Танцор с мечами

      Тренировка длилась несколько часов. Молодые гномы едва не падали замертво от перенапряжения. Они не чувствовали собственных рук, ибо те онемели; их колени подкашивались, будто суставы вытащили из ног.       Легкие молодцов обжигало огнем, почти как в кузнице их нынешнего короля Торина: те, кто сумел побывать в ней, больше не испытывали желания повторить этот опыт, потому что редкий гном мог вынести такие высокие температуры. Но Торин был необычным гномом. Ходили слухи, что его родная мать спустила своего новорожденного сына в огромную печь в Главной Кузнице Махала, чтобы закалить тельце малыша. Эти слухи зазвучали громче после того, как Дубощит буквально выпотрошил Последнего древнейшего дракона Смауга. Король стал примером для молодежи, но пока никому не удалось повторить хоть один из его подвигов, даже такой нехитрый, как тренировка с разъяренным Двалином.       Когда Двалин все же дал отбой, многие просто рухнули без сил там, где стояли. Некоторые, правда, из чисто гномьего упрямства сумели унести свои измученные тушки. Среди них были и принцы. Поддерживая друг друга, они с горем пополам доползли до покоев Фили, которые были ближе комнат Кили, и рухнули на уже убранную расторопными слугами постель. - Я труп, - резюмировал Фили. - Я тоже, – голос Кили был еле слышен.       Почти одновременно парни заснули крепчайшим сном. Проснулись к полудню. От усталости не осталось и следа. Есть хотелось так, что хоть вой. Но пыль, грязь и высохший пот не давали им покоя. Принцы разделись и прошлепали голыми ступнями до купален, пристроенных к спальне Фили.       Купальни сооружались вокруг горячих источников и ключей. Горный народ любил побаловать себя ваннами и саунами после тяжелого рабочего дня. Купальни в королевских покоях больше напоминали небольшие гроты, выложенные полудрагоценными камнями – у Фили это был нефритовый грот. Братья с удовольствием погрузились в горячие воды, откинувшись на гладкие бортики бассейна. - Моя любовь к Двалину оживает в такие минуты, - объявил Кили. - Интересные откровения, - хмыкнул Фили, не открывая глаз. – А его жена в курсе? - Брось, братишка! – развеселился младший гном. – Я всегда честен с родными.       Старший поднял голову и сел в бассейне, выпрямившись. Его лицо, разрумянившееся от горячего пара, стало серьезным. Кили сидел как раз напротив брата и все понял: у Фили к нему был серьезный разговор. - Говори все как есть, Фи, - вздохнув, попросил он. – Что не дает тебе покоя? - Ты, - последовал ответ. – А точнее, то, что ты думаешь.       Кили вперил в брата непонимающий взгляд: - А если совсем точно?       Фили помялся, смущенно отведя светлые глаза: легко им было раньше говорить о простых интрижках, но теперь… - Твои мысли о Трандуиле! – выпалил он.       Темноволосый гном опешил. - Об эльфе? – недоуменно переспросил он.       На лице его было такое выражение, будто у него уточняли насчет ближайших перспектив выйти в открытое море; и это при том, что всем известно об абсолютной несовместимости горного народа с морской стихией. - Об эльфийском владыке из Лихолесья, - поправил его блондин. - А я что, должен был о нем думать? – Кили в упор не понимал, к чему был этот разговор. – Я, братец, мужчинами не интересуюсь. Тем более эльфами.       Фили помялся, подбирая слова. - Ну… просто вчера он… так смотрел на тебя весь вечер… - И я должен был об этом задуматься? - Разумеется! – завелся Фили. – Речь идет о твоей заднице, дурень! - А на что моя задница этому белесому лосю?! – в тон ему парировал Кили. - А вот это ты зря. Ты видел, КАК этот лось смотрел на тебя? - Нет, не видел, - отрезал младший гном. – И спасибо Махалу за это.       Он устало привалился спиной к бортику бассейна, запрокинул голову, открыв смуглое горло, и равнодушно ответил: - Фили, братишка, скажи, за кого ты меня принимаешь, а? Я не сопливый подросток, чтобы верить в большое и светлое чувство, вдруг охватившее нашего бессмертного гостя. А если он помышляет о том, на что ты так старательно намекаешь, то в доме Дубощита он не посмеет ко мне прикоснуться. - А если посмеет? - стоял на своем Фили. – Он хитер, и на его высокомерной роже четко прописано: «К отказам не привык».       Брюнет поднял голову с бортика, посмотрел на брата и серьезно сказал: - Ни к чему обострять отношения между нашими народами. Я не намерен давать повод Трандуилу. Кроме того, уверен, что для меня найдется работа за пределами Эребора. И подальше от Лихолесья.       Фили слегка задумался. Потом предложил: - Шир лучше всего для этого подходит. - Донна рассказывала, что это сонное царство, - усмехнулся Кили. – Что мне там делать? - Двалину помогать, - пожал плечами блондин.       С минуту Кили смотрел на брата, как на полного придурка. А потом зашелся от хохота, замолотив ногами по воде и поднимая целые тучи крупных горячих брызг. Фили скептически его изучал, одновременно намыливая мочалку. - Когда Двалин ловит свою бешеную саламандру в обличии хоббитянки, к ним обоим лучше не приближаться, - отсмеявшись, заметил младший принц. – Я лучше сделаю вид, что еду в качестве помощника, а в Шире пусть разбираются без меня. - Правильно, - одобрил Фили, знаком велев Кили повернуться спиной.       Он приблизился к брату и начал его намыливать. Тот потешно отфыркивался от пышных хлопьев пены, но не вырывался – знал, что бесполезно. - Двалин выдвигается в путь сегодня на закате, - начал инструктаж старший принц. – Вместе доберетесь до Шира, и пока он будет ловить свою жену, пообщаешься с ее сыном. Только помни: в Шире не сболтни лишнего местным.       Отложив мочалу на нефритовый бортик, он от души макнул младшенького в воду, чтобы смыть мыло. Кили в волю побарахтался, потом вынырнул, принимая у старшего брата эстафету и остервенело натирая его широкую покрасневшую спину. - А что я могу им сболтнуть? – поинтересовался он. - Например, что Белладонна недурно владеет холодным оружием. - Воинское искусство не поощряется у полуросликов? - Они не воины и не бойцы. Это мирные фермеры, для которых выйти за пределы своих селений - немыслимое дело. Угадай, что будет, если эти респектабельные дамы и господа узнают, что долгое время жили бок о бок с лихой наемницей, которая, не моргнув глазом, перережет пяток-другой орков.       Сообразительный Кили кивнул. Старый Балин, брат Двалина и ближайший советник Торина, обучал принцев законодательству разных государств Арды. Но о законах Шира стало больше известно только после переезда Донны к мужу в Эребор. Вместе с советником она по секрету объяснила юным принцам, что из-за своей профессии, не подобающей уважаемому хоббиту, может потерять дом и быть изгнанной вместе с сыном - "Но ведь бедный мальчик не должен страдать из-за своей непутевой матушки!" Проникшись (а кто бы не проникся, когда у него перед носом шутя играют тяжелым гномьим кинжалом?!), юноши обещали хранить тайну Белладонны.       Кивнув самому себе, Кили сделал в воде подножку расслабившемуся брату, легко опрокинул его, а сам, дабы избежать возмездия, резво выскочил из бассейна и рванул в спальню Фили.       Фили вынырнул, отплевываясь от воды, и смачно ругнулся на кхуздуле. «Вот же гаденыш! - подумал он. - Никак, снова нацелился на мое полотенце с топориками».       Ну точно! Шкаф в спальне был распахнут настежь, часть полотенец и простыней вывалены на пол, а самого «гаденыша», как и огромного серого полотенца с вышитыми по краям топориками, и след простыл. Старший принц успел обсохнуть, переодеться и уже доплетал свои косы, когда в его покои заглянул Балин. - Зайди-ка к Торину, - обратился советник к Фили. – Да брата прихвати с собой – дело касается его в первую очередь.