Лепим химеру, или Почему оно летает

«Потому что люди суть ангелы, родившиеся без крыльев, в этом вся красота, родиться без крыльев и обзавестись ими, на то и дан нам мозг, а дан мозг, будут даны и крылья...» Жозе Сарамаго

Сколько себя помнит, человек всегда мечтал о крыльях. Залезть на дерево, переплыть реку, перебежать поле – это было легко и доступно, это умел почти каждый... но вот взлететь выше деревьев, пронестись над реками и полями? Почувствовать, как целый мир расступается перед тобой, и для тебя не существует никаких ограничений?.. Что поделать – мы всегда мечтаем о несбыточном! И именно поэтому многие (слишком многие!) существа из мира нашей фантазии обрели способность к полету. Даже те, кому это, в общем-то, и не сильно нужно. Даже те, кто по определению летать не сможет. И до сих пор, с достойной похвалы настойчивостью, люди-фантазеры лепят крылья кому ни попадя – змеям, лошадям, ящерицам, кошкам, собакам, каким-то невнятным химерам – между прочим забывая, что, с точки зрения природы и элементарной логики, в крыльях романтики не больше, чем в печени или большом пальце правой ноги. Полет, при всей его волшебной красоте – это всего-навсего способ попасть из точки А в точку Б – эффективный и быстрый, но при этом требующий от летуна отдаться ему целиком и полностью, построить все свое тело с учетом желания покорить воздух, тратить огромное (по меркам нас, бегающих и плавающих) количество энергии на то, чтобы приводить в движение всю эту биологическую машину, построенную с одной-единственной целью – полететь. И скажу я вам откровенно, мальчики и девочки: не всегда, ох не всегда овчинка стоит выделки! Но довольно болтологии, перейдем к делу. Итак, крылья. Изначально так сложилось, что в фэнтези существует два типа летунов: те, у которых крылья являются аналогом рук или передних лап, а также те, у кого они прицеплены к остальному туловищу на правах третьей пары конечностей. Оба варианта достаточно популярны, так что давайте разберемся сначала с ними. Крылья-руки, крылья-лапы – это понятно и легко. Это птицы. Летучие мыши. Птерозавры, на худой конец. Никаких проблем с полетом, никаких вопросов касательно «как это работает?!» – да так же, как работало всегда. К тому же, если уж автор старается соблюсти биологическую «правильность», то такое существо у него кое-как, но напоминает реальных… хотя, увы, не всегда. И это, однако, порою печально. Вот, например, такая нынче странная мода пошла: руки-крылья. Именно руки-крылья, я подчеркиваю. Выражается это в желании совместить в крыле два совершенно разных агрегата – приспособление для полета и активный манипулятор предметами. Вдохновляется это «новшество», понятное дело, не абы чем, но примерами из жизни – скажем, когтями на крыльях археоптерикса. Или когтем летучей мыши. Или «лапкой» птерозавра. При этом авторам как-то совершенно все равно, что у реальных животных (археоптерикс вымер? Не беда, возьмите гоацина – у них на крыльях имеются коготки, с помощью которых птенцы тропической птички лазают по деревьям) такие когти обладают, мягко говоря, не самой большой подвижностью и совершенно не приспособлены к тому, чтобы даже толком что-то ухватить – летучая мышь, скажем, еще может зацепиться передними когтями за ветку дерева или потолок пещеры, особо ловкие виды могут подтягивать ближе к морде сочный фрукт… но взять что-то мелкое, не говоря уж о том, чтобы как-то им манипулировать – выше всяких сил. То же самое и у гоацина, и у птерозавров – их «лапки» слишком жесткие и малоподвижные, чтобы хотя бы теоретически удерживать мелкие предметы, так что использовать их можно, самое страшное, для обнимашек. Для почесушек. А уж если вам хочется полноценную «руку» – звиняемся, тогда никаких полетов, только планирования, наподобие тех, что были характерны для некоторых динозавров. У которых, к слову, тоже когти на лапах не отличались особой подвижностью – даже знаменитый троодон, с его мозгом умной курицы, скорее был приспособлен не хватать, а бить и прокалывать добычу когтями, как это делают нынешние птицы. Причины? Легко: для активного манипулятора, какими являются наши с вами руки, нужны длинные пальцы, без заметных когтей, плюс целая куча сухожилий и мускулатуры, что для крылатого создания смерти подобно. Коли уж так хочется заставить свою виверну писать романы – пусть пишет задними лапами. Тоже, конечно, маловероятно, но все же для этой пары конечностей предположить такую деятельность можно. Еще один пункт из данной области, частично перекликающийся и со вторым типом крыльев – повальное описание драконьего, скажем, крыла, как «три пальца растягивают перепонку, два торчат снаружи». В результате получается, вроде бы, пять, но… господа хорошие, вы на крыло летучей мыши смотрели? У нее ведь тоже пять пальцев, но при этом, обратите внимание, наружу торчит только один! И это, к слову, очень даже понятно: как я уже сказала, манипулятор из крыла получается не слишком хороший, так что один или два пальца – не суть важно… но важно в другом смысле: в полетном, так как у самых лучших летунов среди рукокрылых указательный и средний пальцы крыла сливаются вместе, образуя двойную кость – жесткое переднее ребро, что призвано встречать поток ветра и не давать крылу гнуться под его ударами. У фруктоядных летучих мышей, которым обычно быстро летать не положено, указательный палец все еще сохраняет относительно свободное положение – он не объединен со средним и существенно короче последнего, однако тоже «впаян» в перепонку и действует в составе крыла, не порываясь ни на что иное. Правда, есть еще птерозавры… но тут тоже не все так просто, как кажется: у птерозавра было всего четыре пальца (очень характерный признак для динозавров и их родичей, в числе которых птерозавры, крокодилы и птицы), и безымянный служил распоркой для крыла, то бишь был относительно толстым и прочным, тогда как оставшиеся три рудиментарных пальца скорее являли собой «щетку», чем полноценную лапу, и предназначались исключительно для опоры на землю или цепляния за деревья и скалы (известны даже птерозавры, что от «лишних» пальцев отказались вовсе – тот же никтозавр). Даже толком почесаться этими коготочками птерозавру было трудно – скорее всего, для этих нужд он использовал голову на гибкой шее – так что, если уж хочется больше одного пальца на сгибе – делайте крыло птерозавровым. Не знаю, правда, зачем это нужно, но, по крайней мере, это оригинальнее «классики»… Вторым популярным типом крыла являются «крылья-вбоквелы», то бишь крылья – третья пара конечностей. Располагаться она может где угодно – чуть ниже рук, за руками, на боках, на хвосте… и так далее, и тому подобное, лепим там, где нравится, и будь что будет! И вот именно с этими крыльями, я вам скажу, у летающего существа больше всего мороки… Во-первых, расположение. Я понимаю, фантазия. Я понимаю, богам законы не писаны, а драконы физику в школе не учили. Но все же, если хоцца создать реализм, то запомните: крыло, прицепленное к заду, так и останется занятным украшением, и ни на сантиметр своего владельца в воздух не поднимет. Так как крыло – это лишь конечный элемент всей полетной машины, это некие «колеса» вашего «спорткара», и просто так они разве что покатятся вниз по склону, но никак не выиграют гранд-при! Так что разбираемся с тем, куда эти крылья прилепить… Ну, понятно, что на туловище, про зад я пошутила. Но куда именно? Вместе с передними лапами, из одного сустава, не получится – не-крыльям потребны собственные лопатки (запомните, я вас умоляю: две конечности из одной лопатки – уродство, в таком случае двигаться обе пары тоже будут ОДНОВРЕМЕННО), и без места для прикрепления этих самых лопаток от столь любимых авторами драконьих «рук» (о них – в следующей главе) мало что останется. Так что сдвигаем крылья… а вот куда – вперед или назад? В фэнтези, однако, существуют оба варианта, и оба, откровенно говоря, довольно странные. Причем репа здесь зарыта именно в этих самых лопатках! Вы же птицу когда-нибудь разделывали? Гуся, утку… голубя? Помните эти длинные, вытянутые лопатки, что у нормального летуна занимают чуть ли не всю длину спины? Угу. И служат они именно для полета, а не просто для красоты, ибо тоже являются местом прикрепления мощной летательной мускулатуры, обеспечивая движение крыльев. Так что пихать крылья впереди передних лап – заведомо дохлый номер: зажатые под огромной массой «чужих» мышц бедные лапки будут аналогами лап тираннозавров, которыми разве что брюхо почесать можно. Ибо для полноценного движения лапе нужен простор… так что, очевидно, куда привлекательнее выглядит второй вариант: сперва лапы, потом крылья. Только не сразу друг за другом! Сперва одни, на каком-то расстоянии от них – другие… Существует, правда, еще вариант со «спущенной» лопаткой передней лапы, располагающейся где-то на боку, но это, увы, серьезно ограничит доступные движения этой самой лапы, так что вариант для «мудрого дракона, рисующего картины» не подходит – только для зверообразного ящера, ворующего овец из ближайшей деревни. Посему крылья у «нормального» дракона будут располагаться где-то ближе к середине туловища, так что из-за огромных мышц с расправленными «леталками» будет казаться, что именно крылья – основные конечности дракона, а передние лапы… ну, так. Добавка на сладкое. И это, в общем-то, правильно: если ты летаешь, ты должен летать, а не ходить по земле. Если ходишь – не летай. Либо и ходи, и летай… но и то, и другое у тебя будет получаться не очень. В противном случае – это уже не животное, с его достоинствами и недостатками, это биологическая машина, созданная в пробирке чьего-то воспаленного разума. Тык-с, с лопатками, вроде, разобрались… Ну, почти. Если уж копать совсем глубоко, то выяснится, что даже расположение лопаток ближе к середине не слишком спасет положение – скажем, третий пояс конечностей, необходимых для крыльев, не позволит двигаться ребрам (он «запрет» их в кольцевой замок, как это произошло с тазом для нижних и лопаткой-ключицей для верхних – женщины, рожавшие ребенка и «прогоняющие» его сквозь собственный таз, подтвердят, что этот замок достаточно жесткий), так что придется как-то придумывать способ дыхания, не связанный с движением ребер – скажем, проточный, как в жабрах у рыб, или нагнетательный, как у лягушек, что вынуждены «глотать» воздух и пропихивать его в легкие. Можно и совместить оба варианта – один для полета, второй для прогулок по земле. Тоже, откровенно скажем, не фонтан теория – придется придумывать какие-то клапаны и системы перекачки кислорода, чтобы обеспечить дракону эффективное дыхание и более-менее внятную речь, но, при должном подходе, все это объяснить можно. Правда, в процессе решения возникнет еще тысяча и один вопрос на тему мышц, костей, связок и всего такого прочего… однако что поделать – реализм диктует свои суровые законы! Вслед за поясом конечностей идет само, собственно, крыло. И тут у нас дикий простор для фантазии. Ибо крылья бывают черные, белые, красные… а еще пернатые, кожистые, чешуйчатые и всякие разные. Как кому нравится. Выбор? Пф-ф, выбор, если и диктуется, то чаще всего лишь эстетическими чувствами, без оглядки на реальное положение дел. При том, что, как ни печально, но не все крылья подходят для всех образов жизни. Правда. В противном случае насекомоядные летучие мыши дружной толпой повалили бы в Заполярье, откармливаться гнусом, а крупные птицы с длинными крыльями начали бы осваивать жизнь в густом лесу… но ведь этого же не происходит. И причина, в том числе (а всего их несколько), кроется и в строении крыльев. Ну, об этом, к слову, я уже писала в прошлой статье, так что шибко растекаться не буду – ограничусь общими рекомендациями. Итак, общие типы позвоночных крыльев (о всяких феях и сказочных дракончиках уже было написано, что «It’s Magic!», и все вопросы сняты) – это крылья птерозавров, крылья птиц и крылья летучих мышей. Все – разные, и работают по-разному. У всех свои преимущества и недостатки. Вот, скажем, кожистое крыло, а-ля птерозавр. Вроде бы, и похоже на летучемышиное… однако не совсем. И я не говорю о том, что птерозавр – рептилия, с сухой и тонкой кожей, которая, в отличие от мягкой кожицы летучих мышей, не так сильно подвергалась высыханию и переохлаждению в полете, но зато само крыло было куда менее пластичным… ладно, ладно, это наша, земная биология. Но вот, положим, дракон с птерозавровыми крыльями. Чем это ему грозит? Да многим, я вам скажу… Во-первых, если дракон хоть сколько-нибудь крупный, крылья должны быть очень длинными – у птерозавров леталки вообще были относительно длиннее, чем у птиц того же размера, так как единственный палец–распорка не давал возможности построить полноценное «круглое» или «короткое» крыло с необходимой подъемной силой (по этой причине даже «птерозавр-воробей» Nemicolopterus crypticus, самый маленький из найденных летучих ящеров, в размахе крыльев достигал 25 сантиметров – это почти в полтора раза больше, чем у обычного воробья). Естественно, что с такими крыльями животному была определена дорога подальше от лесов и даже высоких гор – там дуют сильные ветра, против которых птерозавровые крылья практически бесполезны, и такому дракону сам Творец велел жить на тропическом морском побережье, где есть крутые скалы, ровные теплые ветра и обширные морские глади, над которыми можно летать, пользуясь восходящими потоками воздуха. Во-вторых, птерозавровое крыло не приспособлено для быстрых полетов – слишком длинное и хрупкое, к тому же, максимальную подъемную мощность оно обеспечивало лишь при медленном полете – так что крупные животные должны летать сравнительно неторопливо, пикируя лишь с небольшой высоты и разгоняясь, самое большее, до сорока-пятидесяти километров в час, но компенсируя малую скорость выносливостью и способностью, как современные буревестники, подолгу оставаться в воздухе. Получается этакий «дракон-альбатрос», преимущественно морское животное, не способное подняться с воды или даже с ровной поверхности земли, но при этом легко и изящно пересекающее тысячекилометровые просторы в поисках пищи. Птичье крыло – новые песни, старые проблемы. Птица – животное, конечно, более универсальное, чем летучая мышь или птерозавр – ни одному ящеру или млекопитающему еще не удавалось научиться плавать, как это делают птицы, или подниматься на столь ошеломительную высоту над землей – и причин тому немало. Например, утепление. Птичьи перья, как вам известно, хорошо сохраняют тепло, так что, даже пролетая над Гималаями, журавли не особенно мерзнут на своем пути к индийским лесам, а всевозможным чайкам, тупикам и кайрам вполне комфортно живется даже по берегам Северного Ледовитого океана. К тому же, перья очень легкие, обладают хорошими аэродинамическими свойствами и способны помочь в регулировании полета – неудивительно же, что и птичка-колибри с ее «жужжащим» полетом, и стремительный стриж, и величественный странствующий альбатрос – пернаты. Так что дракон с перьевыми крыльями может рассчитывать на меньший размах крыльев, чем дракон-птерозавр… хотя больше ограничен по весу: максимальный вес крылатых ящеров оценивается в диапазоне от ста до пятисот килограммов, тогда как крупнейшей летающей птице в истории – аргентавису – «позволяют» лишь семьдесят кило, при этом подчеркивая, что со взлетом и посадкой у этого чудовища могли быть серьезные проблемы. Еще одно удобство перьевых крылышек заключается в широком диапазоне форм: от круглых до длинных, стреловидных, от изогнутых до прямых, от простых до вычурных, с декоративными перьями и яркими «хохолками» на сгибах. Конечно, это не означает, что птица с какими-нибудь плюмажными перьями на крыльях будет отменным летуном – но, по крайней мере, такие перышки будут меньше тормозить ее в полете, чем всяческие «прицеплялки» на кожистом крыле, которые и мерзнуть будут не по-детски, и весить побольше. Правда, как и в каждой бочке, в этой тоже найдется ложка дегтя: в придачу к ограничению по размеру, перьевые крылья также обладают рядом неприятных особенностей: они довольно легко пачкаются (не у водоплавающих видов), они не всегда приятно пахнут (далеко не розами, поверьте…), они требуют тщательного ухода, время от времени подвержены линьке и являются пиршественным столом для множества видов паразитов, так что счастливчику, обладающему таким «девайсом», придется проводить немало времени за уходом и чисткой. А что поделать? Не все же коту Масленица… Ну, и наконец последний тип крыла – летучемышиный. Это, опять же, крыло не для скоростного полета – большая часть летучих мышей летает со скоростью в двадцать-тридцать километров час, и лишь некоторые виды разгоняются выше пятидесяти – но зато это крыло для сложного, виртуозного пилотажа, когда мышь резко поворачивает то вправо, то влево, пикирует и поднимается, делает петли, кувыркается через голову, крутится волчком – многим птицам такие фокусы и не снились! Однако, понятное дело, такие маневры доступны лишь небольшим животным (в противном случае порвется даже самая крепкая кожа, после чего животное разобьется), тогда как самые крупные современные рукокрылые – летучие лисицы – предпочитают менее вычурный способ перемещения, в основном – по прямой. Так что завидная ловкость в полете, которой так любят «похвастать» некоторые драконы, увы, будет доступна только детенышам или мелким видам, тогда как большие многометровые особи будут вынуждены переходить на «околоптичий» способ перемещения. Именно поэтому летучие мыши – это, в основном, некрупные животные, и именно поэтому же количество летающих птиц на нашей планете несравнимо больше. Так что, если уж хотите устроить дракону «летучемышиное» крыло – уточняйте габариты, плюс вам придется обеспечить «зверушке» должный уход за перепонкой (смазку, избавление от паразитов, вылизывание… а то и то, и другое, и третье разом) и охарактеризовать полет как «медленный» и «не слишком высокий». До десяти тысяч метров, во всяком случае, дракону будет не подняться – замерзнет, бедняжка, а отмороженные крылья я бы и врагу не пожелала… у-у-уй, это, наверное, больно… Такие вот тараканы. Я бы, конечно, могла еще много чего рассказать… но, во-первых, в «По следам невиданных зверей» кое-что уже было озвучено, а во-вторых – крылья это крылья, но обижать вниманием другие части тела нехорошо. Поэтому будем считать, что я все более-менее понятно рассказала, и в следующий раз, когда придет в головы выдумать новую «химеру», вы все же вспомните, что «если есть – значит, надо», а облик любого животного диктуется теми условиями, в которых оно обитает. И длинная шея жирафа, уши слона и хвост дельфина – вовсе не придурь какого-нибудь безумного бога, но лишь суровая потребность, что и гарантирует каждому живому существу на Земле право увидеть следующий рассвет.