Вот это поворот!

      Выловить Петтигрю оказалось не так-то просто: один тот нигде, кроме занятий, не появлялся, а подходить к нему при всех и тем самым подставлять себя под град неизбежных насмешек, провоцировать появление множества идиотских сплетен Северусу казалось верхом глупости. Но в конце концов ему повезло и он застал искомый объект: в полном одиночестве тот брёл со стороны квиддичного поля, где в воздухе над трибунами с бешеной скоростью носились тренирующиеся игроки гриффиндорской команды.       Северус окликнул его, и Петтигрю, остановившись, как вкопанный, резко развернулся на голос.       — С-с-снейп? — заикаясь, удивлённо воскликнул он. — Т-ты?       — Нет, моя покойная прабабушка, — едко ответил тот, спокойно и пристально разглядывая своего собеседника. Ну, и что в нём такого? Тощий, волосы какие-то... непонятные...       «У тебя не лучше», — отбрил вредный внутренний голос, пытаясь восстановить справедливость.       — А т-ты почему... здесь? — продолжал лепетать Петтигрю, озираясь и по привычке дрожа, как осиновый лист.       Северус покровительственно посмотрел на мальчишку (почему-то в мыслях он с некоторых пор воспринимал Хвоста не иначе как «мальчишку» — на пару-тройку лет младше него, хотя, по правде говоря, они ведь были ровесниками. Но рядом с этим тщедушным, вечно испуганным гриффом он снова, как тогда, удивительным и совершенно непостижимым образом почувствовал себя большим и сильным). Вот чего тот так дрожит? Он, Северус, что — такой страшный?       — Петтиг... Питер, — обратился он, — надо поговорить. Ты сможешь? У тебя найдётся время? Это важно.       Тот посмотрел на него, раскрыв рот и в удивлении хлопая ресницами. Ну, ещё бы! Небось ошалел, что кто-то — в первый раз в его жизни — удосужился обратить на него внимание. Северус мысленно усмехнулся.       — А... о чём поговорить? — спросил Петтигрю наконец.       — О чём... — Северус замялся, досадливо поморщившись. Он так торопился побыстрее осуществить свои планы, что как-то упустил из виду, что перед «осуществлением» эти самые «планы» неплохо было бы продумать. И проработать хорошенько детали. Докатился, деградация налицо. — О твоих дружках, — наобум брякнул он и торопливо продолжил, пресекая любые попытки задать ещё какой-нибудь каверзный вопрос: — Если ты не против, приходи на то же место, что и тогда, ладно? К девяти вечера, пароль тот же. Придёшь? — и уставился в упор.       — О... я... — тот мучительно покраснел, совсем смутившись. — Да, я приду, — выдавил он, видимо, не в силах отказать.       Удовлетворённо кивнув, Северус развернулся и пошёл в Большой зал на ужин.

* * *

      — Ты пришёл, — войдя в комнату, Северус сразу же увидел Петтигрю, робко примостившегося на краешек стула, и почему-то почувствовал себя не в своей тарелке. — Э... Привет.       — П-привет, — отозвался тот, смотря на него во все глаза.       Северус сглотнул. Опять этот на него так смотрит! Он что — совсем не замечает, как свои глазищи вытаращил? Почему у него вид, как у побитого щенка?       — Я... принёс нам выпить, — запнувшись, сказал Северус и внезапно рассердился на себя. Да что с ним творится? Или его мозг, как он того и опасался, уже начал усыхать? Петтигрю определённо плохо на него влияет — у него вдруг начались проблемы с речью и формулировками, словно он какой-нибудь сопливый влюблённый на первом свидании. Тьфу, какой бред!       Северус успокоился. Кого он стесняется? Вот этого дурачка, который сидит сейчас перед ним красный, как варёный рак, и от неловкости сам ни слова выдавить не может? Он приободрился, чувствуя, как напряжение отпускает.       — Давай напьёмся, а, Петтигрю? — уже свободнее предложил он. — И поговорим заодно. Хочешь?..

* * *

      Питер сидел, удивлённо моргая. Он ничего не понимал, чувствуя себя беспомощным даже больше, чем обычно. Что Снейпу от него надо?       — Я... в-вроде бы... то есть... — опять залопотал он — и вдруг осознал, каким, наверное, приторможенным дебилом он выглядит в глазах Снейпа. И не только в его. Питер вскинул вверх ясный взгляд. — Да, я хочу, — произнёс он ровно.       Снейп довольно улыбнулся, откупоривая бутылку и разливая жидкость по стаканам.       — А ты ничего, — заметил вдруг Питер. Тот смерил его изучающим взглядом.       — Разумеется, — усмехнулся он. — На фоне твоих так называемых «друзей», этих придурков конченных (ты уж извини), кто угодно «ничего».       Питер неожиданно хихикнул, поднимая стакан.       — Да, они... Они порой невыносимы, — согласился он. — А Сириус... он...       — Вот только не начинай опять про Блэка, — перебил его Снейп. — Проклятая псина совершенно невоспитанный тип. Как ты в него влюбиться умудрился, я не понимаю, — он передёрнулся, явно не в силах побороть застарелую, будто вросшую в организм неприязнь.       — Да, я... я тоже не понимаю, — признался Питер, с изумлением понимая, что ему сейчас уютно и хорошо.       Вообще, больше всего шокировал именно тот факт, что «уютно и хорошо» ему оказалось в компании никого иного как Снейпа. Снейпа! Маразм какой-то. Но ведь от фактов не уйдёшь? Сколько он дружит с Сириусом, Джеймсом и Ремусом? Почти шесть лет. А комфортно себя ощутил почему-то с этим внезапно открывшимся ему совсем с иной стороны слизеринцем, с которым Питер по-нормальному общается второй раз в жизни. Ему вдруг пришла на ум одна мысль.       — Слушай, Сн... Северус, — запнувшись на имени, обратился он. — А почему ты это делаешь?       — Что делаю? — невозмутимо спросил тот.       — Ну... сидишь здесь... со мной, — попытался объяснить слегка захмелевший Питер. — Разговариваешь. Я ведь... Я же ничтожество, со мной никто никогда не разговаривает, — с потрясающей простотой поделился он и снова поднял наивно-удивлённый взгляд широко распахнутых глаз.

* * *

      Вопрос застал врасплох.       «А глаза у него, кстати, голубые, — машинально отметил Северус зачем-то. — И веснушки есть дурацкие. И нос курносый, а общий вид — как у полного идиота», — заключил он.       «Наивный и трогательный», — прозвучало в голове с некоторой ехидцей, и Северус опять — в который уже раз! — смутился, что чрезвычайно взбесило его: он что, всерьёз запал вот на этого?       Северус вздрогнул.       Он запал на Петтигрю?!       «Да это бред! Бред!!! — забилась в голове паническая мысль. — Я просто использую его — вытягиваю полезную информацию о своих врагах, не более того!»       «И много ты уже вытянул?» — насмешливо протянул в ответ его невыносимый внутренний голос. Северус порой очень жалел, что не может пристрелить или хотя бы уничтожить каким-нибудь специальным зельем эту вредную, но, к несчастью, совершенно бестелесную сволочь, которая почему-то всегда оказывалась права.       «Это всё огневиски, — попытался успокоить он себя. — Наверное, мне не следует больше...» — вопреки своим мыслям, Северус снова разлил алкоголь по стаканам, выпил залпом.       Постепенно напряжённое молчание, изредка перемежаемое неловкими фразами, уступило место расслабленности, и вскоре завязался более-менее свободный разговор.       — …а шоколадная лягушка выскочила у меня из рук и попала прямо в котёл с моим экспериментальным зельем, — увлечённо рассказывал Северус. Он вовсю наслаждался беседой — Питер неожиданно оказался благодарным слушателем: глазел на него с восхищением, открыв рот, и это очень льстило, развязывало язык. К тому же, и как собеседник тот проявил себя весьма неплохо: как только он перестал дрожать и заикаться, к немалому изумлению обнаружилось, что он весьма неглуп, а вовсе не тормозной дегенерат, и вполне на уровне может поддержать разговор.       — И что получилось? — заинтересованно спросил Питер. — Зелье испортилось?       — В том-то и дело, что нет, — продолжил повествование Северус. — Оно изменило свойства, и у меня вместо Сонного зелья получилось... эм-м...       — Что?       — Зелье эротических снов, вот что! — выпалил тот.       — О... — Питер явно смутился. — А как ты узнал?       — На себе попробовал, — Северус покровительственно усмехнулся. Он видел, что Питер стыдливо замялся — вон как вспыхнул алым цветом — и сразу почувствовал себя умудрённым опытом гуру перед юным неофитом. Всё вновь появившееся было смущение сразу исчезло.       — А... Ну, то есть — и как это? — с любопытством спросил «неофит», ещё больше краснея.       — Петтигрю, тебе что — никогда не снились «мокрые сны»? — снисходительно спросил Северус, намеренно называя вещи своими, хоть и до грубости откровенными именами.       — Н-нет, — выдавил тот, пунцовый от стеснения. — То есть... да, снились — признался он. — Немножко.       — А что тебе снилось? — с любопытством спросил Северус и мысленно выругал себя: какое ему дело, зачем он спрашивает об этом?       — Н-ну... — Питер вновь начал заикаться. Краска с лица медленно поползла на шею. — Я... я... не могу сказать. Это… это же…       — Да не смущайся ты, — Северус усмехнулся. — Это вообще-то обычные нормальные разговоры между парнями, — разъяснил он. — Просто ни тебе, ни мне не довелось этого раньше испытать. Вот ты дружишь с Поттером, Блэком и Люпином. Вы живёте в одной спальне. Они что — никогда не говорили о сексе?       Питер вдруг задумался, припоминая. А ведь точно!       — Они постоянно об этом говорят, — правдиво ответил он.       — И что — при этом робеют и мнутся?       — Нет. — Представить Сириуса «робеющим и мнущимся» Питер в принципе не мог. По крайней мере раньше, до того, как увидел их в лесу: перед Джеймсом тот и впрямь вёл себя крайне нетипично.       — Вот и мы не будем, — резюмировал Северус задумчиво. — Так что же тебе снится?       — Я... всё равно не могу, — промямлил Питер. — Давай сначала ты?       «А мальчишка не промах», — Северус осознал, что в его мыслях это дурацкое прозвище «мальчишка» окончательно прилипло к Питеру и он уже даже и не помышляет называть его как-то иначе.       — Ну, я... Мне конкретно ничего не снилось, — начал он, — девчонки... Лили Эванс... — Это его спьяну на такие откровенности потянуло? Впрочем, боггарт с ним. Он, кажется, впервые в жизни проводит время так приятно в компании с живым человеком, а не в одиночестве, в обнимку со своими котлами и зельями, так почему бы не позволить себе расслабиться?       — Лили? — переспросил Питер. — Да, она красивая... наверное.       — Красивая, — рассеянно согласился Северус, думая о своём. — Ну, а ты? Впрочем, дай угадаю — Блэк тебе снился, голый, — он передёрнулся от невольно представленного зрелища. Но судя по тому, как Питер опять густо зарделся, он угадал. И спонтанно спросил: — Питер, а ты... никогда?       Тот ещё больше залился краской.       — Н-нет, — ответил он.       — Значит, девственник, — зачем-то вслух объявил Северус, чувствуя в душе неясное томление. Они уже были изрядно пьяны, и такой разговор будоражил кровь.       — А ты? — спросил вдруг Питер.       — Я... — тот хотел уже соврать о своих многочисленных победах на сексуальном поприще, но честно сказал: — Я тоже.       «Интересно, каково это — с кем-нибудь», — мелькнула мысль. Он перевёл взгляд на Питера. Тот сидел бордовый, аккурат под цвет своей гриффиндорской мантии, и прикусывал пухлые губы.       — Н-наверное, пора идти, — опустив глаза, с полностью офонаревшим видом пролепетал он и поднялся со стула. — Поздно уже.       Не задумываясь над тем, что делает, Северус тоже встал. Решительно пересёк разделяющее их расстояние, сжал пальцами чужой подбородок и, зажмурившись, прижался губами к пухлым обкусанным губам. И сразу отпрянул, распахивая глаза.       Мальчишка стоял ни жив ни мёртв, вдавившись спиной в стену и втянув голову в плечи. Явно не в силах пошевелиться и даже забыв, как дышать, он не моргая таращился во все глаза. Северус был выше ростом и, беззастенчиво пользуясь этим, окинул его внимательным взглядом сверху вниз. Открыл рот, порываясь что-то сказать, но в этот момент Питер отшатнулся и со всех ног бросился вон из комнаты.       Северус ударил с досады кулаком в стену. Вот зачем, провались оно к Мордреду, он к нему полез? Всё испортил только! Бес попутал, не иначе.       «А целоваться, оказывается, приятно, — машинально отметил он. — И губы у него горячие и со вкусом огневиски».       Северус вздохнул и устало опустился на стул, наливая себе ещё стакан упомянутого алкоголя. Раз уж он так грандиозно сел в лужу и теперь снова останется один-одинёшенек на вечные века, то он сегодня надерётся. В том, что Хвост после его выходки будет его за милю обходить, он даже не сомневался.

* * *

      Питер на всех парах мчал по коридору, чувствуя, как пылает огнём лицо и колотится сердце, грозя разнести грудную клетку. В голове царил первозданный хаос. Снейп поцеловал его. По-це-ло-вал! Его, Питера Петтигрю — жалкого, ничтожного, никому не нужного... ну, понятно, да. Зачем он это сделал? Хотел посмеяться?       «Вообще-то, не очень похоже», — вынужден был признать Питер, замедляя свой заполошный галоп. Кажется, Снейп тоже был смущён не меньше. Сейчас, слегка успокоившись, Питер уже сожалел о своём поспешном бегстве. Надо было остаться и потребовать объяснений!       «Тоже мне, гриффиндорец, — с горечью подумал он про себя. — Я когда-нибудь перестану быть таким трусом? — Он вздохнул, но вдруг расправил плечи. — А вот сейчас и перестану! Пойду к нему и спрошу, что всё это значит!»       Питер развернулся и, пока не пропал боевой настрой, кинулся бежать обратно.       Ворвавшись в комнату, он застал следующую картину: Снейп, положив локти на стол и подпирая подбородок кулаком, методично накачивался огневиски, отхлёбывая прямо из горла.       — Сев… Северус, — позвал Питер тихо. Тот поднял голову, бессмысленно смотря сквозь него, но вдруг сосредоточил взгляд. В глазах мелькнуло безграничное удивление — да уж, он явно не ожидал, что Питер вернётся.       Тот подошёл к нему поближе и присел рядом.       — Я пришёл… — начал он и сглотнул. — То есть, ты ничего не хочешь мне сказать?..

* * *

      Ожидаемый вопрос прозвучал закономерно, и Северус горько хмыкнул, поднял косящий взгляд. Удивительно, в голове при этом было совершенно ясно, будто он не выцедил перед этим почти целую бутыль крепчайшего алкоголя.       — Что тебе сказать, Петтигрю? — устало вздохнул он. — Забудь. Не было ничего.       — Ну уж нет! — с неожиданной горячностью воскликнул тот. — Объяснись, Снейп!       — А хрен его знает, что случилось! — взбеленился тот, вскакивая со стула. — Накрыло! От разговоров всех этих и от огневиски. Я встаю, а тут ты — губы свои чёртовы кусаешь, а я понятия не имею, зачем к тебе полез, интересно стало попробовать! Я... я вообще девчонок люблю! — бухнул он, нависая над Питером и гневно сверкая глазами.       Иллюстрация: http://fanfics.me/fanart770       Невольно отшатнувшись, тот замер. Вся его смелость моментально испарилась, и он снова напоминал испуганного до полного оцепенения кролика перед удавом. Северус резко замолчал, снова наткнувшись на этот отчаянный, растерянный взгляд. Питер неосознанно приоткрыл губы, и Северус, уже не думая и ни в чём не сомневаясь, сгрёб его за воротник, потянул на себя, вынуждая подняться, и вновь впился в его рот.       На этот раз Питер не стал ни уклоняться, ни вырываться. Он ответил, робко положив руки ему на плечи. Они целовались — неловко, неумело. Было и стыдно, и хорошо, и от этого ещё больше стыдно. Стало чертовски душно, лоб покрылся испариной, а в паху возникло закономерное напряжение.       «Интересно, а у него тоже?» — задался вопросом Северус и, решив проверить, недолго думая протянул руку и дотронулся через брюки до чужого члена. Точнее — до чужого вставшего члена.       Раздавшийся еле слышный стон был больше похож на вздох со всхлипом. Мальчишка машинально толкнулся в его пальцы, и Северус осмелел — прижал к твёрдой плоти ладонь и чуть потёр. Тот коротко пискнул, задрожал всем телом, и в ту же секунду под рукой стало влажно. Питер отпрянул и ошарашенно уставился на мокрое пятно на штанах.       — Всё нормально, — предвидя его истерику, успокаивающе выдохнул Северус и, пока тот не опомнился, возбуждённо прошептал: — Сделай мне так тоже, пожалуйста.       Питер заворожённо протянул руку, несмело дотронулся до внушительного бугра на снейповской ширинке, но такого мимолётного — совсем невесомого — прикосновения Северусу было недостаточно, и он сдавленно пробормотал:       — Сожми… Сожми руку! Да, вот так… — и застонал, прикрывая глаза. Впервые его члена касался кто-то, кроме него самого, и даже сквозь плотную ткань брюк это было волшебно.       Зачарованно наблюдая за такой отзывчивой реакцией, Питер вдруг нерешительно предложил:       — Может, снять их? — он подёргал за ремень.       Северус резко распахнул глаза, кинул на него затуманенный взгляд, и молча расстегнул штаны, которые тотчас же съехали с худых бёдер вниз. Потом подцепил пальцами резинку трусов и, секунду поколебавшись, стянул их тоже.       Разум мутился, он плохо соображал и с трудом осознавал, что стоит сейчас перед другим парнем, гриффиндорцем, бывшим врагом Питером Петтигрю в одной только рубашке и спущенных до щиколоток штанах с бельём. Становилось всё жарче, Северус чувствовал, как по шее ползут капельки пота, а тонкая хлопковая ткань рубашки на спине прилипла к коже, но раздеться полностью не решился — ему всё-таки было неловко, обычно он стеснялся своего чересчур худого и бледного тела. Да и мальчишка может смутиться, навоображать всякой чепухи и сбежать, а этого сейчас хотелось меньше всего на свете.       Он опустил глаза вниз: член, слегка покачиваясь, вызывающе торчал из-под полы рубашки. Питер снова оробел, но Северус не позволил ему засомневаться: взял его руку и мягко, но настойчиво переместил на свой каменно-твёрдый ствол, накрывая ладонью поверх. Чужие податливые пальцы послушно сжались на подрагивающей плоти и задвигались в слегка неровном ритме, но и этого хватило: очень скоро Северус захрипел, вцепившись Питеру в плечи, и с глухим стоном кончил в его ладонь.

* * *

      — Офигеть... — слегка отойдя от шока прокомментировал Северус и требовательно посмотрел на уже открывшего рот Питера. — Только попробуй сейчас смыться или сказать какую-нибудь глупость! — категорично заявил он. Тот нервно хихикнул.       — И не думал даже, — выдал он, явно преодолевая очередной приступ застенчивости. — А мне даже понравилось, — поделился смело. — Только, Северус...       Тот напрягся от этого тона, предчувствуя, что сейчас его вежливо поблагодарят его за приятный вечер, извинятся и пошлют подальше, попросив больше никогда не подходить.       — ...у тебя ещё остался огневиски? — закончил тот, и Северус чуть истерически не расхохотался: в самом деле, нельзя же так! Он уже невесть что себе надумал, а непредсказуемый мальчишка, оказывается, просто хочет выпить.       Просто выпить.       С ним.       — Мало, — он с сожалением покачал головой и потряс в воздухе бутылкой, где лишь на самом дне плескались остатки выпивки. — А очень надо?       — Н-не очень, — вновь смешался тот.       Северус посмотрел на него и осторожно дотронулся до его руки.       — Мне тоже неловко, — признался откровенно. — Это какое-то безумие, но... — договорить он не успел: Питер неожиданно обхватил его ладонь дрожащими пальцами и порывисто сжал, смотря шальным взглядом. И буквально на уровне инстинктов пришло осознание — тот собрал для этого жеста всё своё мужество и безмолвно просил о... повторении?       Чуть поколебавшись, Северус потянулся к пухлым губам и сразу понял, что угадал — Питер с готовностью подался навстречу, завёл руки ему за спину, впиваясь ногтями в кожу сквозь всё ещё влажную от пота рубашку, к которой её хозяин, оглушённый всем происходящим, даже не подумал применить ни очищающие, ни высушивающие заклинания.       Но разве важно это было сейчас? Нет.