Танцор с мечами

      Бильбо вернулся в Бэг-Энд уже за полночь. Старик Гэмджи, его садовник и самый преданный друг, встретил его у калитки, весело и хитро улыбаясь. Он всегда встречал молодого хоббита, когда тот возвращался из своих поездок, чтобы передать ключи от норки и сдать хозяйство в неизменно полном порядке. - Как же я рад тебя видеть, сынок! – хлопнул он парня по плечу и чуть поморщился. - Осторожней, друг, - усмехнулся Бильбо, придержав старика за острый локоть. – Я ведь только с дороги. Не переоделся. - Вот именно, - проворчал садовник. – Топай в норку, малыш. Там тебя сюрприз дожидается.       Бильбо удивленно приподнял левую бровь: - Что за сюрприз?       Дорога до цели и обратно заняла больше недели. Плюс еще четверо суток, что он выслеживал Больга и устраивал для него ловушку, постепенно отрезая (в буквальном смысле) его телохранителей, или как таких называли в Орде… Эх! Если бы не наводки матери, балрога лысого у него получилось бы так быстро все провернуть. Но все равно, Бильбо устал и ни о чем так не мечтал, как о горячей ванне с целебными и восстанавливающими настоями. - Не что, а кто, – старый Гэмджи протянул морщинистую, но еще весьма крепкую руку, чтобы принять у Бильбо поводья его вороного пони. – Давай топай – это приятный сюрприз.       Молодой полурослик, осененный догадкой, забыл про усталость, быстро передал поводья садовнику и проворно помчался к круглой двери, что вела в его уютную норку. Он еще не открыл дверь, когда почувствовал запах домашней мясной похлебки, которой его в детстве баловала мать. Бильбо рванулся было на кухню, откуда лился мягкий свет и божественный аромат съестного, когда входная дверь за его спиной абсолютно бесшумно и почти молниеносно затворилась, а к его горлу приставили холодное лезвие разделочного ножа. - Очень неосмотрителен и импульсивен, как всегда, - промурлыкал у его уха женский голосок. – Учу тебя, учу, а все без толку. - Не будь так уверена, мама.       На слово «мама» было поставлено особое ударение, и в тот же миг Белладонна - в девичестве Тук, по первому мужу Бэггинс - почувствовала сквозь несколько слоев плотного материала легкое давление длинного потайного ножа, выскочившего из крепления на правом локте сына. Женщина стояла как раз справа, и укол пришелся ей под ребра.       Белладонна тихонько засмеялась, будто кошка заурчала. - Умничка! – похвалила она.       С тихим скрежетом лезвие вернулось в потайные ножны, и мать крепко обняла сына со спины, звонко чмокнув его в гладкую, но жесткую щеку.       Они прошли в спальню Бильбо, где она умело высвободила его из темно-синего плаща с глубоким капюшоном и полного комплекта кожаной брони. При этом она ловко отстегивала ремни с крошечными метательными ножами. Один из них женщина взяла в руки, внимательно осмотрела на свету от разожженного камина и осторожно понюхала. Затем убрала его обратно в один из чехлов на широком ремне, одобрительно хмыкнув: - По-прежнему пользуешься Пиявочным эликсиром? - Разумеется. Кровь не сворачивается, а после смерти его только знающий целитель и обнаружит в ране. - Умничка! – Белладонна снова чмокнула сына уже в другую щеку и вышла из его комнаты. – Ванна готова, чистая одежда в шкафу. Я жду тебя на кухне. Крошка. - Мама! – Бильбо возмущенно засопел, как маленький ребенок.       Он терпеть не мог, когда мать так называла его. Хорошо хоть за пределы семьи эти дразнилки не выходили. - Я ж любя, - донеслось до него уже из кухни – мать могла передвигаться по дому бесшумно и стремительно, точно бесплотный дух. Недаром в клане Туков ее звали Дыханием Смерти.       Что-то бухтя под нос о несерьезности Белладонны, Бильбо разделся и стрелой метнулся в ванную. Этим он изрядно позабавил мать, насмешливо спросившую с порога кухни: - Что я там у тебя не видела, крошка? Я ж тебя купала.       Беспомощно взвыв, Бильбо сиганул в огромную бадью, служившую ванной, и ушел по макушку в ароматную воду. Он весь горел от смущения. Казалось, вода в бадье еще сильнее нагрелась. Отмывшись до блеска и одевшись в чистое (простые штанишки и широкую белую рубашку), парень прошел на кухню. На столе его уже ждала та самая похлебка, а также большое блюдо с пышным капустным пирогом.       Мать суетилась у плиты, готовя чай по своему тайному рецепту. Бильбо залюбовался ею: ростом она была не выше, чем все хоббитянки в Шире, с фигуркой песочных часов, легкая и ловкая, как кошка. Поразительно, но к своим неполным девяноста годам вдова Бэггинса, как и полвека назад, оставалась молодой и крепкой женщиной с густой копной светло-русых волос. Такая метаморфоза произошла с ней после второго замужества, которое вряд ли бы одобрили степенные и благообразные хоббиты. Впрочем, не одобрили бы они и ее тщательно скрываемые таланты опасного бойца и убийцы. Да что там! Соседи пришли бы в полнейший ужас и бежали б за тридевять земель. - Двалин присоединится к нам? – спросил Бильбо, уплетая большой ломоть пирога. - Нет, дорогой, - прощебетала Белладонна. – Он остался в Мглистых Горах. Ты же знаешь, как мой муж предан своему королю, Торину. - Дубощит теперь и твой король, раз ты вышла за его подданного, близкого друга и начальника стражи в одном лице, - проворчал Бильбо.       Белладонна тут же беззаботно защебетала на отвлеченные темы. Слишком отвлеченные. И слишком внезапно. Бильбо замер, не донеся ложку с похлебкой до приоткрытого рта. Что-то часто он сегодня тормозил – очевидного не замечал. - Двалин ничего не знает, - констатировал он, прервав мать. – Ты опять сбежала!       Женщина обернулась к нему, кокетливо взмахнув хитро заплетенными косами, какие носили только знатные замужние гномки.       Плечи парня обреченно упали. Подумать только! Она снова слиняла от своего полудикого мужа, этого варвара-гнома из древних легенд. Да он же примчится за ней во весь опор на своем бешеном варге, размахивая чудовищными топорами, и тогда им с матушкой придется бежать из Шира, сверкая пятками, потому что благообразные хоббиты не оценят таких бурных семейных разборок между супругами. - Понимаешь, дорогой, - полу-извиняясь-полу-насмешничая, промурлыкала авантюристка. – Мне стало скучно. - И от скуки ты решила затеять эту… игру в догонялки? – парень потерянно взирал на капризную красавицу, которая, по странному стечению обстоятельств, приходилась ему родной матерью. - Но, дорогой, постарайся меня понять, – она села рядом, нежно обхватив сына за крепкие, но неширокие плечи. – Погони так тонизируют… - Мама! – Бедняга схватился за голову, старательно закрывая заостренные ушки, которые от стыда пылали ярче его щек. – Я не хочу знать про ваши интимные отношения! - Не будь ханжой, крошка, - надулась его матушка. В ее серо-голубых глазах плясали задорные огоньки. От этого она казалась совсем юной. Но ошалевший Бильбо не обратил внимания ни на это, ни на то, что матушка снова обозвала его «крошкой». - А что с соседями будем делать? Ты об этом хоть подумала?! - Все продумано, мой маленький зануда. Мы пойдем к нему навстречу. - Когда? И главное, я-то там зачем? – Бильбо потихоньку успокаивался и снова вернулся к своему забытому ужину. - Выходим завтра на закате. А зачем ты будешь нужен, узнаешь утром, после хорошего сна и плотного завтрака. - После твоих подвигов я не засну, - проворчал ее сын и схлопотал в лоб новый поцелуй, да такой звонкий, что в ушах отозвалось. – Вот если бы Двалин догнал меня сегодня, ты бы точно не уснул… - МАМА!!!