Вот это поворот!

— Просто признай, Бродяга, мы заблудились, — констатировал Джеймс, задумчиво оглядывая совершенно незнакомую местность, через которую они пробирались уже не меньше часа. — Вот же, мать твою. — Ага, только дражайшей Вальбурги нам тут не хватало, — буркнул тот в ответ. — Не поминай мою мамашу вслух, Сохатик. Тот посмотрел с любопытством. — Давно хотел тебя спросить, почему ты всё время меня так называешь? Сириус сбился с шага, чуть не полетев на землю. — Не знаю... Привык, — пробормотал он и насупился. Не обратив внимания на его заминку, Джеймс озабоченно нахмурился: — И Луни теперь чёрт знает где. Если его кто-нибудь засечёт, то на этот раз нам точно крышка. — Он с беспокойством огляделся вокруг. — Да и хрен с этим со всем! — раздраженно бросил Сириус и устало уселся прямо на землю, покрытую мхом, сломанными ветками и всяким лесным мусором. — А ещё за нами Нюниус следит постоянно. Если он сунет свой длинный нос... — Джеймс содрогнулся, не договорив. — Вот какого мы потащились к озеру именно в полнолуние? Другого времени для выполнения пари не нашлось? — Кто же мог знать, что Ремус забудет в башне своё треклятое аконитовое зелье(1)? Я думал, раз всё равно его в Визжащую хижину провожать, то уж заодно и пари выполню. — Вообще-то, это нечестно, — хмыкнул Джеймс. — Ночью пари выполнять, когда никто не увидит. Я этот момент при споре упустил, а ты воспользовался. — Зато в следующий раз будешь начеку, — самодовольно протянул тот. — Нет ничего лучше личного опыта — в бою пригодится. — Интересно, это в каком же бою мне пригодится то, что ты бы сверкал голой задницей при всех счастливых обитателях Хогвартса? — скептически осведомился Джеймс. — Ты же понял, о чём я, — отмахнулся Сириус и заржал. Джеймс его веселья не разделил, вновь мрачнея. — Ещё и магическое истощение заработали, пытаясь Луни удержать, — вздохнул он. — Добро пожаловать в сквибы, теперь можем смело идти к Филчу в помощники. — Выкрутимся, — легкомысленно отозвался Сириус. — Не нагнетай. Меня гораздо больше волнует тот факт, что я зверски хочу курить, а с собой ничего нет — потерял где-то в этом чёртовом лесу. Джеймс молча достал из кармана мантии тонкие сигары и протянул другу. — Соха-атик, ты меня спас, — благодарно промычал тот, хватая одну и прикуривая от палочки. Джеймс усмехнулся в ответ и закурил сам. — Что будем делать? — спросил он, машинально поправляя очки — он всегда так делал, когда волновался. — Так и торчать здесь до утра и ждать, пока нас кто-нибудь хватится? На Ремуса сейчас никакой надежды — полнолуние только наступило. На Хвоста — тем более. Не будем же мы здесь сидеть два дня. Я уже сейчас есть хочу. — Джейми, что за бред ты несёшь? — насмешливо спросил Сириус. — К утру наш магический дисбаланс восстановится, перекинемся в анимагов и найдём дорогу. А дальше как обычно — через тайный ход проберёмся в замок. Никто и не заметит. — Угу. Если нас кто-нибудь раньше не поймает, конечно. — Эй, откуда такой пессимистический настрой? Не трясись, в первый раз, что ли? Тот нахмурился. — Бродяга, ты — самая легкомысленная скотина из всех, кого я... — он умолк на полуслове, насторожившись. — Ты слышал? Что это? — Тсс, — прошептал Сириус, вставая и поднимая палочку. Друзья бесшумно прокрались к ближайшим кустам и спрятались, сосредоточенно вглядываясь в темноту, в ту сторону, откуда слышался непонятный шелест. Но как они ни напрягали зрение и слух, ничего подозрительного так и не заметили, шум тоже пропал. — Может, какой-нибудь зверь? — предположил Сириус и устало потянулся. — Давай хоть кровать какую-нибудь организуем, меня уже ноги не держат. У тебя есть ещё силы? — Разве что Люмос зажечь, — покачал головой Джеймс. — Но давай попробуем, — и вскинул палочку. Они долго усердно пыхтели, шепча заклинания, но на кровать в конечном итоге их магии всё равно не хватило — под кустом раскинулась только перина, правда довольно широкая и мягкая. — Сойдёт, — невзыскательно махнул рукой Сириус, скинул обувь и бухнулся на результат их совместных усилий. — Давай ложись, поваляемся, раз уж мы здесь до утра застряли, — он приглашающе похлопал ладонью по второй половине перины. Джеймс фыркнул, с сомнением посмотрев на это произведение трансфигурационного искусства, но всё-таки последовал примеру друга и улёгся, вытянул с удовольствием ноги. — Ну что — спать? — Бродяга, я всю жизнь удивляюсь твоей непрошибаемости, — с ухмылкой покачал головой Джеймс. — Луни в виде оборотня в невменяемом состоянии шатается без присмотра по территории Хогвартса, мы при этом — в Запретном лесу, хрен знает в какой глуши, ночуем под кустом. Если накроют — отработкой не отделаемся, нас вообще из студентов вышибут. Мы в полной и глубокой заднице, а тебе, как обычно, всё похрен. Ещё и спать собрался. — Думаешь, если я начну бегать вокруг тебя, рвать на себе волосы и заламывать руки — это нам поможет? — усмехнулся тот. — Да ладно, Сохатик, расслабься. Утром будем в замке, а Луни сам о себе позаботится, не впервой. — Ладно, — буркнул Джеймс, доставая свои сигары. — Только никакого «спать» — тут кругом полно всяких тварей, надо быть начеку. — Тогда просто полежим, поболтаем, — легко согласился тот, цапнул из пачки сигару и затянулся. — Опять о девчонках? — Джеймс мученически закатил глаза. — Мы говорим о них всё время, круглые сутки, в штанах уже дымит. — Ну, хочешь — давай о парнях, — расхохотался Сириус. — А давай, — неожиданно отозвался Джеймс, заставляя чуть не поперхнуться дымом, и торопливо продолжил: — Ты пробовал? Ну, с парнями? Было невдомёк, всерьез он или шутит — на губах улыбка, а голос какой-то странный. Сириус решил, что шутит, и решил подыграть: — Ага, конечно, было пару раз. — И как оно? — продолжал тот непонятным тоном. — Как-как! Сначала жуть больно, света белого не видишь, а потом вообще зашибись! — ответил Сириус, ухмыляясь. — Фу, Бродяга, выражаешься, как маггл, — фыркнул Джеймс и мимоходом уточнил, — так что, значит, рекомендуешь? — Угу, Сохатик, весьма, — кивнул тот, всё ещё продолжая веселиться, но внезапно проглотил свою разгильдяйскую улыбочку. Внимательно посмотрел на друга, загадочно усмехнулся и отчётливо повторил: — Весьма. Джеймс перестал улыбаться, остро чувствуя, как несерьёзный поначалу разговор сворачивает в совершенно другое русло. — Ты... — он оторопело захлопал ресницами, — ты шутил сейчас? Сириус задумчиво помотал головой, медленно приблизил к нему лицо и застыл в нескольких дюймах. Посмотрел пытливо в округлившиеся от удивления карие глаза. — Джейми, — сказал вполголоса и осторожно потянул за дужки его очков, чтобы снять их и отложить в сторону, — ты зачем затеял такой разговор? Джеймс таращился в ответ и не понимал, что с ним происходит, лишь чувствовал, что что-то необычное... запретное. От этого стало трудно дышать, голова немного закружилась. Он мог только смотреть на Сириуса. И осознавал: сегодня, вот сейчас — что-то случится. — Хрен его знает, — потерянно шепнул он, невольно облизывая губы. У Сириуса от этого зрелища неожиданно помутнело перед глазами. В голове царил полный сумбур. Ему нравился Джеймс. Давно уже. Возможно, он даже любил его, но никогда не рассчитывал на взаимность, чётко осознавая, что другу нравятся девушки — тот ему в своё время все уши прожужжал про Лили Эванс — и он просто не поймёт. А дружбой с ним Сириус дорожил. — Сохат-тик, — едва ворочая языком произнёс он, тщетно пытаясь вдохнуть поглубже, — ты чего? — А что — я? — так же задыхаясь, выдавил тот. Склонился к лицу Сириуса ещё ближе, пристально разглядывая, будто впервые увидел, знакомые черты и ничего не замечая вокруг. Время будто исчезло, сердце застучало часто-часто. — Джейми, я... я не могу думать, когда ты так близко, — решившись на откровенность, да и мало что соображая, признался Сириус. — Почему? Сириуса от этого хриплого полушёпота будто перетряхнуло всего. А что, если это всё — шутка? Вдруг Джеймс сейчас рассмеётся над ним? Но зачем так шутить? Какой смысл? «Нет, — пришло осознание, — он сам этого хочет». Сириус с не присущей ему робостью протянул руку и провёл по волосам Джеймса. Непослушные чёрные пряди заструились сквозь пальцы. Затем рука соскользнула на лицо, губы и ниже — на немного худые плечи. Тот накрыл его руку своей дрожащей ладонью, чуть сжимая... и вдруг переместил её вниз, на свой вставший член. Сириус опешил, но сразу же обхватил его, насколько возможно, через штаны и с наслаждением потёрся о него ладонью. Джеймс умоляюще застонал. — Бродяга, я... я... — Я знаю, — быстро сказал тот и потянулся вперёд. Не раздумывая ни секунды, Джеймс подался навстречу умелым губам. — Джейми, — самозабвенно забормотал Сириус, — что ты делаешь... со мной... — Он совершенно бездумно расстегнул чужие штаны и запустил руку под резинку трусов, осторожно исследуя пальцами всё, до чего смог достать. — Ум-м-м... — замычал Джеймс, ухватил его согнутой в локте рукой за шею и прижался всем телом. Внезапно Сириус прервал поцелуй, посмотрел пристально. — Ты действительно хочешь этого? — Я... Кажется, да, — не зная, куда глаза девать, с некоторым смущением признался Джеймс. — Хочу. Сириус же из последних сил цеплялся за скудные остатки здравого смысла. Ему было немного стыдно и неловко, где-то на периферии сознания ещё билась мысль, что они вот-вот перейдут недозволенную грань. Или уже перешли. Так или иначе, но заставить себя прекратить это безумие... Нет, об этом уже невозможно было подумать. То, что происходило сейчас — наверное, это было неправильно (хотя и очень-очень сладко!). Джеймс ведь его друг. Самый лучший, с детства. А вдруг он сейчас просто поддался напору, а потом будет раскаиваться или возненавидит его? А вдруг для него это вообще всего лишь эксперимент и всё забавы ради? Он тревожно всмотрелся в выглядевшее сейчас, без очков, таким беззащитным лицо напротив. — Сохатик, ты же не шутишь, правда? — с замиранием сердца спросил он. — Скажи, что не будешь жалеть. — Не буду, — послушно ответил совершенно сомлевший от головокружительных поцелуев Джеймс и, переместив руку Сириусу на затылок, нетерпеливо притянул его к себе. Упоённо целуясь, они беспорядочно заводили руками друг по другу, дёргая за многочисленные пуговицы-пряжки-застёжки в неуклюжих и не особо успешных попытках избавиться от одежды. Затем Сириус, расправившись наконец до конца с брюками Джеймса, спустился губами вниз. Перед глазами предстал красивый ровный член. То есть, член-то наверняка был обычным, но Сириусу он показался самым красивым и желанным на свете. Идеальным. Конечно, он много раз видел Джеймса обнажённым — и в квиддичной раздевалке, и в душевой, да и просто в спальне, во время очередных фривольных забав вроде карточных игр на раздевание, но... Но тогда это было совсем не то! Во-первых, он никогда не наблюдал его в возбуждённом состоянии, а во-вторых, никогда настолько близко. Сириус обхватил набухшую плоть губами, с наслаждением провёл по стволу языком — как часто фантазировал — и медленно погрузил его в рот до половины. Джеймс охнул, вздрогнул всем телом. Он был перевозбуждён, и ему хватило буквально нескольких рваных толчков, после чего он, часто дыша и неосознанно вцепившись пальцами в перину, начал кончать. Сириус принял всё до капли и, облизав напоследок головку, поднял глаза вверх. Джеймс смотрел на него мутным взглядом, слегка приоткрыв рот и по-прежнему тяжело дыша. — Теперь давай я, — краснея, предложил он, — только я не знаю, как... — и запнулся. — Ты просто следи, чтобы не задеть зубами, — подсказал Сириус, почти теряя сознание от возбуждения и от осознания ситуации, а в следующую секунду уже стонал, закусив губу, и кое-как пытался сдерживаться, чтобы не начать вбиваться Джеймсу в горло и не испугать его этим. Да, это было неумело, неритмично, и темп слишком медленный, но ведь это был Джеймс. И этот факт с лихвой компенсировал все недостатки, вознося поистине к небесам. * * * Когда всё закончилось, оба откинулись на перину и закурили. — Кажется, у тебя это не в первый раз? — неуверенно поинтересовался Джеймс, вопросительно глядя. — Э-э... — Сириус замялся. — Я правда пробовал несколько раз. В том году, с Арроном Милтоном, — признался откровенно. — Погоди, это тот загонщик с Рейвенкло? — припомнил Джеймс. — Он уже выпустился. — Точно. — Ну, ты даёшь, — усмехнувшись, Джеймс покачал головой. — А почему я ничего не знал? Ещё друг, называется. — Кхм-м, — стушевался Сириус. — Как-то... не получилось рассказать. Я не был уверен, как ты к этому отнесёшься. — Бродяга, ты идиот, — беззлобно поддел его Джеймс. — Неужели ты думал, что я могу отвернуться от тебя? — Не знаю, — совсем смущённо буркнул тот. Помолчал немного и решился. — Сохатик, — позвал севшим от волнения голосом, — я хочу кое-что ещё тебе сказать. Ты должен знать. — Что, Сириус? — нехарактерно ласково отозвался Джеймс, уже догадываясь, о чём пойдёт речь. Ему было хорошо, и он чувствовал к своему другу... нежность, а ещё желание защитить, уберечь от всего. Правда, испытывать такие чувства именно по отношению к Сириусу было в диковинку: Джеймс с трудом мог себе представить, чтобы тот хоть когда-то нуждался в какой бы то ни было защите. Все ведь знают: Сириус Блэк — прирождённый лидер, он производил впечатление уверенного в себе человека, а часто и вовсе бывал невыносим. И Джеймс привык к нему именно такому, поэтому сейчас, увидев его с другой стороны, ранимого и неуверенного, пребывал почти на грани шока от удивления. — Ты давно мне нравился, — посопев, продолжил тем временем тот. — Пожалуй, с того самого раза, когда я осознал... ну... ты понимаешь. Нравился не только как друг, ясно? — Выдохнув, он замер в ожидании ответа и явно боясь его услышать. — Я знаю это, — прозвучало наконец в воцарившейся тишине. Сириус остолбенел. — Как это? Джеймс потёр переносицу и посмотрел виновато. — Я читал твой дневник. — Мой зачарованный дневник?! — в ужасе простонал Сириус, закрывая лицо руками. — Поттер, ты — скотина-а... — Он перевернулся на живот, положив руки себе на затылок и изображая бездыханный труп. — Бродяга, прости, я не хотел! — исполненный раскаяния, Джеймс вскинул руки. Помолчал и легонько похлопал новоявленный «труп» по голой заднице, вызывающе белеющей в кромешной темноте. — Эй, повернись, я кому тут душу изливаю? Тот послушался, насуплено глядя. — Это случайность, честно, — пристыжённо продолжил Джеймс. — Ты просто оставил его раскрытым на столе, а я увидел. Я даже не сразу понял, что это твой дневник, и почти тут же захлопнул его, но кое-что прочитать успел. А потом начал замечать твоё отношение ко мне. — Сохатик, ты чего? — вытаращился на него Сириус. — Я же никогда... — Знаю-знаю, — поспешил успокоить тот, — но всё равно. Твои странные взгляды на меня, когда ты забывался, и то, как ты часто краснел от моих слов. Ты ведь никогда не краснеешь, у тебя совесть вообще атрофирована. — Он весело подмигнул и хмыкнул. — И ты всё это время знал? И не послал меня к Мордреду? — А с какой стати? — искренне удивился тот. — Ну как... — растерялся Сириус, — я же знаю твоё отношение к такому. Ты любил Лили, и вообще. Поэтому я молчал, боялся, что не поймёшь. — Я не любил Лили, это было лишь увлечение. Лил — друг, не более того. И она, и я это знаем, — рассеянно поправил его Джеймс, думая о чём-то своём. — И это ты не понял. Мы с тобой с первого курса вместе, даже на летних каникулах то у меня живём, то у тебя. Не понимаю, как ты мог подумать, что я способен перестать с тобой общаться? Да ещё из-за всякой ерунды? Я нормально отношусь к такому. А теперь об этом и говорить нечего — после... после... — После секса? — продолжил его мысль Сириус. У Джеймса опять слегка перехватило дыхание. — А это был... секс? — через силу спросил он. — Да, Сохатик, — без обиняков заявил Сириус, прямо смотря и не опуская глаз. — Но если ты жалеешь или не готов это принять, я пойму. Просто забудем, как будто ничего не было. Мы же сможем? — Нет, — ответил тот, ощущая, как от всколыхнувшихся недавних воспоминаний член снова твердеет. — Не сможем. Я никогда не смог бы... — он сглотнул, видя, как Сириус опять начинает медленно склоняться к нему, приближая лицо почти вплотную, — это забыть. — Джеймс сделал паузу, чувствуя, как опять летят к боггарту все тормоза. — И я не хочу забывать. Сириус впился в его губы, и он ответил ему с той же жадной страстью. — Джейми, — полился в ухо распалённый шёпот, — если мы не остановимся, я за себя не ручаюсь. Тот на секунду задержал дыхание. Затем молча кивнул и встал на четвереньки, упёрся руками в перину. И зацепенел в сосредоточенном ожидании неизвестно чего. * * * Сириус обалдело раскрыл рот, наблюдая за невероятным (ведь ещё сутки назад он даже мечтать об этом не смел!) и оттого сводящим с ума зрелищем. Вихрем подался вперёд и начал жадно целовать чужую спину, постепенно спускаясь ниже и стараясь сделать так, чтобы натянутое как пружина тело под ним хоть немного расслабилось. Пробежался пальцами по пояснице, чуть надавливая, заставляя прогнуться, провёл руками по бокам и, положив ладонь на каменный живот, успокаивающе погладил. После этого, почувствовав, что его партнёр уже не так напряжён, бережно дотронулся до маленького, конвульсивно сжавшегося при его прикосновении отверстия. Облизнул палец и слегка надавил, проникая вглубь и начиная легонько двигать им внутри. Джеймс слегка выгнулся. — Что ты там пытаешься найти, а? — спросил он, нервозно кусая губы. — Не нужно со мной как с девчонкой. — Сохатик, надо растянуть, больно же будет. — Не надо. Давай сразу, — порывисто выпалил тот. — Нельзя! Ты сейчас взвоешь, потому что будет больно, — настойчиво повторил Сириус. — Я знаю, о чём говорю. — Пусть, — еле слышно прошептал тот, и у Сириуса перехватило дыхание. Джейми доверяет ему! И он изо всех сил постарается оправдать это доверие. — Но... — Ну, будет и будет, похрен, только не суй в меня пальцы, — проворчал Джеймс, перебивая его. — Ты собираешься меня трахнуть, или я так и буду стоять перед тобой в этой позе, сверкая голой задницей? Хватая ртом воздух, Сириус потянулся за волшебной палочкой и кое-как сумел произнести нужные заклинания. Потом приставил ко входу твёрдый член и спросил: — Джейми, ты готов? Не пожалеешь? — Нет, — ответил тот и, заведя назад руку, сам обхватил ладонью чужой член и направил в себя. Сириус положил ладони на его ягодицы, слегка развёл и начал осторожно входить. Вот уже вся головка целиком скрылась внутри... Джеймс сжался, дёрнулся всем телом. — О-ох. — Ничего, Джейми, ничего... Потерпи немного. Сейчас... — невнятно забормотал Сириус всякую успокоительную чушь, продолжая медленно погружаться в горячую тесноту, но Джеймс, жалобно охая, непроизвольно вытянул назад руку и упёрся дрожащими пальцами в его живот, не давая продолжить. Сириус покорно остановился, терпеливо пережидая, когда боль уменьшится и друг снова будет готов. — Сохатик, сейчас станет легче, — пообещал он извиняющимся тоном и провёл ладонью по дрожащему телу в попытке утешить. — Боль пройдёт, потерпи, ладно? Совсем чуть-чуть... — но кроме очередного «о-оххх» в ответ ничего не услышал. Наконец Джеймс кое-как, с горем пополам, сумел отдышаться и убрал руку, предоставив Сириусу возможность продолжать. Изнемогая от бешеного желания, тот возобновил вторжение — долго, трудно, с остановками. Оба взмокли от напряжения. Воздуха катастрофически не хватало: казалось, он так раскалился вокруг, что плавится, обжигая лёгкие сухим жаром. Джеймс то и дело зажимался, и Сириус терпеливо уговаривал его расслабиться, между тем потихоньку протискиваясь всё глубже, пока не вошёл полностью. Замер в немом восторге. — Блядь, как больно, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Джеймс. — А я предупреждал тебя, — укоризненно заметил Сириус, перемещая руку с совершенно мокрой от пота спины друга на его круглую аккуратную задницу. — Какой же ты упрямый, Сохатик. Я уже всё... почти. Но если тебе очень плохо — я сейчас же выйду из тебя. — Нет, — тихо отозвался тот. — Я хочу. Сириус при этих словах вздрогнул, чувствуя, как все его благие намерения стремительно улетучиваются. — Расслабься, пожалуйста, — взмолился он и начал двигаться в неторопливом, размеренном ритме, чувствуя, что надолго его не хватит. Затем, видя, что Джеймс не послушался, потянулся вперёд и обхватил пальцами его член, задвигал по нему рукой туда-сюда. Джеймс удивлённо ахнул и низко застонал — Сириус с удовольствием отметил, что в этом стоне наконец-то уже не слышалась боль, — ожил и задвигался, толкаясь в его кулак и вскрикивая всё громче. Сириус подавался ему навстречу, чётко понимая, что больше не в состоянии выносить эту пытку и слишком тягучий темп, и ускорился, продолжая невпопад водить рукой по чужому члену и почти ничего не соображая от возбуждения. — Дай, сам, — задыхаясь, приглушённо всхлипнул Джеймс и убрал его руку. Обхватил член поплотнее ладонью, яростно задвигал ей в такт движениям. Еще несколько мгновений — и Сириус услышал сдавленный стон. Мышцы внутри ритмично сократились несколько раз, тесно обхватывая и сжимая член. Ощущение было настолько сладким и острым, что выбило последние мозги, попутно выкачав из лёгких воздух. Сириус захрипел, вцепился пальцами в Джеймса, резко дёрнул на себя, насаживая до упора. Зажмурился, прикусил губу. — Сохатик... — обессиленно выдохнул напоследок и запрокинул голову, кончая внутрь. * * * — Я даже представить себе не мог, что это так больно, — поделился по прошествии какого-то времени Джеймс — усталые, они снова лежали, отдыхая, и курили, попутно обмениваясь впечатлениями. — Больно только в первые несколько раз, Сохатик, — улыбнулся Сириус. — А потом привыкаешь — и становится хорошо. Всё, как и у девчонок, — он хихикнул. Джеймс тоже не сдержал смешка. — А тебе? Тоже? — с неподдельным интересом спросил он. — Ещё бы, — тот поморщился от неприятных воспоминаний. — К тому же, мы были неопытными, мне вообще едва восемнадцать стукнуло. Милтон сам ничерта не умел и пёр напролом, как кентавр во время гона. Я думал, сдохну на месте, аж слёзы от боли, а ему всё пофиг. Сам не знаю, как я вообще после этого решился на повторный эксперимент. Наверное, из чистого фамильного упрямства, — он хмыкнул. — Ничего себе расклад, — Джеймс содрогнулся. — Нет, он не был маньяком, просто мы по наивности думали, что так и должно быть. Вот так-то. — Охренеть! — Охренеть, — согласился Сириус. — Может, я и теперь мало что знаю о том, как это делать лучше всего, но зато... — он сделал многозначительную паузу, — я точно знаю, как делать не нужно ни в коем случае. На своей шкуре попробовал. Джеймс при этих словах медленно кивнул: даже сквозь лавину собственных чувств и ощущений, поглотивших почти с головой, он не мог не отметить, как колоссально терпелив и нежен был с ним Сириус, заботясь в первую очередь о нём, а свои желания задвинув на второй план. Вообще, такое поведение ему было несвойственно, и Джеймс ощущал безмерную благодарность — если бы не это, ничего кроме боли и разочарования он из сегодняшнего опыта не вынес бы. Странный же вечер выдался: ну просто сюрприз за сюрпризом! Мало того, что они переспать умудрились, так ещё и такое ощущение, что он своего лучшего друга впервые в жизни увидел и заново познал. Джеймс изумлённо покачал головой. Разгорячённые тела начали остывать, и ночная прохлада дала о себе знать. Сириус вновь откинулся на перину и позвал: — Сохатик, иди сюда, так теплее. Тот послушался, и вскоре оба уже спали крепким сном, тесно прижавшись друг к другу. Никто из них так и не заметил, что за ними всё это время наблюдали маленькие внимательные глаза-бусинки. Наконец зверёк развернулся и помчался по лесу, петляя среди кустов и деревьев, безошибочно направляясь к замку. _______________ (1) Аконитовое зелье («волчье противоядие», «ликантропное зелье») — достаточно сложное по составу и приготовлению зелье; призвано облегчать оборотням дни трансформации; помогает сохранить человеческое сознание.