе, совсем неподобающе Хокаге. — Этому мелкому ведь восемнадцать только через три месяца было бы... Непроизвольно хихикаю. Отец всегда был для меня источником прикольных словечек. С матерью у нас отношения как-то не сложились, у обоих характер не сахар, а вот Минато совсем другое дело. Я обожала своего папу.

***

Квартал Учих. Саске. При моем появлении Учихи замерли в своих занятиях, провожая меня любопытным взглядом. До ушей доносятся робкие шепотки, но вскоре они превращаются в голоса, преследуя меня. "Вернулась таки", "И где её только носило", "Неблагодарная, совсем о родителях не подумала", "Говорили, сбежала с мальчишкой каким-то"... Пытаюсь игнорировать их, но получается не очень. Выпрямляю спину, подавляя отчаянное желание вновь сбежать. На пороге родного дома меня встречает Итачи. — Привет, — отзываюсь первой. Я оказываюсь в крепких объятиях брата раньше, чем заканчиваю слово. — Как хорошо что ты жива и здорова! — произносит он радостно, тиская меня. Встречаюсь взглядом с уставшими глазами матери. — Вернулась, — шепчет Микото, тут же кидаясь меня обнимать, отбивая у брата. Прям день обнимашек какой-то. — Ты голодна? Сильно устала? — забота вырывается с неё слишком нервно, заставляя меня ощутить мучительную вину. Я ведь совершенно не думала о чувствах мамы, которая все же любила меня, как-то совершенно по-своему. Было слишком неловко говорить с ней после всего произошедшего. Мы и раньше не особо делились секретами, а сейчас и подавно не хотелось рассказывать о том, как мой побег с клетки закончился полнейшей неудачей. — Фугаку очень зол? — задаю вопрос вместо ответа. Нужно было решить все с отцом поскорее, его реакции я боялась больше всего, и потому не хотела откладывать. — Он волновался за тебя, сама знаешь, будет бурчать и ругать, — пытается поддержать меня Итачи, — но думаю, все уладится. Мы втроем заходим в кабинет главы клана, заставляя его оторваться от извечной бумажной работы. Не произнеся ни слова, отец впивается в меня бескомпромиссным взглядом. Тишина была страшнее тысячи упреков, ведь, он впервые не имел для меня ни единого слова. Эта молчаливость была сама по себе тяжким наказанием. — Прости меня, — становлюсь на колени, наступая на собственную гордость. Я впервые действительно просила прощения, а не создавала вид покорности. — Прошу, позволить мне снова быть частью семьи. Я осознала свою ошибку, и готова понести любое наказание, — опускаю голову до самого пола, в искреннем раскаянии. — Значит так, — говорит отец, выдержав паузу, заставляя нас всех замолчать, — ты ослушалась моего прямого приказа, разрушив очень выгодный союз. Сбежала с дома, наплевав на всех нас. И теперь возвращаешься домой, с байстрюком в своем чреве, прося принять назад... — Фугаку всегда все знал, и не было странно, что о беременности ему было известно. — Саске, ты абсолютно разочаровала меня, — каждое слово кусалось ледяным холодом. — Больше ты мне не дочь. Даже Итачи вздрогнул. Никто из присутствующих не ожидал подобной реакции. Застывшая после его слов, тишина была просто оглушающей. Смотрю на брата, и читаю в его глазах, как в отражении, своё собственное удивление и неверие. — Фугаку, это перебор, — вступается за меня мама, сжимая мою руку. — Я все сказал.