Танцор с мечами

      Фили, старший племянник Короля-под-Горой и наследник Эребора, отец трех смышленых и шкодливых сыновей, с грохотом и треском ввалился в спальню своего младшего брата Кили. Молодой темноволосый принц изволил почивать, хотя солнце только-только собиралось выглянуть из-за горизонта. Старший брат без церемоний сорвал с него теплое меховое одеяло и заорал не своим голосом: - Кили! Вставай! Вставай немедленно, чтоб тебя балроги драли! - А?.. Что?.. Брат? – Кили, жмурясь от пламени свечей, которые поспешно зажигал у его постели старший принц, закопошился, пытаясь зябко укутаться в подушки. - Скорей вставай! – не успокаивался Фили.       Он кинулся к шкафу в глубине спальни, распахнул его дверцы и начал вытаскивать подходящую одежду для Кили. Последний сел на постели, отчаянно зевая и протирая заспанные темно-карие глаза. - Ты можешь… Ууааа!.. сказать мне толком, что стряслось? Я вчера вроде не сильно набедокурил… - Одевайся! Двалин всех уже ждет на тренировочной площадке. - Он же в дозоре был, – Кили неохотно сполз с широченной кровати. - Вернулся час назад и обнаружил, что его Донна сбежала! - ЧТО?! Опять?!       Кили резко рванул собираться. - Ты сразу сказать не мог?! – орал он на брата.       Тот помогал ему застегнуть боевые ремни на штанах и куртке. - Сам в шоке. И чего этой бешеной саламандре на одном месте не сидится? - Это ты виноват! – обвинил брата Кили. – Какого варга ты жену с детьми… где мой сапог?.. к Дис отпустил?! Донна бы от мальчишек ни на шаг не отошла. - Так матери тоже скучно стало, – запыхавшийся Фили смотрел, как брат спешно натягивает тяжелые боевые сапоги, которые нашлись под кроватью. - Мама беременна… Куда я лук положил, варг задери?!.. ей только моих племяшек не хватало для полноты семейной идиллии.       Кили подхватил из вороха сваленной на полу одежды колчан, следом за которым показался и разыскиваемый лук.       Братья вывалились из спальни Кили и опрометью помчались по широким коридорам. Под высоченными сводчатыми потолками гремело и бухало эхо от топота двух молодых гномов и бряцанья их оружия.       Двалин, мрачный и грозный, как надвигающаяся снежная лавина в горах, с раздражением наблюдал за своими учениками. Последние, не жалея сил, напирали друг на друга в спаррингах. Они не смели халтурить, физически ощущая нависший над ним тяжелый топор расправы, имя которому Двалин. Великий и могучий воин пришел в неописуемую ярость, когда по возвращении из дозора выяснил, что его супруга, его любимая хоббитяночка Белладонна просто ушла из Эребора, не сказав ни слова, но оставив короткую инструкцию для него: выехать в Шир на заходе солнца сего дня. Он рвался тотчас же отправиться в погоню за беглянкой, но его Король-под-Горой, достославный Торин Дубощит, Потрошитель Драконов (последний титул бесил Его Величество – выпотрошил-то он всего одного дракона), запретил ему покидать Одинокую раньше срока, обозначенного госпожой Белладонной. Дабы утешить друга (нагло ухмыляясь при этом, как отъевшийся хозяйский кот), Торин заявил о своей уверенности в том, что достойная воительница (наглая стерва, поправил про себя оставленный с носом муж) имеет причины для такой просьбы (да это распоряжения высшего командования, Дурин ее секи!).       А теперь вот и любимые племянники «прозорливого» короля изволили опаздывать! "Ну, пусть только заявятся, живыми не уйдут!" - клятвенно пообещал себе Двалин. Его обветренное лицо исказил такой оскал, что тренирующиеся гномы облились холодным потом и заработали мечами и боевыми топорами с тройным усердием. Каждый в душе затравленно молил Махала, чтобы своевольная хоббитянка вернулась к своему мужу: ведь тогда Двалин целую неделю из своих покоев не выйдет, будет воспитывать нахалку, а это означает недельный отпуск для учеников.       В этот момент вышеупомянутые принцы выскочили на площадку и... поняли, что попали. От долгого скрежета лезвий двалиновых топоров все взвыли, едва не роняя из внезапно ослабевших рук свое оружие.       Король Эребора, Торин II, с ухмылкой наблюдал из окна за разворачивавшимся на тренировочной площадке действием. Его друг безнаказанно срывал ярость и раздражение на молодежи, с особым тщанием гоняя двух королевских племянников. Гномий король не переживал за их безопасность – Двалин даже в своем нынешнем состоянии не был способен покалечить парней. Зато измотает их сегодня так, что на шалости у братьев никаких сил не останется. Хотя от Фили этого ожидать не приходилось: после его женитьбы на полугномке Ирис и рождения детей старший принц остепенился, даже стал интересоваться делами государства. Кили тоже периодически забывал о своем «легендарном» прошлом неуловимого пакостника, всецело посвящая себя племянникам. Но после того как детей вместе с их матерью отпустили погостить к сестре Торина, Дис, Кили от тоски и скуки вновь взялся за свои проделки.       Вот хоть вчерашнюю его выходку вспомнить. Юный шутник предложил эльфийскому королю Трандуилу, прибывшему накануне с дружеским визитом, небольшие соревнования вместо обычной тренировки: на полном скаку поразить мишени из лука. После обеда все собрались на огромном поле перед Одинокой Горой, где все уже было готово для стрельбища. Идея понравилась еще некоторым гномам и эльфийским гостям, так что Торин назначил несколько смен. Трандуил и Кили шли в первой смене, и невозмутимый, как ледяная колонна, владыка Лихолесья ждал соперника, поглаживая крутую шею своего лося… или оленя?… да варг с ним!       Вся суть в том, что племянничек явился верхом на своем любимце: черном, как самая глубокая бездна, варге по кличке Эбонит. Это был сын двалинова варга, огненно-рыжего Пламеня. Тогда еще совсем маленький Кили, едва только увидев зубастого щеночка, вцепился в круглое неповоротливое тельце и отказался отпускать, пока маленькое чудище не отдали ему. Как и Пламень, Эбонит привык к гномам, был послушен и спокоен, а в бою стоил пятнадцати бойцов.       Короче, при виде этого роскошного красавца со зверским оскалом на всю его бандитскую морду трандуилово парнокопытное чуть не присело на задние ноги от страха, но благородный эльф незаметно успокоил его. Кили вполне искренне изобразил понимание и смущение, смиренно извинившись и предложив подождать немного, пока его варга заменят более безопасным пони. Надо было видеть, как при этих словах ледяные глаза Трандуила заискрили молниями. Он величественно отклонил безупречно вежливое предложение, пылающим взглядом пожирая юного дерзкого принца, которого и обвинить-то было не в чем: ведь детали не были оговорены между ними заранее.       Что было дальше, до сих пор вспоминать смешно: варг и лось с переменным успехом гоняли друг друга, забыв про своих наездников, которые нехило мазали мимо целей. Под конец до упаду хохотали не только зрители, но и участники первой смены. Конфликт так и не разгорелся, и все вздохнули с облегчением. Но…       Усмешка вдруг сползла с лица Торина, уступив место задумчивости. Полыхающий темным пламенем взгляд короля Трандуила весь вечер неотступно следовал за бойким и беспечным Кили. И это заметил не только Торин, но и его главный советник Балин. Мудрый гном безобидно пошутил, спросив владыку Лихолесья, намерен ли он превратить мальчика в кусочек угля своим свирепым взглядом. Трандуил лишь усмехнулся, а взгляд его нет-нет да и возвращался к юноше, который и думать забыл о короле эльфов.       Подумав немного, Торин решил переговорить на этот счет с племянниками в присутствии Балина и еще нескольких доверенных и надежных лиц.       Заинтересованность Трандуила представителем своего пола никого не смущала – однополые отношения среди гномов не порицались, так как женщин всегда не хватало: на дюжину гномов приходилась всего одна гномка. Зато пары складывались раз и на всю жизнь. Но эльфы-то были долгожителями, бессмертными, и, по слухам, никогда не придерживались моногамных отношений. Поговаривали даже о нередких случаях кровосмесительных связей меж ними, а это у гномов, мягко говоря, не поощрялось. Кроме того, холодный разум давно заглушил в них чувства. Разве будет счастлив Кили рядом с таким холодным и непостоянным мужчиной, как Трандуил?       Впрочем, сам Кили, к счастью, не выказывал интереса к высокомерному и холодному владыке Лихолесья. А это означало, что угроза может исходить только со стороны эльфийского владыки. Вряд ли он решится оскорбить гномов таким неуважением к их традициям и порядкам. Но слабая тревога за младшего племянника не оставляла могучего узбада.