Ад на земле, или Как соблазнить демона

      В главном зале как обычно темно — его хозяин избегал света. Окон в этом помещении не было, лишь огонь на факелах бледно светил, вырезая из мрака кусочки силуэтов. Трон — огромное кресло, обитое чёрной кожей, с черепами на подлокотниках-костях. Сидеть на таком троне часами неудобно, по крайней мере, человеку, однако сидящий на троне им и не был.       История сохранила много его имён: Люцифер, Вельзевул, Сатана, Мефистофель. Его лицо видели давно, оно было не тайной в далёкие времена, когда он был ангелом на небесах, любимчиком Бога. В Аду же он никогда не выходил из мрака и не открывал лица. Даже сыновья видели его лишь раз, во время рождения. Тогда черты лица Люцифера ещё не стёрлись от тысячелетий, прожитых им. Он был абсолютным властителем Ада и, как считали все, сосредоточением вселенского зла.       Двустворчатые двери открылись с протяжным скрипом, и в зал вошёл Балтазар. Высокий черноволосый мужчина, одетый в чёрный мундир, резко оттенявший его бледную кожу, подчёркивал красоту его натренированного тела. Мелкие бесы и низшие демоны расступились, пропуская принца Ада. С каждым шагом они выполняли реверансы, склоняя головы всё ниже и ниже к полу, пока короткие рога не начали стачиваться о камень. Плавными движениями брюнет приблизился к трону и поклонился.       Мефистофель посмотрел на сына. Все демоны, бесы, черти и даже души, которые ему приводили, чтобы король мог насытиться, преклоняли колено, и этот демон за свои выходки должен был испачкать штаны в тысячилетней пыли, но дерзость Балтазара не позволяла ему сделать этого, поэтому он лишь немного наклонил подбородок. Столь дерзкий поступок был дозволен лишь среднему сыну Сатаны, ведь Балтазар — демон, уводивший людей с правильного пути. Ему были подвластны все смертные грехи: Похоть, Гнев, Лень, Чревоугодие, Тщеславие, Зависть, Жадность. В Аду его называли змеёй. Такой же скользкий, хладнокровный: атакует без предупреждения, гипнотизирует свою добычу, а потом поглощает её. Искуситель — третье его имя. Его голос очаровывал сотни жертв, заставляя их убивать и предавать.       — Прочь! — Люцифер обратился к низшим демонам. Его голос раскатами грома разнёсся по всему залу, заставляя мелких жителей Ада трястись от ужаса. — А вы двое, сюда, немедленно!       Мелкие бесы, кланяясь, покидали тронный зал в страхе разгневать повелителя. Из темноты показалось ещё два силуэта: Парки и Аббадон. Эти демоны в отличие от брата преклонили и, дождавшись позволения отца, встали рядом с братом.       Парки — демон судьбы. Лишь чертей, созданных младшим сыном, выпускали на землю, чтобы те искали чернейшие души на Земле и приводили их в Ад. Парки — единственное дитя Ада, которому удалось убить серафима в битве несколько сотен лет назад. Блондин даже не колебался в тот момент: вырвал сердце и впервые за свою жизнь улыбнулся. С того случая войны между Адом и Раем стали ожесточённее. Ангелы перестали осторожничать - забыв о присущем им состраданию, они отвечали жестокостью на жестокость. Парки иногда притаскивал в Ад души едва живых молодых ангелов, которые не могли вернуться на небеса из-за сильных ран и оторванных крыльев. Под землёй младший носил имя медведь- он разрывал жертв на части, хотя с виду он мускулатурой и не блистал.       Аббадон — демон-разрушитель, командующий адскими войсками. Храбрый генерал, разбивающий ангельские войска, безжалостно обрезающий им крылья, разрывающий их золотые нимбы. Не раз старший брат был пойман архангелами и отправлен в райскую тюрьму, но, не способные убивать, ангелы не могли остановить побег рогатого демона. Старший сын контролировал всех наёмников мира, а также Ада и Рая (да, даже на небесах есть падшие , нарушившие заповедь), да и сам он был неплохим убийцей, легко и без следов убирал неугодных, будь то демон или человек (с обычными ангелами было сложнее, но и такое не редкость).       — Что скажешь, сын мой? — низкий голос эхом разнёсся по пустому залу.       — Мой повелитель, это обычный смертник, с которым мы заключили договор несколько лет назад. Он по уши утонул в дерьме. Такие души небеса нам должны отдавать, ещё и доплачивать, чтобы мы согласились её содержать, — демон надменно фыркнул. — От него ужасно смердит, даже не знаю, куда его деть.       — Почему ангелам так понадобился этот смрад? — стены задрожали от тяжёлого вздоха.       Перед глазами промелькнула картина кровавого побоища. Генерал в белом и генерал в чёрном схлестнулись в яростной борьбе. Алая кровь пачкала мундиры и оружие. На телах появлялись глубокие раны, которые, заживая, всё равно оставляли шрамы. Белокрылые напали на первое кольцо Ада, надеясь спасти только что попавшую в него душу. Сначала воинам небес это удалось, но Аббадон вырвал обессилившую душу из рук праведников.       — Не знаю. При виде такой грязной души мне становится плохо. Я ещё никогда такого не встречал. Даже Гитлер не обладал таким зловонием, — несмотря на свой пылкий нрав Балтазару всё же не хватало дерзости взглянуть на отца. Внутренний голос настойчиво твердил — это может стать последней его выходкой.       — Парки! Что ты думаешь? — блондин был крайне потрясён, но старался не показывать это. Однако его огромные от удивления глаза выдавали весь его шок, ведь отец почти никогда не обращался к младшему из сыновей.       — Что-то с его душой не так. Нам известно, если небо сражается за души: или это ангел, или это ни в чём не повинная душа, или у него в родственниках ангелы. У этого, вроде, прадед был светлым. Но я не думаю, чтобы за такую тухлую душу столько ангелов пало.       — А что, если… — привилегия высших демонов — можно начинать говорить без позволения Люцифера, поэтому Аббадон решился поделиться своими мыслями. — Он ведь был полицейским, что если он спас какую-нибудь ангельскую задницу?       — Всё возможно, — голос короля Ада напоминал скрежет метала. — Даже я не могу предугадать и узнать, в чём эта причина.       В зале повисла угнетающая тишина. Мефистофель постукивал длинными пальцами по черепушке на подлокотнике.       — Балтазар! — брюнет не ожидал, что отец обратится к нему по имени. Такой почести удостаивался только Аббадон и Парки. Балтазар лишился своего имени после очередного инцидента. — Я знаю, как ты хочешь попасть на Землю, поэтому я позволяю отправиться тебя туда. Поживи в городе, откуда нам доставили эту душу, разузнай что-нибудь. Тем более, после прошлой битвы с небом мы потеряли много демонов, да ещё и эти прохвосты ограбили один из банков душ. Запасы Ада слегка исхудали. Пополни их.       — Да, мой господин, — лишь сейчас Балтазар преклонил колено, показывая всю благодарность за столь желанную возможность.       — Почему именно Балтазар? — Аббадон редко мог держать язык за зубами, если был с чем-то не согласен. — Мы все знаем, какой он…       — Ты не согласен с моим решением?! — грозно спросил Люцифер, взбешённый тоном сына. — Так и скажи, возрази мне!       — Каюсь, мой повелитель, — старший сын поклонился. — Позвольте мне удалиться.       — Позволяю, — Аббадон спешно покинул зал, боясь разозлить правителя Ада и лишиться всех своих привилегий. — Балтазар, сегодня ты покинешь Ад. На Земле ты должен выяснить, что не так с душой этого самоубийцы, — оба брата были в шоке. Чтобы король Ада, говоря о валюте этого мира, употреблял слово душа, а не мусор, отброс, хлам или говно… — Пополни запасы Ада, но не переусердствуй: не надо сравнивать город с землёй, не надо убивать ангелов, которые населяют город, не надо убивать демонов и не надо открыто демонстрировать, что ты дитя преисподней, спрячь хвост и рога. Ты свободен! И не посрами меня.       — Да, мой повелитель, — вновь поклонившись, Балтазар покинул тронный зал, стараясь сдержать в себе детскую радость. Его тёмную душу переполняло наивное счастье — наконец он вкусит Землю, после стольких столетий заключения здесь.       — Парки! — Сатана не доверял никому, поэтому всегда имел несколько запасных планов. — Как только я пойму, что пахнет жареным, сразу же отправлю тебя на Землю. И вот ты не ограничивайся ни в чём.       — Слушаюсь, — мягко, почти прошептал младший сын, понимая, что ему отец доверяет больше, чем остальным.       Балтазар был так воодушевлён, что, покинув покои отца, пританцовывал: его резкие па расталкивали редких прохожих на улицах Ада. Одному даже посчастливилось упасть в пламенную расщелину и стать пленником преисподней, подобно гнилыми душам, но принца это ни капли не волновало, ведь у него появилась новая игрушка, новое развлечение — Земля. Демон спешил к выходу, стараясь вернуть себе былую невозмутимость, хотя внутри всё полыхало.       Средний сын Люцифера постепенно переходил из круга в круг, неторопливо приближаясь к первому, долгожданному кругу, где и был выход из Ада. Чтобы души не могли выбраться из преисподней, или демоны, которым нельзя покидать Ад, не пытались сбежать от наказания, у входа стоял страж. Люцифуг Рофокал — премьер-министр Ада. По слухам, он родился от семени Сатаны. Однако этот слух не воспринимали всерьёз, ведь все знали какая «правда» звучала под поверхностью земли. Люцифуг обладал ангельской внешностью — платиновые кудри, как у мраморной куклы, ложились на плечи, глаза цвета расплавленного серебра. Если бы не длинные чёрные рога, его можно было бы отправлять на разведку к ангелам. Рофокал — один из самых коварных демонов Ада. Он управлял чувствами людей, мог совратить кого угодно, от школьника до монарха, одним взглядом серых глаз. Многие были готовы умереть за его мимолётную, пошлую улыбку.       Балтазар вовсе не ладил с охранником Ада: три раза они разрушали врата, сражаясь между собой из-за колкой фразы. Брюнет был готов искупать Люцифуга в святой воде, облить его освещённым маслом и поджечь, вонзить в самое сердце серебряный крест, но убийства себе подобных в Аду запрещены.       Вместе с министром у входа стояла высокая фигура, походившая на древнюю статую, — Моф. Длинные каштановые волосы, собраные в хвост, окаменели, и даже ураганы, иногда путешествовавшие по Аду, не могли сдвинуть и волосинки на его висках. Глаза закрывала чёрная повязка - эта мера была вынужденной. Его янтарные волчьи глаза несли смерть, одного взгляда хватало, чтобы погибнуть. Демон-оборотень — единственное существо преисподней, участвовавшее во всех битвах с небом, ведь он самый старый из жителей Ада. Первое творение Сатаны сейчас охраняло вход в царство вечных мук. Оборотень даже был страшнее, чем Цербер, сторожащий третий круг Ада.       — Что ты тут делаешь? — спросил Люцифуг, обращаясь к сыну Люцифера. Прекрасному демону совершенно не нравилась новая компания, особенно, когда в тёмной фигуре он рассмотрел старого соперника.       — Отец отправил меня на Землю, чтобы я кое-что разузнал. Выпусти меня! — крикнул Балтазар, не желая тратить драгоценное время на пернатоподобного демона.       — А что, если ты обманываешь меня? А? Что, если ты лжёшь? — заулыбался министр Ада, понимая, что сейчас вся власть в его руках.       — Прекрати издеваться! Ты же знаешь, что это правда. Хватит выделываться, — брюнет скрестил руки на груди, понимая, что без словесной перепалки не обойтись.       — Возможно, я знаю, что ты говоришь правду, — хранитель врат явно не хотел выпускать Балтазара из преисподней, — но я никого не должен пропускать. И что же мне делать? Выпустить тебя и, возможно, нарушить приказ нашего повелителя, или же отказать тебе…       — И потом так получить от Сатаны, что ходить не сможешь, — перебил его змей.       — Ты смеешь нам угрожать? — Моф повернул голову в сторону Балтазара, словно видел его сквозь повязку.       — Я не смею вам угрожать. Но вы поймите, если вы не выпустите меня, то Сатана нашлёт на вас Инкубуса, — усмехнулся брюнет. — Ведь его приказам никто не смеет перечить.       Инкубус — демон-любовник мужского пола. Он любил наказывать своих любовников во время секса. Демон совсем не жалел партнёра: иногда рассекал плоть до мяса, мог откусить кусок кожи, нанося удары плетью, мог заставить потерять сознание. Никто не любил добровольно пересекаться с демоном похоти.       — Проходи, — холодно выдохнув, Люцифуг открыл ворота - Сатана давно сообщил ему, что Балтазара следует выпустить, но на последок хранитель врат хотел насладиться недовольной миной соперника, однако за промедление может последовать наказание. Лицо мужчины стало бледнее — один раз уже «повезло», Сатана в наказание приказал ему провести ночь с главным любовником Ада. С тех пор на его коже осталось несколько напоминаний, о которых прекрасный демон не желает говорить.       Огромные ворота, сплетённые из чёрных костей, непослушно открылись. Мало кого они выпускали наружу, лишь запускали внутрь. Балтазар, праздновавший вторую за сегодня победу, неспешно подходил к вратам, надеясь насладиться каждым мгновением этого прекрасного дня. Одна из душ, заключённых в Лимб, решилась бежать. Истощённое тело, едва прикрытое рваной тканью, из последних сил рванулось к вратам.       — О, Моф, кто-то собирается бежать, — небрежно кинул министр Ада, облокотившись на одну из колонн. Люцифург не любил марать руки, но обожал наблюдать за муками истощённых тел. — Делай что хочешь. Я не волен останавливать тебя в таких вопросах.       — Слушаюсь, — поклонился демон.       Оборотень медленно пошёл вперёд, снимая со своих глаз чёрную повязку. Душа рвалась вперёд, забыв о стражах, охранявших преисподнюю. Ткань упала на осушенную землю. Моф открыл янтарно-жёлтые глаза. Беглец, случайно бросив наполненный на спасение надеждой взгляд на одного из охранников, замер. И без того почти осушенное тело становилось живым скелетом — кожа буквально кипела вместе с кровью, мышцами и сухожилиями, и лишь кости оставались неизменными. Прежде чем поднять с земли повязку и завязать глаза, Моф позволил устремить взгляд вверх и насладиться хоть какой-нибудь картиной, кроме черной черноты. И, когда глаза скрылись за чёрной пеленой, на месте глупца уже стояла статуя - кожа, обтягивавшая кости, окаменела. Вот что будет, если ты поддаться ложной мысли о побеге, — навеки станешь камнем. Это наказание отличалось от наказания Медузы Горгоны. Женщина заставляла окаменеть не только тело, но и душу, её магия действовала только на людей. Моф же обрекал на такую участь только тело, а душа получала вечность, а нет ничего хуже вечности, даже для жителей Ада. Его магия действовала на всех без ограничения, поэтому он и скрывал свои глаза. Поговаривали, что оборотень однажды позволил себе взглянуть на Сатану (заклятие не подействовало в полной мере — у Люцифера окаменел лишь один ноготь на мизинце), за что был наказан — был превращён в мелкого щенка на долгие тысячилетия.       Балтазар сделал решительный шаг из Ада и оказался в каком-то затхлом переулке. Кругом воняло — сырость, мусор, моча, гниение смешивались в один прекрасный аромат, от которого подкашивались ноги темнело в глазах, а поздний ужин подступал к горлу. Тучи заволокли небо, спрятав ночное светило. Демон стоял в тени, наблюдая за уснувшим городом. На улицах никого не было. Тишина. Подул ветер, играя в кронах деревьев, шелестел их листьями. Брюнет наслаждался холодным дуновением. Если бы он мог, то, наверное, пустил бы слезу счастья. В Аду не было ничего, что могло хоть как-нибудь остудить огонь инквизиции, любой ветер или ураган нёс в себе жар такой, что даже некоторые черти сжигали свои лёгкие, по глупости продолжая дышать. Балтазар наполнил грудь ледяным воздухом, надеясь запомнить первый земной вдох.       — Мы повеселимся здесь! — мужчина оглянулся вокруг. — Но, как сказал отец, никто не должен знать, кто я, поэтому… — он щелкнул пальцами. Вытянутые рога исчезли, а длинный хвост постепенно растворился в воздухе. — Этот мир узнает меня таким.       Балтазар, усмехнувшись, хотел сделать шаг вперёд, но что-то заставило его передумать. Демон заметил шевеление за углом, тень старалась не выдавать своего присутствия.       — О-па, а ты кто? — брюнет резко развернулся.       — Не подходи ко мне! — закричала молодая девушка, начиная отходить назад. Она стала случайной свидетельницей, за это ей нужно было ответить.       — Извини, ты видела то, что тебе нельзя, — демон, оказавшись около незнакомки, провёл ладонью по её лицу. — Я пообещал кое-что моему отцу, — он наклонился к ней и прошептал прямо на ухо. — Никто не узнает, что я сын дьявола. Поэтому...       Девушка и закричать не успела, как Балтазар ловким движением обезглавил её. Хрупкое, стройное тело с грохотом упало на землю. Жертва была одета очень откровенно, видимо, торговала телом на улице. Из шеи полилась алая кровь, оставляя на асфальте лужи. Демон всё ещё держал голову жертвы. Светлые волосы запутались во множестве колец Балтазара. Из зелёных глаз лились слёзы, размазывая тушь по щекам.       — Вы, людишки, такие хрупкие, — брюнет слизал слёзы с щеки своей жертвы. — Давно я не ел человеческих сердец. У нас, в Аду, это самый дорогой деликатес. А тут бери — не хочу. Мне определённо нравится. Но не нужно особо увлекаться, не хочется призывать апокалипсис.       Это было первое убийство Балтазара на земле. Первое, но далеко не последнее.