Танцор с мечами

      Кили спешил вернуться в свои покои. Он был весьма доволен. Во-первых, ему удалось свистнуть у старшего братца не только его любимое полотенце с топориками, но и рубаху с расшитой красным шелком горловиной и эффектные кожаные штаны. Не то чтобы младший принц испытывал недостаток в собственной одежде; но ведь всем известно: у соседа – лучше. А во-вторых, замаячившая на горизонте возможность свалить куда подальше от строгих и заботливых родичей была как никогда кстати.       Нет, конечно, он любил их: и сурового, как скала, Торина, и звероподобного Двалина, и нудного Балина. Старшего брата и племянников он обожал до самозабвения. Но его мятежный юный дух не мог найти покоя в надежных объятиях Одинокой Горы. Не рвалось его сердце и к отцу с матерью – в их любви он не сомневался и отвечал им тем же, но родители ожидали пополнения в семействе, и Кили чувствовал себя лишним.       Он знал, что ему не хватает чего-то. Чего-то своего собственного, что было бы только его. Или… кого-то?.. Кили настолько погрузился в размышления, что невольно замедлил шаг.       Да. Конечно, ему нужен кто-то свой. Своя пара…       Вот ведь! Все так очевидно! Почти все гномы, что его окружали, уже нашли своих спутников жизни. Его отец (тезка его деда) был простым наемником, но полюбил королевскую дочь Дис, долго и упорно добивался ее, при этом главным препятствием были вовсе не Трор и не Траин, а сама упрямая принцесса. У Фили была его кроткая и нежная Ирис, полугномка-полухоббитянка из Гондора – Махал знает, как ее семью туда вообще занесло. В одном из походов Двалин встретил и завоевал своевольную хоббитянку Белладонну, которая обожает испытывать терпение своего супруга.       Торин, правда, до сих пор одинок, но любовников и любовниц из разных рас меняет как перчатки и выглядит всем довольным. Хотя изредка Кили удавалось поймать странно потерянное выражение на лице дяди, которое тут же исчезало – гордый король умел владеть собой.       А на днях Кили заглянул в библиотеку к Ори. И заглянул, надо сказать, в самое неудачное время. Не обнаружив друга на его рабочем месте – в зале у стеллажей, – принц отправился искать его, опасаясь, как бы тот не оказался погребенным под грудами фолиантов и свитков. Библиотекарь обнаружился в одном из самых дальних закутков, но не один. От увиденного у Кили глаза на лоб вылезли, да так там и остались, хорошо хоть ненадолго. Тихоня и скромняжка Ори в одной лишь разорванной светлой рубашке был опрокинут навзничь прямо на кучу каких-то бумаг. Над молодым гномом склонился обнаженный по пояс… Оин?! Седовласый воин неистово вколачивался в обессиленное тело Ори, а тот сладко стонал, сжимал бледными бедрами мощный, покрытый рваными шрамами торс любовника, скользил ладонями по могучим плечам и смотрел на него с нежностью и мольбой. Оин, склонившись к самому ушку парня, хищно рычал и нашептывал на кхуздуле, что будет вытворять с его нежным телом всю ночь.       Кили не помнил, как выполз тогда из библиотеки. Очухался он уже в коридоре, запыхавшийся, взъерошенный, с раскрасневшимся лицом, будто это его только что брали так властно и жадно. Сообразив, какое зрелище, должно быть, представляет для проходящих мимо гномов, парень рванул на тренировочные площадки и, найдя там Двалина, потребовал, чтобы тот как следует погонял его, дабы остудить бедовую свою головушку.       Конечно, он не прекратил дружить с Ори, и Оина уважал, как одного из героев Эребора: ведь он вышел тогда вместе с Торином и Двалином, когда Смауг Златолюбец нацелился на Одинокую. Но гномья память долгая, и воспоминания о том случае в библиотеке нахлынули с новой силой. Яркие картины встали перед глазами юноши, и теперь уже он сам бился пойманной птицей в руках своего воображаемого любовника, дрожа, как новорожденный олененок. Кили едва не задохнулся от смеси смущения и возбуждения. Увидев, что застыл у входа в свои покои, принц толкнул высокие кованные двери и просочился в комнаты, где царил полумрак. Он бросил полотенце и одежду на широкую, аккуратно прибранную постель и прошел на террасу, оставив витражные дверцы открытыми настежь.       День клонился к вечеру. Легкий ветерок заигрывал с тяжелыми темными волосами Кили, и тот продолжил сушить их, задумчиво перебирая чуть влажные длинные пряди. В мыслях юный принц снова вернулся к вопросу о своей гипотетической паре. После того, как он увидел свидание Оина с Ори, юноша понял, что не отрицает вероятность союза с представителем своего пола. Интимного опыта с мужчиной ему пока не довелось приобрести, зато было несколько интрижек с женщинами. Две из них были человеческого рода, одна – веселая вдовушка гномка. А как-то раз он всю ночь развлекался с тремя эльфийками, и девушки остались весьма довольны, хоть и не могли пошевелиться после их ночных забав.       После этого случая мужчины-эльфы, только завидев юного принца, странно каменели, а холодные глаза эдьфиек загорались живым, даже жадным любопытством. Кили был твердо уверен, что кто-то его сдал (не то чтобы они с девочками особенно конспирировались в ту ночь – визг стоял на всю лужайку), и даже знал, кто именно сообщил, а может, даже показал, как умеют отдыхать молодые крепкие сыновья Ауле.       «Варгов Таркун! Старый хитропопый маг! – подумал Кили, раздраженно перебросив подсушенные волосы за спину. – Занимался бы своими темными делишками да интриги плел. Какой балрог тебя занес тогда на нашу поляну?!»       Он круто развернулся на каблуках и вернулся в комнату. Нужно было готовиться к вечерней трапезе, которую нынче собирались устроить в зале более скромных размеров, рассчитанном на встречи в тихом семейном кругу. Из приглашенных гостей будут только владыка Лихолесья с сыном и кем-то из советников.       Застегивая кафтан темно-синего бархата с серебряным шитьем, Кили призадумался: правда ли, что принц Леголас был любовником собственного отца. Или не был, а до сих пор таковым являлся. От этих мыслей липкий холод прополз по спине молодого гнома. Он невольно передернулся от отвращения, ему стало дурно. Нет, сама гномья природа не позволяла Кили даже мысленно представить себя рядом с таким развращенным мужчиной. И если сегодня король эльфов подтвердит свой интерес к Кили, тот не задумываясь рванет куда подальше, хоть с психованным Двалином, хоть с озабоченным Таркуном, хоть в Шир, хоть в самый Мордор!       В комнату без стука вошел Фили, полностью собранный для вечерней трапезы, и неодобрительно оглядел брата: - В таком виде нельзя, - решительно припечатал он. – Ты же сам решил не провоцировать Трандуила.       Кили неуверенно осмотрел себя в высоком зеркале: фигура немного тоньше, чем принято у гномов (мать говорила ему, что он пошел в Торина), плечи не очень широки, зато руки крепки; растительности на лице слишком мало даже для его возраста, но с этим уже ничего не поделаешь (может, он поздний цветок, как говорят люди). Темно-синий с серебром бархат только подчеркивал все недостатки (с гномьей точки зрения) фигуры юноши. Тщательно расчесанные волосы, частично убранные в косы, приобрели оттенок воронова крыла и блестели в лучах вечернего солнца, а карие глаза загадочно темнели, как самые редкие черные алмазы. - Пусть будет так, - решил он. – Я пока не особо верю в ваши опасения насчет этой реликтовой древности Лихолесья. Хочу понаблюдать за ним сегодня за ужином.       Принцы вышли в коридор. - Для эльфа он не такая уж и древность, - мрачно хмыкнул Фили. - Для меня – древность, - отмахнулся Кили. - По-твоему, это единственный его недостаток? - Конечно, нет. Посчитай сам, - младший начал загибать пальцы. – Эльф. Бессмертный. Древний. Холодный, как сом… Что ты на меня так уставился?.. Да не щупал я его! Нафиг надо! Это в переносном смысле. Далее слухи об их, его в частности, нравственности – это вам не сплетни милых старушек, перемывающих кости молодым соседушкам.       Он снова вздрогнул. Фили это заметил и удовлетворенно вздохнул. - Мне все равно, кто станет моим спутником: мужчина или женщина. Но есть принципы, через которые я переступить не в силах. - Я понял тебя, братишка, - кивнул Фили. – Только все это ты должен будешь повторить сейчас дяде. Торина серьезно беспокоит поведение нашего гостя и его неоднозначные замечания, когда речь заходит о тебе. Поэтому перед ужином состоится семейный мини-совет. - Ладно, понял, - проворчал юноша. – Я не какая-нибудь наивная девчонка.       Навстречу им вышел Оин, чуть кивнул в знак приветствия, а потом с легкой насмешкой подмигнул Кили. Тот опешил, Фили, казалось, ничего не замечал, а покрытый шрамами воин, продолжая свой путь, вдруг замурлыкал известную песенку с очень большим эротическим намеком. Слова расслышали и принцы, и стража:

Знаю, я не так уж молод, Но еще могуч мой молот, Наковальня стонет звонко, Коль в руках моих девчонка. ♥