Танцор с мечами

      Кили взглянул в лицо того, кто его поймал, и обомлел. Над ним склонилось тонкое белое лицо короля Трандуила: под густыми ярко-черными бровями вразлет полыхали голодным огнем серебристо-серые глаза. Дальше к гномьим органам зрения постепенно подключились и все прочие: юноша учуял аромат морозной свежести, ощутил, что прижат к древнему эльфу от согнутых в локтях рук (широкие ладони вжаты в твердое солнечное сплетение) до бедер. Когда до него дошло, что верхнюю часть его торса сдавили длинные руки, бедному гному стало только хуже – будто на него накинули разом несколько арканов и резко затянули.       Трандуил замер от неожиданности: темные глаза на болезненно-бледном лице юного принца Кили стали почти черными. Такое отчаяние владыке Лихолесья доводилось видеть только в глазах тяжело раненых животных. Он ослабил хватку. Молодой гном выскользнул и, невнятно всхлипнув «Простите!», убежал. - Что это с ним? – удивился Леголас. - Скорее всего, дела семьи, - предположил старший советник. - Неужели жениться заставляют? – хихикнул принц.       Советник не успел подхватить шутку Его Высочества, потому что Его Величество одним взглядом заставил обоих эльфов умолкнуть. При словах сына о возможной женитьбе младшего племянника Короля-под-Горой в груди Трандуила яростно ощерил зубастую пасть змееподобный монстр. Наконец, гости приблизились к залу, куда были приглашены, и лакеи плавно распахнули перед ними массивные двери высотой в три эльфийских роста.       Закрытые двери у гномов не пропускали ни звука, а потому, когда они открылись, грянул такой хохот, что эльфы едва не отпрянули назад. Затем гости оценили открывшуюся перед ними сцену: старший принц Фили и начальник стражи Двалин ржали как кони на конопляном поле, советник Балин загадочно и нагло ухмылялся в седую, богато убранную бороду, а король Торин Дубощит мрачно взирал на всех троих, без слов обещая самые суровые кары, какие только можно придумать для родственника и близких друзей.       Кили вломился в свою комнату. В ней было темно и прохладно, потому что перед уходом юноша не закрыл узорные двери террасы, а слуги еще не приходили, чтобы подготовить спальню принца к ночи. Взволнованный и перепуганный, Кили холода не чувствовал. Он сам весь горел от стыда. Сначала стыд охватил его еще во время их семейного мини-совета, когда он совершенно неожиданно представил себя и короля Трандуила вдвоем. Потом, когда он выскочил из обеденного зала, не разбирая дороги, и буквально угодил в лапы эльфийского владыки. А вспомнив, как он весь вжался в длинное твердое тело Перворожденного, принц схватился за голову и глухо застонал. Стыд-то какой! Махал всемогущий! Роди меня обратно в камень! Нет! Решено! На ужин юноша не пойдет даже под угрозой смерти.       Немного успокоившись, Кили на ощупь нашел огниво и свечи на прикроватной тумбочке. Когда в комнате стало светлей, он приступил к сборам. Помня о требовательности Двалина к таким мероприятиям, как походы на дальние дистанции, юный принц взял только самое необходимое, привел в порядок свою легкую броню и проверил оружие. Это немного отвлекло его от мыслей, от которых воспламенялись самые кончики его крупных круглых ушей… - Ну все! – от души выкрикнул юноша, встав посреди спальни во весь рост. – Хватит! Я – мужчина, а не девица на выданье, и не к лицу мне трястись за сохранность собственной задницы! – он погрозил узорному потолку своим круторогим луком. – Пусть только сунется ко мне, старый озабоченный олень! Уж я из него морского ежа сделаю!       Тревога, стыд и страх улетучились, словно дым. На душе стало сразу легко и свободно, а в темно-карих глазах сверкнуло злое озорство. Юный Дуринсон принял решение, и черта с два его отменит!       В конце ужина, когда заранее проинструктированный слуга предупредил, что солнце уже село, Торин Дубощит отпустил начальника стражи. Последний сразу же оставил высокое собрание и, едва только массивные двери захлопнулись за его спиной, рванул во весь опор к выходу из Эребора. Слуги не успевали передвигать рычаги управления, но могучего воина это не волновало: он лихо перепрыгивал с лестницы на мост, с моста на лестницу, пока перед ним не разинул огромный зев тот самый коридор с высоченными колоннами, что вел к выходу из горы.       На закате мало кого из неслужилого подгорного народа можно было здесь встретить. Стражники, едва завидев свое грозное начальство, вытянулись по стойке смирно, при этом те, кто стоял у дверных механизмов, старались одновременно открыть перед Двалином двери. Начальник стражи чуть сбавил скорость, чтобы его солдаты успели это сделать. В тот же миг Двалина подсек какой-то самоубийца, с головы до ног закутанный в серо-зеленый плащ с широким капюшоном, и вперед него шмыгнул в образовавшуюся щель. Он был слишком строен для гнома, а потому легко юркнул, исчезая в темных сумерках. Однако Двалин слишком хорошо знал своего ученика, чтобы спутать его с чужаком, а потому, нагнав его на широком дворе перед горой, закатил ему хороший подзатыльник. - Сколько раз тебе повторять правила безопасности? – рявкнул он, выхватывая из рук подбежавших слуг свои огромные боевые топоры и закидывая их за спину. - Да что такого-то? – пробурчал Кили, потирая затылок сквозь капюшон. - Вот расплющит этими чертовыми дверьми, я послушаю, как ты тогда запоешь, - посулил Двалин, уверенно шагая в темноту – солнце уже совсем опустилось за горизонт.       Шагов через двадцать он прокричал филином. Из темноты, сверкая золотистыми глазами, выступил огромный огненно-рыжий варг. На зов Кили явился зверь поменьше и помоложе первого, весь черный как сажа. Гномы вспрыгнули на спины своих жутких клыкастых скакунов, и те помчались прочь от Эребора. Путь их лежал мимо городов Дейл и Эсгарот, мимо Долгого озера, против течения реки Быстротечная, к тракту Мен-и-Наигрим. Тракт выведет их из Лихолесья, где решено было не задерживаться. Зато, прежде чем ступить на Высокий Проход, можно будет переночевать у Беорна. К оборотню-чародею заехать придется в любом случае – Балин просил передать ему небольшой плоский сверток.       Зная своенравную Донну, Двалин готов был спорить на свои любимые топоры, что хоббитянка по пути в Шир заезжала в Ривенделл. Начальник королевской стражи не разделял теплых чувств своей жены к эльфам, но, по его мнению, владыка Ривенделла Элронд был неплохим парнем и не любил хитрить. Вряд ли бы он одобрил порочные поползновения даже со стороны своего собственного сородича по отношению к кому бы то ни было. Одним словом, остановка в Ривенделле уже была делом решенным. А оттуда старый добрый Восточный Тракт доведет до Шира.       Время сейчас в Средиземье было спокойное, разве что тролли пакостили. Порой нападали и орки, но в основной своей массе не решались перейти Бурые Равнины, даже с Пепельных Гор спускались крайне редко. Значит, в пути задержек быть не должно. - Это точно? - Да, мой король, - эльф-прислужник низко склонил голову. – Они минуют замок Вашего Величества и горы Эмин Дуир, чтобы сразу выйти на Мен-и-Наигрим. Гномы уверены, что на постой они остановятся у чародея Беорна, а еще в Ривенделле. - Хорошо, - владыка Трандуил задумчиво смотрел на огонь, сидя в кресле у огромного камина. – Ступай.       Оставшись один, эльф погрузился в раздумья. Как удачно, что уже утром его кортеж отправлялся обратно в Лихолесье – он успеет нагнать беглеца. Начальник стражи Двалин, конечно, был в этом случае нежеланным довеском, но ведь его можно и усыпить. Выиграв, таким образом, время, король эльфов сумел бы добиться доверия принца Кили и убедить его остаться. Затем юноша уговорит Двалина продолжать путь без него. И все. Никаких конфликтов с гномами, ни назойливого внимания родных Трандуила. Он останется со своим прекрасным принцем, которого быстро превратит в самого нежного и отзывчивого любовника, покорного и готового служить своему королю. Применения чар не избежать, но разве он предлагает младшему Дуринсону что-то омерзительное? Принц Кили станет возлюбленным прекраснейшего из эльфийских владык, и легкие чары лишь позволят ему увидеть все достоинства такого союза. Юноша не сможет устоять.       Отбросив последние сомнения, король встал и вышел на террасу. Ночной ветер тут же заиграл с длинными тяжелыми прядями эльфийских волос. Трандуил подошел к перилам и оперся о них. Взгляд его холодных глаз устремился вдаль, туда, где мчался черный варг, уносивший дорогую ношу. «Лети, мой Вороненок, - ласково улыбнулся им вслед король эльфов. – Тебе нигде не укрыться от меня. Ты мой».       Мысли его прервал далекий волчий вой. И столько неизбывной тоски было в этом звуке, что сжимались сердца у всех, кто его слышал…