Ад на земле, или Как соблазнить демона

      — Я проколесил весь Ад, знаю его вдоль и поперёк. Здесь слишком скучно! Эти дешёвые души шлюх ничего не стоят, да и девственницы уже не приносят удовольствия. Мне надоело разрывать их плоть, надеясь насытиться. Их крики и стоны давно перестали возбуждать меня, — басистый голос доносился откуда-то из непроглядной темноты. — Даже войны с Раем уже не увлекают. Наши победы ничего не дают. Да отец запрещает убивать этих пернатых ублюдков. Скука! — раздался щелчок пальцев, и тень разорвало слабое сияние факела так, что можно было рассмотреть очертания большого кресла, обитого чёрной кожей.       Слабое сияние мигающего огня не могло справиться с царствующей в большом каменном зале тьмой. Тихое потрескивание эхом отпрыгивало от голого кирпича, превращалось в тяжёлый гул. Огромные окна завешаны шторами из человеческой кожи, чтобы сквозь красное стекло в помещение не проникал свет вечно горящего пламени с улицы. Человеческая шкура не пропускала стонов и криков измученных душ, играющих тяжёлой симфонией на улицах Ада.       — Эх, Балтазар, Балтазар, тебе проводить здесь вечность, — тяжёлый голос скрипом гвоздя о стекло заставлял кровь стыть в жилах. Его хозяин стоял у стены, лениво разглядывая обгоревшую картину. Широкоплечий коренастый мужчина опёрся спиной на стену и скрестил руки. Его лицо скрывала тень, но кроваво-красные волосы, ложившиеся на плечи, казалось, сами издавали едва заметное сияние. Раздался ехидный смешок, и острые белоснежные клыки сверкнули. — Какие-то три тысячи лет превратили тебя в ворчливого старика.       — Тебе хоть позволяют баловаться на Земле, старший брат, — на кресле началось странное движение — мужчина пытался выбрать позу удобнее, но не выходило. — В прошлый раз ты затащил миллиард душ в Ад, принеся чуму в тот якобы чистый мир. Хотя тот мир гораздо алчнее и грязнее, чем Ад. Ох, и повеселился ты тогда…       — Не приписывай все лавры мне, Балтазар, — демон сделал шаг вперёд. Сначала из темноты вышли два чёрных рога, похожих на козлиные. После едва уловимое сияние коснулось его бледной кожи, так что можно было рассмотреть лоб, откуда исходили уродлиыве наросты. Чёлка закрывала глаза, но их холодное чёрное сияние длинные локоны не смогли сдержать. — Не забывай, кто развязал Вторую Мировую войну.       — Мелкий Парки! — голос превратился в животный рёв, от которого задрожали хрупкие стёкла в окнах. — Вечно слава достаётся этому мелкому гадёнышу! Тогда души буквально заполонили преисподнюю. Пляски, пир, хоть какое-то веселье. Почему выпускали наружу всех, кроме меня?! Я устрою истинный Ад на Земле в ту же секунду, как моя нога коснётся холодного бетона этого ублюдского мира наверху.       — В прошлый раз из-за тебя начался Армагеддон! — недовольно фыркнул Аббадон, — хотя ты даже не вышел за пределы Ада. Если бы не демоны, все души попали бы в Рай, а Ад подох от голода.       — Говоришь, как пернатый ублюдок! Ты совершенно не похож на демона: вечно следуешь каким-то идиотским правилам! Ведёшь себя, как верная сучка нашего отца! — тяжёлая рука ударила по подлокотнику, Балтазар вскочил с места и вышел из тени. Чёрные волосы неаккуратно растрёпаны, едва закрывали острые уши. Два серых волнообразно изогнутых рога покрыты кровавыми пятнами. Бледно-фарфоровая кожа переливалась синим и серым оттенком. Полностью чёрные глаза с каждой секундой наливались гневом и яростью. Мужчина натянуто улыбался, рассматривая брата и чувствуя, как тот с силой сжимает кулаки. За спиной демона ловко прыгала тень. Свой хвост Балтазар особенно любил: чёрный и тонкий с небольшой кисточкой на конце походил на плеть, которой он любил рассекать плоть своих жертв. Свет от факела прыгнул на чёрный мундир, затем на ордена, заставляя их сиять. Большие медали выдавались за самые ужасные поступки: за подлость, за самое жестокое убийство, за самый страшный грех и так далее. Из-под высокого чёрного воротника с золотой оборкой выгадывала часть чёрной татуировки (на телах всех демонов должна быть истинная личина их сущности). — Ещё и демон! — усмехнулся он.       — Что ты сказал?! — рявкнул Аббадон и сорвался с места, сокращая расстояние между собой и братом. Его латные доспехи бренчали с каждым шагом, а тяжёлая поступь заставляла всё здание трястись, как от землетрясения. От демона исходила тяжёлая аура, и, если бы Балтазар был низшим демоном, то он упал на колени перед её гнётом, но он устоял и продолжал стоять, когда Аббадон схватил его за воротник и приподнял над землёй.       — Что слышал! — на этот раз тонкие губы растянулись в довольной улыбке. Балтазару нравилось изучать лицо брата, как оно наполнялось яростью и уродливо искривлялось; как ноздри острого носа устремлялись вверх, заставляя кожу покрываться глубокими морщинами, как длинные шрамы, полученные в сражениях, искажались; как полностью чёрные глаза наливались кровью; как рот искривлялся в уродливой гримасе; как от холодной кожи исходил адский жар. — Ты ни черта не делаешь своими руками! Вечно заставляешь работать за себя этих плебеев, которых и чертями язык не поворачивается называть. Аббадон, любимый и самый послушный сын Люцифера, никогда не пойдёт против воли отца. Наверное, гены ангела наш папочка передал именно тебе, — последнюю фразу Балтазар довольно смаковал на своём языке, довольствуясь её прекрасным вкусом.       — Мне хотя бы доверяют управлением Ада, — сквозь зубы прошипел демон, ударив брата спиной о стену, прижав его к холодному кирпичу. Аббадон боролся с желанием разорвать брата на части: с одной стороны - этот змей не будет кидаться ядом в жителей преисподней, но с другой — отец запретил братоубийство, ведь Ад и так редеет. — Я первый демон во всём Аду, самый сильный во всей преисподней, не учитывая Сатаны. А ты? Бесполезное отродье отца!       — Сука! — брюнет плюнул в лицо брату. Балтазар не ожидал, что игра перевернётся и теперь его будут втаптывать в грязь. Благодаря ангельскому прошлому отца прекрасное фарфоровое лицо изменилось, став уродливой гримасой. Кожа походила на жидкий пластик, который застыл уродливой маской.       Хватка Аббадона ослабла — он опустил одну руку, чтобы стереть кислотную слюну с лица, но тут же сжал железную перчатку в кулак и со всей силой ударил брата в живот. Вместе со смехом изо рта Балтазара вырвалась чернеющая кровь. Демон ликовал — брат вышел из себя и начал драку, что позволяло и ему почесать свои кулаки и, наконец, развлечься. Прошлое сражение братьев разрушило целый круг Ада, тогда и пришлось выпускать на Землю Парки, чтобы тот пополнил запасы преисподней новыми душами, которые отстраивали бы орудия собственной инквизиции.       — Прекратили, оба! — с грохотом открылась парадная дверь, и в зал вошёл младший из детей правителя Ада.       Низкий паренёк, на вид лет шестнадцать. Длинные белые волосы падали на лицо и закрывали один глаз. По Аду ходили слухи, что младший сын повздорил с отцом, за что тот вырвал ему глазное яблоко, и теперь тот вынужден скрывать свой позор за длинной чёлкой. Никто, кроме Парки и Сатаны, не знал, правда это или нет, даже его старшие братья. Волнообразно изогнутые рога выходили из головы в разные стороны чуть выше ушей. Длинные алые губы выражали отвращение к происходящему, а их кончики с ужасной силой притягивались к земле. Блондин никогда не улыбался. Да ему это и не нужно было. У младшего брата не было никаких радостей жизни (или смерти), в то время как остальные демоны наслаждались убийствами, сексом (с другими демонами и даже душами), насилием, некоторые баловались земными и адскими наркотиками. Парки обычно сидел в стороне, собирая какую-нибудь головоломку. Но не стоит думать, что он беззащитный или беспомощный: он единственный демон, который едва не убил серафима во время переговоров с Раем. Если бы Аббадон не остановил его, война с небесами продолжалась бы и по сей день.       — Устроили тут цирк! — Парки явно было скучно в Аду, поэтому он похищал с Земли гениев, заставляя их придумывать загадки, которые сын Сатаны решал бы, чтобы хоть как-нибудь развлечь себя. Так было и сейчас: демон вертел в руках какую-то головоломку, решение которой он, наверняка, уже знал. — Прекратите! Опять разнесёте Ад на кусочки! Я не хочу возвращаться на Землю, там неимоверно скучно.       — Скучно?! Ты там хотя бы был! — закричал Балтазар, ударив Аббадона своим хвостом. По щеке старшего потекла кровь. Чёрная жизкость капала с острого подбородка на тёмные доспехи, украшая их гравировку. Но хватка Аббадона на слабела, он вновь со всей яростью ударил брата спиной о стену. — Ты вообще демон-невидимка! Даже камни веселятся больше, чем ты! — прохрипел брюнет, игнорируя острую боль.       — Балтазар, успокойся! — Аббадон швырнул брата в сторону с такой лёгкостью, словно в его руках оказался комок пуха, а не почти сто килограммов мышц. Демон стёр бурлившую кровь с лица и сквозь зубы прошипел: — Такое ощущение, что тебе задницу подожгли, поэтому ты орёшь без повода!       — Да пошли вы все! — Балтазар разъярённым зверем вскочил на ноги и зашипел на братьев. Демон понял, что всё веселье закончилось с появлением младшего. Теперь Аббадон ни под какими провокациями не наброситься на брюнета, даже если тот отрежет его яйца и скормит их ему же.       Поливая дерьмом братьев, Балтазар вышел прочь из зала. Что-то бурча себе под нос, демон спускался по винтовой лестнице. В здании почти никого не было: мало кого найдёшь в ратуше Ада, здесь живёт только Люцифер и его сыновья. Время, когда прислуге позволено находиться у королевской семьи, закончилось, поэтому каждый, кто попадётся на глаза, должен быть замучен самым жестоким способом.       Балтазар вышел на улицу. Чёрный асфальт потрескался, из-под земли вырывалось алое пламя и жалостливые крики несчастных, которых скинули в эту разверзнувшуюся бездну. Блудливые демоны гуляли по улицам города, привлекая к себе клиентов своими обнажёнными телами и извращёнными мыслями. Одна ночь — десять душ убитых, довольно немаленькая цена для Ада. Чем чище душа, тем дороже она ценится на рынке. Но Балтазар не желал развлекаться с адскими шлюхами — это ему уже давно наскучило. Демон знал, куда ему сейчас хочется.       В Аду появилась душа самоубийцы, которую небеса почему-то не хотели отдавать, развязали жестокую битву с рогатым отродьем. Демоны были крайне удивлены, что столь грязная и дешёвая душа понадобилась Раю, но при этом они не хотели отдавать пернатым то, чего те так сильно желали. Ад победил в той битве, и самоубийца остался заточённым в преисподней. Балтазару же хотелось выяснить, что такого ценного было в этом мусоре, поэтому брюнет спешил в самое большое здание Ада — в хранилище душ.       Зрелище не из приятных: огромное, многоэтажное здание сделано из чёрных веществ (почти все дома в преисподней сделаны из чёрной смолы, смешанной с кровью самоубийц, это здание не исключение). Из стен торчали человеческие конечности: руки, ноги, головы, уши, носы и пенисы, некоторые части тела уцелели, некоторым повезло меньше - их обглодали адские псы, а от некоторых остались лишь обрубки. Из заколоченных окон доносился мерзкий смех и протяжные стоны.       Яростным пинком Балтазар выбил дверь, собранную из белых костей, и вошёл внутрь. Демон пожелал привлечь к себе всё внимание, поэтому со всей своей силой хлопнул хрупкими костями, дверь едва удержалась на собственных петлях, но мало кто отвлёкся от своих дел — такое поведение не редкость в Аду. Изнутри банк душ походил на обычный людской банк, только в более мрачных тонах: на кроваво-красных стенах висели часы, которые показывали только одно время — вечность. Именно столько душам придётся торчать здесь. Содранная с людей кожа (её использовали в качестве ковров) лежала на полу, чтобы клиенты вытирали об неё ноги. Демон пошёл к персоналу.       — Где она? — рявкнул Бальтазар, обращаясь к адскому консультанту. Бронзовые волосы почти скрывали короткие бурые рога. Пухленькая демонесса подняла взгляд уставших жёлтых глаз на своего клиента. Девушка была довольно низенькая, поэтому, чтобы встретиться взглядом с высоким клиентом, ей пришлось задрать голову. Сначала консультантка не понимала, о ком говорит взбалмошный демон, но, узнав в госте принца Ада, она устало выдохнула:       — Третий этаж. Шестая дверь слева, — сказала она и направилась к кассам, чтобы помочь оформить кредит на души какому-то безызвестному демону.       Балтазар и так был в не в лучшем расположении духа — братья уничтожили остатки его настроения, буквально втоптав его в дерьмо. Но больше спров с братьями демон не любил одно: когда собеседники сами решали, что беседа окончена. Брюнет привык, что последнее слово за ним, поэтому он одарил уходившую девушку гневным взглядом. Демон щёлкнул пальцами, продолжая сверлить глазами спину консультантки. Дьяволица, позволившая себе такую дерзость, упала на колени и начала гореть, истошно вопя. Она пыталась потушить себя, извиваясь на полу, закутываясь в человеческую шкуру, но ничего не выходило — безжалостное чёрное пламя с большим аппетитом пожирало её плоть. И от тела дьяволицы осталась лишь горстка пепла и лужа зловонной смолы, в которую, проходя мимо, плюнул Бальтазар.       — Так будет с каждым, — рявкнул брюнет, обращаясь к испуганным демонам, замершим на своих рабочих местах. Мужчина со всей яростью ударил кнопку, вызвав лифт. По хрупкой стене поползла тонкая трещина, за замерла у самого потолка.       Такая выходка была не первой. Когда Балтазар был ещё ребёнком (ему тогда и ста лет не было), демону не понравилось, как на него посмотрел один из его слуг. Тогда парень изничтожил всю его семью, а кожей своих жертв обил всю мебель в своей комнате, чтобы спать и слышать их тихие стоны. Сатана был одновременно и безмерно горд за сына, и неистово зол на него.       Демон оказался возле нужной двери, «сшитой» из отдельных кусков кожи и мяса. Если потратить долгое время на изучение её поверхности, то можно было насчитать три соска и восемь пупков, но времени на такое развлечение не было. Балтазар дёрнул ручку, сделанную из третьего ребра младенца, и открыл дверь. Маленькое тёмное помещение, окон не было. У чёрно-красных стен парили огненные шары, единственное освещение в комнате. В самом её центре стоял исхудавшее и обнажённый человек. Его истощённое тело обивали цепи, покрытые острыми лезвиями. Каждый вдох, каждое движение заставляло шипы проникать глубже в плоть, выпуская наружу алую кровь и заставляя жертву протяжно стонать. У мужчины не оставалось сил, он хотел отдаться боли в ногах и упасть, но тогда бы острые клинки разорвали его душу на части.       — Здравствуйте, господин, — на вид восемнадцатилетний юноша склонил голову, увидев возможного наследника Ада. Короткие серебристые волосы не скрывали четыре серых козлиных рога. На правой половине лица — огромный шрам, рассекавший левое глазное яблоко так, что оно погрузилось в вечный туман. Второй глаз, фиолетового цвета, внимательно следил за душой, мучающейся в оковах. Худощавое тело украшал мундир, похожий на одеяния Балтазара, но без каких-либо медалей или нашивок. — Наконец, Вы пришли.       — Кто это, Маммон? — принц Ада подошёл к пленнику и с силой ткнул пальцем в уже гниющую плоть, пытаясь забраться под рёбра, чтобы нащупать внутренности. Душа устало завыла.       — Это и есть тот самый грешный плод, который возжелали Небеса, — демон почесал затылок. — Самоубийца, за которым пришли ангелы. Я не позволил себе изучить его воспоминания, господин, ождал Вас. Удостоите меня чести, узнать, что произошло.       — Хорошо, — Балтазар с силой схватил череп мужчины, запуская большие пальцы в его глазницы, чтобы достать до самого мозга.       Перед глазами демона появилась картина - последние воспоминания души перед смертью. Кровь, заливая туфли и чёрные рабочие штаны, стекала непрекращающейся струйкой на пол. Он сидел в кресле спиной к двери, в полутёмной комнате, смотря в окно. Абсолютно один. Он выждал момент, когда его дети оставят дом. Кроме него, кресла, смятого окровавленного пледа, валявшегося в углу, и увеличивающейся лужи крови, в которой валялось острое лезвие, ничего не было… Белые стены, белый потолок. Мужчина был наркоманом, поэтому и вынес всё из своей комнаты, надеясь заработать денег и купить тот яд, к которому так привык. Кровь сочилась из перерезанных вен в ладонь и водопадом устремлялась к полу, капля за каплей. С каждой кровавой крупинкой душа уходила из уставшего и измученного тела. На голове мужчины — полицейская фуражка, а в кармане — полицейский жетон. Коррумпированный представитель порядка-наркоман-самоубийца — явный претендент в Ад.       Балтазар постепенно возвращался назад, поскольку разум самоубийцы угасал, но демон пожелал задержаться в воспоминаниях измученной души. Отворилась дверь, с силой врезавшись в стену и оставив в ней небольшую вмятину. В комнату вошёл молодой мужчина, в полицейской форме. Заметив лужу крови, он подбежал к трупу и начал его трясти, надеясь вернуть к жизни, но поздно.       — Отец! Отец! Зачем?! — орал он, стараясь перевязать глубокие и длинные раны.       Смотря на кровь, текущую из руки, мужчина упал на колени и зарыдал. Всхлипы становились всё реже и тише. Душа покидала мёртвое тело. Темнота. Холод. Голос: «Отец! За что?! Почему ты не подумал о нас?!»       — Добро пожаловать, — губы Балтазара растянулись в ехидной улыбке. Смертник был давно ему знаком. — Как я мог тебя не узнать? Ты же тот самый Рен, ублюдок, заключивший сделку, продав душу собственной дочери. Ты убил милую девочку, чтобы мы дали тебе пятнадцать лет жизни, избавили тебя от рака, чтобы ты мог продолжать свою гнилую жизнь. Её душа, кстати, была ужасно вкусна, великий деликатес за последние сотню лет, — раскатистый смех заставил стены комнатёнки затрястись. — Что же ты не дотерпел? Прожил-то всего четыре года. Зря убивал дочь! — демон обнял мужчину за плечо, вглядываясь в его иссохшее лицо. — Ты помнишь, как она кричала, когда ты вонзал в неё нож? А помнишь удивлённые глаза того парня, когда ты, обвинив его в убийстве подростка, подстрелил? Три пули, чтобы наверняка! Теперь тебя ждёт вечность… — последнее слово эхом гудело в голове грешника. — Ты сам себе вынес такой приговор ещё, когда призвал одного из нас, надеясь избавиться от опухоли, чтобы продолжить накуриваться и пить в хлам.       — Я в Аду? — хрипя, спросил Рен.       — Если сравнивать твою прошлую жизнь и Ад, то я даже не знаю, где и был твой Ад. Возможно, тебе здесь даже понравится, — Балтазар постучал полицейского по щеке. — Ведь там, наверху, мир душевнобольных, которые пытаются осмыслить свою жизнь и найти цель своего существования. Глупцы! Их души нужны лишь для того, чтобы нам было чем расплачиваться! — засмеялся демон. — А знаешь, какое наказание мы придумываем для демонов? Нет? Мы забираем их силы, делая их смертными, и отправляем на землю с осознанием того, что они скоро вернутся в Ад и станут жертвами своих же кошмаров. Рано или поздно они подыхают и становятся нашей валютой. Ангелы делают также. Они надеются, что провинившиеся осознают ошибку, но нет… падшие ангелы становятся нашими! Нашими! Они никогда не меняются. Почти никогда… Они не становятся лучше. Земля только больше оскверняет их.       — Я не понимаю, о чём ты, — хрипела душа.       — Со временем поймёшь. У тебя будет вечность, чтобы понять, — демон отошёл от мужчины. — Не понимаю, зачем эта душа нужна ангелам. Она ничего не стоит, да и на ней сколько грехов. Пьяница, пить начал после смерти жены, которая не выдержала рождение третьего ребёнка. Тогда на свет появилась та девочка, душу которой Рен потом продал, чтобы прожить четыре года в страхе перед судом. Он оставил двух сыновей совсем одних. Хотя они и не малые дети, но всё же…       — Хм… зачем же он ангелам? — Маммон задал вопрос, понимая, что ответа не получит.       — Эта душа ничего не стоит. Мне жалко демона, которому достанется этот хлам. Я посоветуюсь с отцом, — Балтазар поспешил прочь. Душа настолько стухла, что даже сыну Сатаны становилось дурно в её обществе.       Балтазар довольно хорошо знал этого смертника, ведь демон присутствовал на заключении сделки. Мужчина был в полном отчаянии: старая, мятая одежда, порванная на локтях и коленях; всё тело в ссадинах; лицо опухло от постоянных драк; от тела воняло перегаром, мочой и говном. А ещё капитан полиции: единственное, что он не успел продать к тому времени - своё звание. В тот момент нельзя было сказать, что это человек, скорее драный пёс, вылезший из канализации. Просто тело. Старое, потрёпанное, изношенное тело. Мужчина просил избавить его от рака, чтобы тот опять мог пить алкоголь, употреблять наркотики, курить травку и спать с дешёвыми шлюхами.       Жизнь за жизнь — условие договора. Рен продал душу дочери, чтобы продолжить своё развязное существование. Он убил дочь собственноручно, а потом нашёл «убийцу», обычного прохожего с улицы, якобы стараясь задержать, убил его, чтобы тот не дал показания против настоящего демона в людском обличии. Два убийства плюс сделка — билет в Ад. Но ему мало. Он решил покончить жизнь самоубийством, обеспечив место «в первом ряду».