Танцор с мечами

      Бильбо шустро семенил по извилистой дорожке, что вела к деревенской кузнице. В руке он нес большую корзину с обедом для отчима и его короля. Хотя около часа назад заботливая матушка хоббита весьма настойчиво вколачивала (хвала богам, не буквально) в его пустую кудрявую головушку, что в ближайшем будущем он тоже станет подданным Короля-под-Горой. При этом Белладонна настоятельно рекомендовала Бильбо присмотреться к Дубощиту, узнать его поближе. Вроде бы ничего такого, на первый взгляд. Но когда Кили встрял со своим замечанием о том, что Торин сам желал бы более близкого знакомства с таким милым хоббитом, парнишка чувствовал, что от крайней степени смущения его заостренные ушки загорятся.       Словом, коварно воспользовавшись тем, что жертва дезориентирована, злоумышленники втиснули ему в лапки корзину со снедью, усадили на одолженного у садовника Гэмджи пони и отправили с наказом вернуть конька хозяину, а затем смотаться до кузницы и накормить гномов. Именно накормить, а не просто передать еду.       «И чего их кормить, - ворчал себе под нос Бильбо. – Сами не покормятся, что ли? Не маленькие же!»       А потом проклятое воображение подкинуло полурослику картинку, где он кормил с рук покорно сидящего у его ног могучего гнома. Картинка была настолько откровенной и эротичной, что коленки хоббита задрожали, подкашиваясь, а бедра и пах обдало жаром.       «Мамочки! – всхлипнул Бильбо. – Я, наверное, извращенец!»       Несмотря на то, что уже был пешим, он сорвался на бешеный галоп и чуть не влетел в кузницу вместе с тяжелой кованой дверью. Из которой, кстати, уже выходил проветриться Двалин. Он снял куртку и рубаху, повязав большой кожаный фартук. - Ты куда такой прыткий? – возмутился он, ловя паренька вместе с его нелегкой ношей. – Расшибиться удумал? - Нет, - помотал головой пасынок. – Я вам покушать принес. - Это ты вовремя, сынок! – расплылся в довольной улыбке гном. – Эй, Торин! Бросай молот – обед пришел!       Из кузницы все это время доносился ритмичный звон, прерывавшийся шипением. На окрик Двалина никто не ответил, и гном устало покачал головой. - Ну что за парень! Как войдет в кузню – все, пиши пропало. - Почему? – искренне удивился Бильбо. - С головой уходит в работу. От наковальни за уши не оттащишь. - Он хороший кузнец? - Лучший в Эреборе, - в голосе Двалина зазвучала искренняя гордость за своего владыку. – О последнем древнем драконе слыхал? - Это о Смауге, что ли? Конечно, слыхал, - темно-синие глазенки хоббита заблестели, как у гнома, нашедшего митриловую жилу. – А правда, что Торин его выпотрошил? - Сущая правда. - А как? Расскажи, как он это сделал! - Эй, полегче, паря! Чего это ты так возбудился? Дыши глубже.       Пасынок послушно задышал спокойней, но продолжил упрашивать. Двалин легко поддался – это была его любимая история. Большей частью потому, что привирать не надо было – в этом начальник стражи был не силен. Битва с драконом у Торина вышла просто эпически брутальной.       Рядом с кузницей был соломенный навес, под которым врыли две скамьи и длинный стол. Бильбо сноровисто накрывал простой, но вполне сытный для двух гномов обед, а Двалин рассказывал. - Короче, так дело было. Сорок с лишним лет назад напал на Эсгарот древний дракон. Какого рожна ему понадобилось, тролль его знает. Просто прилетел, пузо надул и давай всюду огнем поливать. Покружил, поподжигал, тут и там покопался, да и свалил – искал он кой-чего. Камушек один непростой. Хранился этот камушек у нашего тогдашнего правителя Трора, деда Торина. Ходили слухи, что камушек-то дракона и приманил, как падаль стервятника. Не знаю, правда это или нет, да только заканифолены мозги у ящера были знатно, раз он так лихо промахнулся мимо нашей Одинокой. - А люди? – спросил Бильбо, не глядя нарезая хлеб удивительно ровными ломтями.       Двалин, бывший в курсе относительно талантов пасынка, смотрел на это как на само собой разумеющийся факт. Торину он ничего не рассказал (по просьбе супруги) – пусть Его Величество сам выясняет, так интересней будет. - А что люди? Ничего. Многие погибли, но большей части удалось спастись. Пробовали отбиваться, да у дракона такая чешуя была, что хрен пробьешь. Короче, камень в городе этот дебильный ящер не нашел, полетел дальше и попал, куда надо было. Да только не вовремя он туда попал: начал в гору ломиться и Торину важный опыт в кузнях сорвал. Для опыта нужен был митрил такого редкого качества, что не каждый день такой сыщется. Торин на его поиски несколько лет до этого убил и сам чуть не погиб. И вот в самый ответственный для опыта момент начинает лезть какой-то офигевший ящер, рушить гору и орать дурниной, чтоб ему отдали сокровище. На Торина тогда смотреть было страшно: глаза кровью налились, лицо белое, что снег в горах, а сам такие проклятья изрыгал, что Смауг даже очухался малость. Но это его уже не спасло. Торин ему морду набил своей кувалдой для начала – наши солдаты еще долго в развалинах осколки драконьих клыков находили – потом запрыгнул на голову и начал рога сшибать. Ящер озверел от боли, еле голову из горы выдрал и попытался было улететь, да, видать, от ран уже ни фига не соображал. Торин на зубцы Одинокой его направил – так он и пропорол себе все от нижней челюсти до гениталий. Мы еле подоспели тогда и слышали, как ящер старшему принцу про камушек рассказывает. А Торин все звереет и звереет – из-за какого-то алмаза столько людей и гномов полегло, целый город разрушен едва не по самый фундамент, на наш Эребор смотреть нельзя было без слез. Выхватил принц у меня топор, который сам же и выковал, да и разнес дракону всю башню вдребезги. - Как так? – не поверил Бильбо. – Дракон ведь непробиваемый был. - А Торин пробил, - отчеканил гном, глядя на пасынка в упор. – Обычным боевым топором. Который сам и выковал. Вот такой он у нас кузнец. - Невероятно! – выдохнул полурослик. – А что потом было? - А потом вернулся в Эребор злой, как тысяча балрогов, и нашел своего деда. Трора тогда каменной плитой с потолка здорово приложило, а он все сжимал тот проклятый алмаз в руке. - Так алмаз и впрямь был проклят! - догадался Бильбо. - Верно, - согласился Двалин. – Его владельца охватывала жажда золота и сокровищ. Наш король ему поддался, древний дракон ему поддался аж за туеву хучу миль. А Торин пришел, выдернул алмаз из рук Трора, шмякнул об камни, топором замахнулся и расхерачил ко всем троллям в пыль. - Алмаз?! В пыль?! - Хочешь - верь, хочешь - не верь, а именно так и было. Любой, кто был там, тебе расскажет то же самое. - Выходит, Торин создает оружие, способное пробить чешую древнего дракона, сам лично выпотрошил Смауга, не поддался сильнейшему проклятью жадности и разбил проклятый артефакт. Я ничего не пропустил? - Ничего, - ухмыльнулся Двалин в усы. – Что, не верится? - Честно говоря, с трудом, - согласился Бильбо и вдруг вспомнил: - Постой-ка! Ты сказал, что у дракона была непробиваемая чешуя. Согласен, если Торин такой хороший кузнец, то смог выковать кувалду, которая разбила броню Смауга на морде. Но как же он мог пропороть всю тушу о простые камни Одинокой? - Скалы в раны на нижней челюсти глубоко вошли и пропороли всю тушу. Добавь еще массу дракона, высоту и скорость падения – мало не покажется и гигантской ящерице.       Бильбо задумался. Теперь все становилось понятным про тот жуткий подвиг нынешнего подгорного короля. - Вот почему Потрошитель, - понимающе пробормотал полурослик. – А как же про главное забыли, что он проклятье со своего деда снял? - О таком не принято говорить за пределами королевской семьи. Мы сами поклялись Торину, что за пределы ближнего круга это не выйдет. - Тогда почему ты мне об этом рассказал? – удивился парнишка.       Двалин лишь хитро сверкнул глазом из-под кустистой брови. - Тебе снова повторить всю правду про пары у гномов?       Бильбо медленно покачал головой. Он оставил отчима обедать в тишине, которую нарушали только грустные трели птиц, готовящихся к отлету на Юга, и не умолкавшие шумы кипевшей в кузне работы.       В глубокой задумчивости полурослик обошел каменно-деревянное строение, где работал король гномов.       Заканчивалась календарная неделя, и ширский кузнец, позволив себе выходной, ушел домой. Он лишь показал гномам рабочее место, взял с них плату за аренду и оставил работать одних – уж гномам-то доверить кузницу можно было безоговорочно. А поскольку он был очень крупным хоббитом, то и его инструменты пришлись гостям впору. Но Торин все равно принес свои, как и Двалин.       Ведомый любопытством и новыми чувствами, изводившими его ночами и только усилившимися после рассказа отчима, Бильбо вошел внутрь. Из небольшого закопченного предбанника он попал в помещение с земляным полом, окна которого выходили в сторону, противоположную навесу, где сейчас обедал Двалин. Густой пар и дым вырывались из окон наружу, клубились в самой кузне – сквозь них можно было различить темные очертания кое-каких инструментов, развешанных стенах. В центре находился большой горн, от которого и шло все освещение, рядом на широком пне – наковальня с идеально гладким лицом и небольшой мех с водой.       Но Бильбо смотрел не на внутреннее устройство кузницы; его взгляд был прикован к кузнецу. Торин, обнаженный по пояс, стоял к нему спиной, внимательно разогревая заготовку в углях горна. Время от времени он раздувал мехи левой рукой. Освещение в кузне шло только от огня в печи – из-за дыма и пара солнечного света из окон было слишком мало. Но этого хватило, чтобы полурослик застыл от восхищения и страха, увидев открывшуюся перед ним картину: широкую спину, покрытую жуткими татуировками, делила пополам очень толстая, наскоро сплетенная коса; при каждом движении гнома мускулы перекатывались, будто под плотной жесткой кожей двигались в колдовском танце живые змеи; широкий кожаный пояс со стальной оковкой лежал чуть ниже мускулистой талии, по которой так и тянуло провести ногтями.       Удовлетворенный состоянием заготовки, Торин переложил ее на лицо наковальни. Его правая рука свободно взлетела с зажатым в могучем кулаке молотом и опустилась. Раздался оглушительный звон, молот выбил из лежавшей на лице заготовки щедрый сноп искр. Гном продолжил работать с молотом. В золотых брызгах искр и багровых всполохах пламени он был прекрасен и несокрушим, словно лава, вырвавшаяся из недр земли.       Торин снова развернулся спиной к Бильбо, чтобы довести заготовку в горне до требуемой температуры, и юноша ощутил дрожь в пальцах. О! Как ему хотелось прижать ладони к этой широкой спине, впиться ногтями в упругую прочную кожу, чтобы гордый король стонал от боли и удовольствия…       Полурослик, словно околдованный, потянулся к гному, медленно подкрадываясь к нему с кошачьей грацией. Торин замер, но Бильбо этого не заметил – цель была близка. Подрагивающие, обманчиво тонкие пальчики коснулись горячей обнаженной кожи, покрытой резкими узорами татуировок и шрамов.       Еле заметная дрожь прошла по спине гнома. Тело, твердое как камень, но такое живое и отзывчивое… Что, если провести ногтями вверх к плечам, таким широким, что их не обнять?.. Если обнять… прижаться всем телом… впитать живое тепло тяжелый темный запах огня, металла, пота, кожи…       Бильбо почти вжался в Торина и замер, жадно вдыхая его запах. Этого было мало. Слишком мало… Но… Можно попробовать на вкус… Если провести языком по доступному участку между лопаток… Вкус металла… соленого пота… еще чего-то гномьего… немного от самого Торина…       Ему было мало Торина – он провел своими крепкими зубками в тех местах, где касался язычком. Потом легонько сжал челюсти, чуть оттягивая кожу. Король гномов издал тихий низкий стон, и осмелевший хоббит просунул руки ему под бицепсы, чтобы жадными ладошками вжаться в мускулистую грудь. Нежно урча, Бильбо снова выпустил коготки…