Вот это поворот!

      Предупреждение: сплошные философские измышления бедного, замученного Севы.

* * *

      Питер летел по лесу, не чуя под собой ног и почти не разбирая дороги. Хорошо, что он был в своей анимагической форме — это позволило ему не заблудиться, выбраться в конечном итоге к замку на чистых инстинктах, потому как сделать это сознательно он сейчас был совершенно не в состоянии. Выкарабкавшись через потайной ход в пустой коридор, он рванул в сторону гриффиндорской башни и перед входом в гостиную превратился в невысокого, довольно невзрачного мальчишку. Взяв Полную Даму измором в виде получасового нытья — даже портрет в конце концов проняло и нарисованная (не то что настоящая!) женщина не выдержала и пропустила его, лишь бы перестал своими подвываниями тревожить её чуткие музыкальные уши, — Питер шмыгнул в пустующую сегодняшней ночью спальню и ничком повалился на одну из кроватей, заходясь в безутешном, тоскливо-безнадёжном плаче.       Он так любил Бродягу — давно, с третьего курса! Но тот никогда не будет с ним. Ни-ко-гда! Он любит Сохатого, только на него и смотрит, а его, Питера, не то что не замечает, а вообще презирает!       Питер всхлипнул, сотрясаясь от нового приступа рыданий. Ну что такого особенного в Джеймсе? Что Сириус в нём нашел? Что? Тот вовсе не красавец — очкастый, вечно лохматый… «весёлый, заводной, неунывающий, квиддичный загонщик(1) и любимец всех вокруг. И лучший друг Бродяги», — с неумолимо жестокой, выворачивающей душу откровенностью прогрохотало в голове.       Питер схватил валяющееся на тумбочке маленькое зеркальце, поднёс к лицу и начал разглядывать себя со всех сторон. Как же он ненавидел эти резкие, грубые черты лица, эти ужасные веснушки, эти жидкие, непонятного — вот уж точно мышиного — цвета волосы. Как есть — крыса! Он в отчаянии отшвырнул от себя зеркало, и оно, глухо стукнувшись о стену, жалобно звякнуло, разлетаясь на куски. Не помня себя от отчаяния, Питер бросился вон из комнаты, выскочил в проём за портретом и пустился бежать, куда глаза глядят. Лишь бы не сидеть на месте и не чувствовать эту ужасную душевную боль.       Питер был так поглощён своими переживаниями, что ничего вокруг не видел, несясь по коридору, и вдруг налетел на кого-то, так сильно столкнувшись, что не удержался на ногах, звучно и совсем не изящно грохнулся на пол сначала на пятую точку, а потом завалился на бок.       — Ой, — непроизвольно вскрикнул он, потирая ушибленный локоть. Затем всхлипнул и поднял взгляд. Перед ним стоял, как всегда во всём чёрном, Северус Снейп собственной персоной. А он-то что здесь забыл так поздно?       — Нюн... Э-э... С-снейп? — Питер широко распахнул глаза в удивлении.       — Убирайся, поттеровский прихвостень, — брезгливо отряхивая мантию, прошипел тот со злостью.       Будто не слыша, Питер начал подниматься с пола, но руки подломились, и он вновь обессиленно упал.       — Не-на-ви-жу, — с безысходной тоской прошептал он и вскинул на Снейпа остекленевший взгляд. — Ты понимаешь? Я его ненавижу-у.

* * *

      Северус так опешил, что забыл всю свою гневную речь, которую уже заготовил, собираясь обрушить на голову этого захудалого убожества гриффиндорского пошиба.       — Кого? — на автомате переспросил он.       — Поттера-а, — глухо простонал Петтигрю, начиная бестолково молотить кулаками по каменному полу. — Ненав-вижу, — всхлипывая, приговаривал он, — ненави…       Северус выразительно приподнял брови. Когда не знаешь, что сказать, выразительные брови — лучшее средство для общения. Затем, видя, что данное «средство» ничерта не помогает, да и просто устав наблюдать за истерикой этого придурка, закатил глаза и решил внести в сию драматическую репризу немного разнообразия.       — Петтигрю, у тебя что — пластинку заело? — прерывая монотонный скулёж на одной ноте, со здоровым цинизмом осведомился он. Тот пришибленно вздрогнул и кинул на него затравленный взгляд.       — А что... Тебе-то что? — бессвязно забормотал он. — А мне... что мне делать...       — Да что случилось-то? — как Северус ни презирал Мародёров, любопытство взяло верх, к тому же узнать какие-нибудь их тайны будет весьма полезно, а этот дурень, похоже, сейчас совсем в невменяемом состоянии. Надо пользоваться моментом. Он присел на корточки, пальцем за подбородок приподнял голову Петтигрю и заглянул в глаза.       — Эй, — позвал он, — э-э… Питер, — подумав, назвал его по имени. — Ты чего? Тебя Поттер обидел? — постылую фамилию Северус произнёс так, словно выплюнул что-то ядовитое. Но Петтигрю только всхлипывал, размазывая слёзы, и на вопрос не отреагировал.       Северус пренебрежительно скривился: тряпка и слабак! Надо бы его привести в чувство. Не придумав ничего лучше, он применил Агуаменти и обрушил целый поток ледяной воды на горестно похныкивающего на полу болвана. Тот вскинулся, ошалело моргая, но взгляд его прояснился, и он растерянно уставился снизу вверх.       С интересом наблюдая за ним, Северус неожиданно предложил:       — У меня есть огневиски. Будешь? — Он надеялся, что спиртное развяжет глупому гриффу язык и тот расскажет, что там у него с Поттером произошло. Возможно, Северусу это бы пригодилось.       — Буду, — отрешённо кивнул Петтигрю.       — Тогда идём, — Северус дёрнул его за рукав, помогая подняться на ноги, и пошёл вперёд. Поплутав немного по тёмным коридорам, они дошли до небольшого ответвления.       — Иди до конца прохода, — указал Северус. — Упрёшься в дверь. Открывается Алохоморой плюс пароль. — Он шепнул ему на ухо два слова. — Зайди туда и жди меня, я сейчас, — и развернулся, чтобы сходить к себе в комнату за припрятанной на чёрный день бутылкой со спиртным.

* * *

      — Ну что, — Снейп поднял очередной стакан, — рассказывай, что случилось.       Почти успокоившийся и раскрасневшийся от выпитого Питер вновь задрожал, но взял себя в руки и лишь вздохнул. Ему вдруг невыносимо захотелось выговориться, хоть кому-то поведать о том, что накипело в душе за все эти годы и так терзало его. И то, что перед ним в данную минуту сидел никто иной, как их, Мародёров, общий враг, слизеринец Снейп, с пьяных глаз показалось абсолютно естественным. К тому же, Питер прекрасно знал, что тот Джеймса тоже не переваривает. Из-за Лили и из-за всех издевательств, которым высокомерный чистокровный выскочка подвергает его ежедневно.       «Да и вообще, — пришла в голову каверзная мысль, — почему Снейп враг?»       И правда — почему? На самом-то деле это ведь всё Джеймс с Сириусом придумали. Ремус вечно в стороне, а Питер вообще не при делах — его, как всегда, не спросили. Ему сказали, что надо ненавидеть и измываться над человеком, вот он послушно и выполнял команду, как...       «Как безвольный, не имеющий собственного мнения болван», — с незнакомыми интонациями подсказал ему вдруг кто-то. Питер раскрыл рот, с изумлением осознавая, что это внезапно прорезался и подал признаки жизни его собственный внутренний голос.       А ведь и верно! Почему он всё время позволяет всем помыкать собой?       «Н-надо... Надо завтра подумать над этим», — решил он и поднял на Северуса расфокусированный взгляд.       — Это всё Поттер, — пьяно икнул он. — Ненавижу…       — Только не начинай всё заново, — поморщился Снейп. — То, что «это всё Поттер» и что ты его ненавидишь, я, как ни странно, уже догадался. На, выпей, — он протянул ему наполовину наполненный стакан. Питер благодарно кивнул и послушно осушил его. Затем горько вздохнул и начал путано объяснять:       — Это Поттер. Я… Я Сириуса так лю… л-лю… блю! А он… Сириус, то есть... Он своего Поттера… а я...       — Что-что?! — в изумлении воскликнул Снейп. — Блэк щёлкает своей собачьей пастью не на девчонок, а на таких же кобелей, как он?! Это с каких пор?!       Вот это поворот!       Но Северус знал, что соврать сейчас это несчастное дрожащее существо никак не могло — он подлил ему собственноручно сваренный Веритасерум в напиток.       — Всегда! — выкрикнул Питер. — Всегда он любил Поттера проклятого! То есть, не проклятого... он же мой друг... — одёрнув себя, спохватился он. — Но — любил… любит. А Джеймс… Он…       — А он — Блэка, да? — подсказал Северус, всё больше изумляясь, практически впадая в ступор от только что выявленных пикантных подробностей личной жизни двух смертельно ненавидимых им обидчиков. Ну и ну! — А с чего ты вообще это всё взял? — счёл своим долгом уточнить он.       — Я их видел, — после долгого молчания угрюмо сказал Питтегрю. — Видел, как они там… в лесу.       — Видел их в лесу, — задумчиво повторил за ним Северус и разлил в два стакана остатки огневиски: за такие новости и впрямь стоило выпить.

* * *

      Северус отложил неоконченное эссе по Трансфигурации и вздохнул. «Неоконченное» — ну да, ну да. «Еле начатое и до сих пор не продолженное, потому что его хозяин — абсолютно выживший из ума тупица» — это куда ближе к истине.       Вот уже несколько дней Северус ощущал себя как-то странно: привычные собранность и педантизм оставили его, сменившись на рассеянность и неспособность сосредоточиться на чём угодно больше, чем на несколько минут. Это раздражало и ужасно мешало — копились невыполненные домашние задания, он схлопотал несколько замечаний от профессоров и даже один «Тролль» по Астрономии. Как самый распоследний безмозглый идиот! Боже, стыдно-то как.       Особенно неприятно было вспоминать, как его отчитывали на занятии под перекрёстное дебильное гыгыканье гриффиндорцев и своих же сокурсников-слизеринцев. Повеселились за его счёт буквально все. Впрочем, Северус по этому поводу даже не очень расстроился: от гриффов другого и ожидать не приходилось, что поделать, если они примитивные одноклеточные и эта единственная клетка, увы, не имеет ничего общего с мозгом. А слизеры — просто гнусные гадюки, они по природе такие, что с них взять. Гораздо больше удручало другое — его заброшенные эксперименты по Зельеварению. Он проворонил важную проверку в одном своём долгосрочном проекте, и теперь придётся всё начинать заново.       Северус снова вздохнул и признал наконец очевидное: это всё из-за недавнего случая и этого олуха Петтигрю. Негодный мышонок не шёл у него из головы с того самого вечера, когда они так своеобразно «пообщались», уничтожая его личные запасы огневиски. Он никак не мог понять, в чём тут дело: ведь ему удалось узнать такие компрометирующие (и шокирующие!) новости сразу о двух своих врагах, получить козыри в руки, но он даже не воспользовался ими! Да какое там — говоря откровенно, он и думать об этом не стал. И вообще ни о чём не стал — ни о Блэке, ни о чёртовом поганце Поттере. Все мысли крутились только около… Петтигрю, этого неудачника. Тот выглядел таким несчастным и убитым, поверяя свои беды, что рядом с ним Северус впервые в жизни почувствовал себя большим и сильным, главным, ведущим. Впервые в жизни! И теперь у него всё наперекосяк: вместо того чтобы составлять планы мести, он почти пускает слюни на щуплого рыжеватого недоумка-заморыша. И как это понимать? Он что, втрескался в него?       «Нет! — с испугом возразил себе Северус. — Конечно нет. Просто мы с ним будто товарищи по несчастью, это так... Странно, одним словом».       Он-то думал, хуже, чем ему, в Хогвартсе больше никому не живётся, но... Если начистоту — Петтигрю, пожалуй, ещё паршивее. Над Северусом, по крайней мере, издеваются его враги, это хотя бы логично и понятно, а над тем — друзья. Мнимые друзья!       — Всегда знал, что эти самовлюблённые ублюдки — эгоисты дальше некуда, — тихо пробормотал Северус себе под нос, — и не способны ни на какие проявления человечности...       Да, всё именно так, и Петтигрю — прямое тому доказательство. Как его угораздило воспылать любовью к этой сволочи-Блэку? Тот же его неприкрыто презирает. Или это такая извращённая форма мазохизма? Северус скроил кислую мину — ну вот, снова он витает в облаках, пытаясь разобраться в совершенно не его проблемах. А эссе, между прочим, само по себе не напишется.       Он взялся за перо и кое-как выдавил из себя ещё несколько предложений на заданную тему, но вскоре поймал себя на том, что опять отвлёкся, размышляя о перипетиях жизни и «дружбы» несносной гриффиндорской четвёрки вместо того, чтобы писать сочинение.       В конце концов бросив бесплодные попытки, он встал и, одевшись потеплее — на улице было уже прохладно, — вышел за дверь, намереваясь прогуляться немного вдоль озера и подышать воздухом. Может быть, тогда его внезапно сбрендившие мозги встанут на место и он прекратит думать о всякой ерунде? За всеми этими мыслями он даже забыл страдать по Лили Эванс. По-честному, он вообще о её существовании не вспомнил ни разу.       Проклятье.

* * *

      Мечтам Северуса побыть в одиночестве не суждено было осуществиться: едва он вышел из замка и направился в сторону озера, как услышал знакомые голоса. Ненавистные до нервной трясучки голоса! Он накинул капюшон и постарался как можно тише и незаметнее подкрасться к что-то обсуждающим Мародёрам. Спрятался за дерево и весь обратился в слух.       — Сириус, что нам теперь делать? — раздался слегка испуганный голос Поттера. — Где мы Луни искать будем? Полнолуние почти прошло, он должен был сегодня вернуться, но не пришёл!       — Сохатик, ну я знаю это, — отозвался Блэк таким голосом, что Северус за деревом чуть не сполз от удивления на землю. Ни капли насмешливости. Ни капли привычной издёвки, как в каждом случае, когда он обращался к нему. Ни капли презрения или высокомерия — как когда к Петтигрю или кому-то ещё. Нежность. Теплота... Любовь?! Так он что — и вправду втюрился в Поттера? Вот так — по-настоящему? Обалдеть.       Блэк тем временем продолжал:       — Мы что-нибудь придумаем, Сохатик, не мог он пропасть.       — Что придумаем? — с лёгкой паникой спросил Поттер.       «Смотри-ка, — походя отметил Северус, — оказывается, этот заносчивый урод способен беспокоиться о ком-то, кроме себя, любимого».       М-да. Личный театр сюрреализма имени Северуса Снейпа открывает свои двери и приглашает всех желающих быстро и безболезненно сойти с ума. Спешите занять первые места.       — Джеймс, успокойся, прошу тебя, — уговаривал между тем Блэк всё тем же чудным тоном. Северусу настолько непривычно было воспринимать окаянную псину в роли воркующей жертвы амура, что он уже засомневался — а точно ли это Блэк? Он осторожно выглянул из-за дерева, напрягая зрение в попытке разглядеть, что там делают его притихшие враги. Те, собственно, ничего особенного не делали — стояли себе, лобызались... Стоп, что они делали?!       «Фу-у!» — Северус, вопреки своим мыслям, открыл рот, жадно наблюдая за впечатляющим зрелищем: две стройные мужские фигуры, смутно различимые в сгустившихся сумерках, самозабвенно целовались, крепко обнявшись и явно забыв обо всём на свете. Руки обоих бездумно шарили друг по другу, забирались под мантии. Поттер коротко стонал в губы Блэка, а тот на это лишь вжимался в него всё сильнее.       Не в силах оторвать взгляд от завораживающей картинки, Северус до боли стиснул кулаки. Член в брюках начал предательски набухать, и он уже неосознанно потянул вниз ладонь, чтобы дотронуться, стиснуть его через ткань, потереть... и тут же очнулся. Отдёрнул руку, словно собирался сделать что-то неприличное и очень грязное, бесшумно развернулся и быстрым шагом устремился к замку, переходя на бег по мере удаления от выпавшей из реальности парочки.

* * *

      Примчавшись к себе в спальню, Северус скрылся ото всех за пологом и навесил мощные заглушающие чары. Он всё ещё тяжело дышал после бега. Наколдовал себе воды, жадно выхлебал весь стакан и растянулся на кровати, пытаясь осознать и по возможности проанализировать только что произошедшее.       Итак, Поттер с Блэком. Похоже, у них действительно любовь. Вот так номер: два законченных эгоцентриста и зазнайки — и любят. И не кого-то, а друг друга!       «Это проблема?» — бесстрастно спросил он себя.       Как и любой истинный слизеринец, Северус всегда наедине с собой был честен, хладнокровно старался раскладывать по полочкам любые обстоятельства, рассматривать их с разных сторон.       «Хм, если и проблема, вот уж точно не моя», — здраво рассудил он.       Собственно, ему-то что до двух извращенцев? Любят — вот и пусть себе любят, может хоть меньше его доставать теперь будут. Кстати, действительно: дурацкая рассеянность последних дней настолько поглотила его, что до него только сейчас вдруг дошло, что за всё это время Мародёры его даже ни разу не задирали. Вообще не замечали! Ну и отлично. А он ещё подумает, какую выгоду можно будет извлечь из всей этой ситуации.       Гораздо больше Северуса волновал вопрос номер два: он наблюдал за неподобающей сценой, и у него произошла эрекция. А участники сцены, между прочим, оба — парни! И, на минуточку, этот «вопрос» его по-прежнему беспокоит: член всё ещё оттягивает брюки, прося — нет, требуя! — к себе самого пристального внимания.       И что теперь — пойти подрочить на светлый образ гриффиндорских ублюдков?       В голову закралась непрошеная и очень крамольная мысль, на кого бы ему... это самое. И нет — к его ужасу, это оказалась вовсе не милашка Лили, и даже вообще не девчонка. Перед глазами опять встала фигура злосчастного, всеми на свете затюканного Петтигрю, как он смотрел тогда на Северуса своими глазищами.       Замечательно, просто блеск!       Северус скрипнул зубами и обречённо застонал, ощущая стойкое желание набить кому-нибудь морду. Кому — это уже второй вопрос, к слову, совершенно неважный. Северус скривился и вскочил, в бессильном бешенстве сжимая кулаки. Он определённо спятил! Он сейчас пойдёт, выпьет суточную норму зелья эректильной дисфункции, и эта маленькая напасть («Не такая уж и «маленькая», — по-прежнему честный перед собой, педантично и немного с гордостью поправил он себя) исчезнет сама собой.       Он решительно встал, подошёл к шкафу, где вместо скудных пожитков хранил под замком свои изобретённые и просто сваренные на разные случаи жизни склянки с зельями. Протянул руку, чтобы достать нужное и одним глотком опорожнить фиал, и...       Чёрт, да кого он обманывает? Северус разозлился на себя: что он, как маленький, пытается убежать от проблемы, вместо того, чтобы решать её! Он отшатнулся от шкафа, передумав пить зелье, и сел за стол, расправил перед собой чистый лист пергамента. Настал момент истины: вот сейчас-то он во всём и разберётся.       «1. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — гомосексуалисты», — вывел он аккуратным и очень мелким почерком. Подумал и дописал: — «И встречаются друг с другом. Как использовать эту информацию?»       «Да никак! — раздражённо ответил он себе. — Почему я об этом думаю, какое мне до них дело?»       «Просто ты застал их обжимающимися не далее как полчаса назад, и это произвело на тебя неизгладимое впечатление», — подсказал внутренний голос. Северус вынужден был признать, что это так и есть. Затем постарался выкинуть из головы отвлекающие мысли и продолжил начатое скрупулёзное препарирование происходящего вокруг него безумия.       «2. Питер Петтигрю — тоже гомосексуалист, влюблён в Блэка. Ненавидит из-за этого Поттера. Малахольный слабохарактерный кусок киселя. Какого чёрта я думаю о нём третий день??????» — Машинально поставив шестой по счёту вопросительный знак, Северус опомнился и деловито добавил: — «Провериться на чары (спец. зелье, образец №54). Завтра же!!!» — он старательно вырисовал целых три восклицательных знака. Интересно, почему он раньше об этом не подумал? А вдруг это всё — какая-нибудь очередная многоходовая ловушка распроклятых Мародёров, чтоб им там икалось и в ответственный момент вся смазка закончилась. Кстати! Он чуть не забыл!       «3. Ремус Люпин — пропал и не появился в положенное время в гриффиндорской башне. Постараться вызнать, что случилось».       Странно, куда мог задеваться заучка-оборотень? Он в этой компании, по сути, самый адекватный. Но это Северус отвлёкся. Так, что там дальше? Теперь самый... э-э... щекотливый момент.       «4. У меня встал член на двух тискающихся геев — я что... тоже?!» — Северус вздрогнул от такой мысли и затряс головой. Господи, ну и бред же в голову лезет.       «Но...»       «А я сказал — бред!» — рявкнул он на уже собирающуюся ему ехидно возразить проклятую сволочь — свой внутренний голос. И мысленно застонал. Мордред, он уже сам с собой разговаривает и сам на себя орёт. Он — клинический идиот.       Перед внутренним взором снова, как по заказу, встала уже успевшая основательно загадить ему все мозги картинка этого убогого Петтигрю, и Северус, в конце концов не выдержав, в негодовании вскочил со стула и заметался по комнате. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Что за наваждение? Надо просто встретиться с этим недотёпой ещё раз, и всё помешательство как рукой снимет.       Решив так, он немного успокоился, осторожно свернул исписанный пергамент и спрятал его в карман. Он как следует обдумает это в самое ближайшее время. А сейчас надо собрать себя в кучку и приниматься за эссе: если он не сдаст его завтра, заработает ещё один «Тролль», теперь уже по Трансфигурации. Пойдёт так и дальше — и он совсем деградирует. Мозг выветрится, а остатки высохнут до состояния фисташки. Так вместо умного, начитанного и талантливого слизеринца Северуса Снейпа на свет появится ещё один гриффиндорец. И он получится столь тупым и ничтожным, что не будет иметь права даже по имени зваться, так и останется просто безымянным «тупым, ничтожным гриффиндорцем», каковыми все, кто учится на данном факультете, и являются.       Застращав себя подобными ужасами, Северус вздохнул и придвинул к себе почти девственно чистый пергамент, на котором лишь в самом верху сиротливо жались друг к другу несколько одиноких строчек, обмакнул перо в чернила и принялся заканчивать домашнюю работу. _______________       (1) Нет, не ошибка. Вот даже Роулинг где-то упоминала, что по первоначальному замыслу он задумывался как загонщик, а вовсе не ловец.