Танцор с мечами

      Наконец, поединок закончился, и многие из его участников с плохо скрываемым облегчением (сил не осталось, чтобы держать лицо) отсалютовали своему общему противнику. Тот сдержанно ответил, убрал длинные мечи в простые черные ножны и передал их слуге, который почтительно подал ему влажное полотенце.       Мечник прошел в дальний угол, жестом отогнав от себя услужливые огоньки, и остался в густой тени. Встав лицом в угол, он низко склонил голову, снял маску и одной рукой аккуратно протер лицо. Отняв полотенце, воин осмотрел его – кровь и сукровица давно перестали сочиться из ран, но он был от природы педантичен. Эльф отбросил полотенце, снова закрепил маску на лице, снял со стойки с оружием длинный черный камзол в пол, набросил его на плечи и направился к выходу в просторный коридор. Теплые огни под сводчатым потолком освещали ему дорогу. Коридор, нехитро петляя и плавно вздымаясь вверх, быстро вывел его на террасу. - Гэндальф, - приветствовал он коротко мага.       Голос эльфа был тихим и хриплым, будто сорванный истошными криками. - К твоим услугам, Нимрог, - ответил ему маг, выделив новое имя бывшего короля лесных эльфов. - Твоя идея? – усмехнулся Трандуил, свободно разваливаясь в кресле, которое ему пододвинул сын. - Так тебя называли те, кто сражался против тебя сегодня, - пожал плечом Гэндальф. – А до них еще многие. - Мне нравится, - одобрительно кивнул головой синда. – Пожалуй, воспользуюсь. - Отец! – с упреком воскликнул Леголас. - Это имя больше подходит моему новому лицу, сын, - спокойно объяснил древний эльф новому владыке Лихолесья. – С ним будет легче искать некромантов Осквернителя.       При этих словах он в упор посмотрел на бродячего мага. - Далеко их искать придется, - задумчиво протянул Гэндальф. – Держат путь в Шир. Сначала было тринадцать отрядов. Утром мне сообщили, что осталось десять по сорок голов. Ближайший отряд можно еще догнать в Поле Келебранта. - Не успею, - отрезал бывший король. – Даже если бы мой олень по-прежнему был послушен мне. - Упрямая неблагодарная скотина, - фыркнул маг. - Весь в своего бывшего хозяина, - Трандуил снова усмехнулся, и не было в его глазах цвета потускневшей стали ни сожаления, ни веселья. - Он чует яд в твоей крови, отец, - мягко напомнил юный король. – Уверен, он не видит в тебе монстра. - Я был им и до того дня, - отмахнулся эльф и снова воззрился на мага. – Речь сейчас не об этом. - Орлы согласны помочь тебе, - отозвался Гэндальф. – Они доставят тебя к реке Андуин у Северной отмели. - Почему именно туда? – насторожился Леголас. - Там будет ждать тот, кто может стать надежным товарищем. - И снова загадки от Гэндальфа, - резюмировал Трандуил. - Всегда к вашим услугам, - маг шутливо раскланялся.       Синда рассмеялся. Его сын смотрел на него с нежностью и грустью.       Смех отца юный владыка Лихолесья слышал впервые после того печального дня. Трандуил не впадал в уныние из-за своего увечья. Но и веселье больше не затрагивало его глаз. Он просто размышлял о чем-то, много тренировался и читал.       Как ни странно, но свое увечье бывший король даже не стремился прятать. На маске настояли владыки Элронд и Галадриэль, потому что митрил по каким-то причинам значительно притуплял боль. Это открытие сделал сам Трандуил.       С момента расставания с принцем Кили он хранил простое митриловое кольцо – юный гном сам отдал его раненому владыке, когда они говорили в его шатре. Зачем он это сделал, Леголас не понимал, но отец почти не выпускал кольца из рук; однажды принц заметил, как он нежно целует скромный гладкий ободок. Потом Трандуил обмолвился в разговоре с Элрондом, что митриловое кольцо смягчает боль там, где соприкасается со шрамами.       Тут же обратились к Торину Дубощиту, и Гэндальф настоял, чтобы маску отливал лично Король-под-Горой, чтобы для этого взяли лучший митрил и использовали только Митриловую кузницу Махала. Торин даже онемел от такого хамства, но на то был и Гэндальф, чтобы уболтать даже упрямого гнома. Маска была сделана в кратчайшие сроки и в некоторой степени оправдала надежды. Боль не прошла, но больше не вспыхивала внезапно. Трандуил мог бороться с ней: чаще брал в руки длинные мечи, а ночами поднимался на вершину холма и подолгу смотрел на восток. Об этом знал только Леголас, старательно оберегающий отца, который никогда и никого не просил о помощи. - Когда прилетят птицы? – спросил мага Трандуил.       Слуги накрыли обед на троих в его покоях. Бывший король, его сын и гость с аппетитом уплетали жаренное на вертеле мясо, закусывая свежими овощами и запивая прекрасным вином, что исправно присылали люди из Озерного города. - В полночь, - ответствовал Гэндальф. – Путь неблизкий. Но оно того стоит, поверь мне. - Я не поверил тебе, когда ты предупреждал меня не идти на поводу моей собственной гордыни. В этот раз я вполне могу сделать исключение.       Они отсалютовали друг другу бокалами.       Первый день не принес ничего нового. В том смысле, что Бильбо с Кили так ничего и не узнали. Только и было разговоров, что о девушках, новом табаке, который обещали привести со следующим же торговым караваном, да пиве из новых сортов хмеля. Никто из молодежи не горел желанием вспоминать об ужасах прошлого месяца. - Их можно понять, - утешал полурослика Кили. - Да, но я все равно рассчитывал на их привычку чесать языками.       Они возвращались домой, ведя позаимствованного у садовника Гэмджи пони, груженого продуктами: мясом, овощами, зеленью и крупой. День стоял чудесный и теплый, и до обеда было еще полтора часа. - А если разговорить их вечерком в трактире? – встрепенулся Кили. – Помнится, парни облизывались на новый пивасик. - Может быть, но я не могу, - Бильбо погрустнел. - Думаешь, Донна не отпустит? – понимающе кивнул молодой гном. - Да нет, я уже совершеннолетний и могу спокойно посещать трактир наравне с другими взрослыми хоббитами. Дело не в этом. - А в чем?       Бильбо замялся, заливаясь милым румянцем. - Ты не думай, я не болтун, - уговаривал его принц. – Если твоя первая пьянка как-то не так прошла, то в этом нет ничего страшного. Ты бы видел меня, когда я нажрался на свое совершеннолетие. А Двалин еще подробностей подбросит – он меня откачивал потом на следующее утро. Зрелище, скажу тебе… - Дело не в этом. Я не... Просто…       Бильбо помолчал, сделал глубокий вздох и быстро пробормотал - Ябыстропьянею. - Чего-чего? – Кили наклонился в его сторону, нависнув над толстой шеей флегматичного сивого пони. - Я. Быстро. Пьянею, – Бильбо проговорил это отчетливо, в свою очередь, наклонившись к своему новому другу. - Это тоже черта твоего народа? - Нет-нет! Многие из нас могут пить наравне с гномами. Я один такой… наверное. - И что с тобой происходит? Буянишь под хмельком? – Кили заговорщически подмигнул. - Мягко говоря, - сильнее прежнего стушевался хоббит. – Моя первая пьянка дорого обошлась семье. Хорошо еще, что додумались праздновать у деда, отца мамы. - Не знаю, дружище, что ты имеешь в виду, но будь по-твоему. Придумаем что-нибудь еще.       У дверей садовой калитки парни столкнулись с Донной. Женщина выглядела довольной – ее вылазка была чуточку удачней, чем у мальчиков. Она обещала поделиться своими находками, но только когда все соберутся дома. А пока они втроем занялись обедом. - Бильбо, что ты думаешь о Торине? – резко, без каких-либо переходов или вступлений, спросила любящая матушка, виртуозно работая по мясу ножом.       Мывший зелень парень выронил пышные пучки укропа в раковину. Кили, хитро блестя темно-карими глазами, продолжал чистить картошку и слишком хорошо делал вид, что глух как пень. Или как камень, раз уж он был гномом. - Н… ничего… - промямлил Бильбо и попытался домыть зелень, но руки были как у мягкой игрушки. - Почему? – продолжила допрос хоббитянка. - Эм… Ну… У нас не было времени поговорить… И… - Это дело поправимое. Им с Двалином дали хорошие места в кузнице на другом конце деревни. Там они задержатся до вечера. Ты отнесешь им обед. - А откуда такие сведения, мама? – насторожился Бильбо, остро чуя неладное. - Я забегала к ним сегодня утром, - складно врала Бэлладонна.       Вид Кили, излишне озабоченного вычищением глазков у вполне приличных клубней картофеля, лишь укрепил Бильбо в сомнениях. Да маменька с отчимом уже все заранее спланировали! Молодой гном вполне мог их подслушать, потому как нет резона взрослым посвящать в свои замыслы детей, за коих считали их с принцем. Торин тоже мог быть не в курсе замыслов двух своих верноподданных (на взгляд Бильбо, слишком уж верных). За свое недолгое, но довольно бурное знакомство с ним юный хоббит понял сразу: Король-под-Горой привык сам брать то, что хотел, и был железно уверен, что имел на это неоспоримое право. Наглый гном отлавливал маленького хоббита, когда рядом никого не было, и осыпал такими страстными ласками, что и вспомнить-то было стыдно. Стыдно и жарко. Так жарко и сладко…       Бильбо даже встряхнулся, как крошечный круглый воробушек от утренней росы, отгоняя порочные фантазии. Вот же подлец! Да! Вот именно! Подлый, наглый, хитрый, бесстыжий, самодовольный гном! Хоть бы раз довел дело до конца!       На кухне повисла такая звенящая тишина, а глаза Бэлладонны и Кили настолько округлились, уставившись на хозяина норки, что Бильбо понял – последнюю мысль он высказал вслух. И весьма громко.