Be my misfortune

Ноябрь щекотал лицо девушки холодным ветром. Верхняя площадка башни открывала вид на хижину Хагрида и Запретный лес. Сейчас она просто смотрела на восходящее солнце и не верила что, оно может взойти. Ей казалось, что все остановилось. Жизнь школы, юных волшебников и учителей, и, конечно же, её. Тело пронзило током. Меленькие разряды прошлись между кончиков пальцев и последовали дальше, останавливаясь на губах. После окончания первого состязания девушке знатно влетело от мадам Помфри, а после и от Гермионы. Гриффиндорка явно не понимала, почему девушка сторониться Гарри, и при первой же возможности старается скрыться из виду. Солнце поднялось над горизонтом, освещая слабыми лучиками лицо когтевранки. Как же ей хотелось, чтобы эти лучи прожгли дыры на её коже, в итоге, заставив её сгореть заживо. Было время спускаться к завтраку. Только она переступила порог Большего Зала, как взгляды всех присутствующих впились в неё. Хотелось выколоть им всем глаза. Конечно, кто бы отвёл взгляд от прекрасной блондинки, облачённой в мантию, которая спереди ничуть не скрывала облегающее платье и худые ножки? Крам уже было поднялся, дабы поприветствовать с выздоровлением подругу, но был пригвождён к месту магией исходящей от девушки. Её было настолько в избытке, что сочилась на всех вокруг, она заткнула рты шепчущимся девчонкам из её факультета и села в конце стола, поодаль от всех. Через гриффиндорский стол она видела всех представителей змеиного факультета, кроме… Лайт поспешила отмахнуться. Произносить не то что имя, а просто его фамилию не хотелось даже мысленно. Светловолосый вошёл в зал гордой и неспешной походкой в компании Паркинсон, которая, сжав его холодную и расслабленную ладонь, что-то щебетала, но её слова утопали в шуме остальных. Амелия перевела взгляд на яблоко в собственной руке, которое было предназначено на завтрак, но отложила его. Прежде заманчиво-красное, оно пожелтело и покрылось гнилой корочкой. Чай в чашке постепенно начал закипать, расшатывая сам сосуд и она удержала его рукой, чтобы никто не заметил. В таком состоянии идти на Зельеварение было плохой идеей, но пропустить ещё один день занятий после недельного перерыва было непозволительно. Девушка перевела взгляд на преподавательский стол. Альбус Дамблдор слушал то, что говорила ему МакГонагалл, рассматривая её. Директор заметил. Допив чай, девушка спешно покинула помещение, направляясь в кабинет зелий. В прошлый раз она была в паре с Малфоем, но не сегодня. Она не желала этого, но, так как пришла первой, была вероятность, что он займёт место рядом с ней, поэтому уткнулась в учебник, читая тему сегодняшнего занятия. В кабинет вошла шайка слизеринцев, а за ними и Бут с Корнером, что учились на её факультете. К счастью, Паркинсон не так хорошо сдала СОВ, чтобы находиться на уроках Снейпа. Малфой занял место рядом с ней. Конечно, прилично отодвигаясь, но рядом. Когда в класс вошло Золотое Трио, она уже думала было пересесть к Гермионе, но его голос заставил не двигаться: — Не делай глупостей, Лайт, ты знаешь, что мы лучше вместе сработаемся. Тем более, только ты и грязнокровка Грейнджер хоть в чем-то разбираются. — Тогда, может, пересядешь к ней? Потому что я не желаю долго находиться в твоей компании. — А я не хочу марать свое имя, сидя рядом с магглорождённой. — По-моему, это твои проблемы. Когтевранка закинула книгу в сумку и пересела на парту назад, словно говоря этим: «Лучше пересаживайся к Грейнджер». Парень сцепил зубы, да так, что вены выступили на висках. Переборов гордость, он поднялся, бросая свою сумку на парту прямо рядом с новенькой. — Если тебе что-то неясно в моих словах, я могу повторить. С остолопами я сидеть не собираюсь, так же, как и с грязнокровками. Он уперся руками о парту, наклоняясь к её лицу чуть ближе, но сохраняя дистанцию: — Тебе ясно? Стальные глаза девушки метнулись к перевязанным рукам Малфоя. Перебинтованы они были преплохо, видно, Паркинсон постаралась. Не дождавшись ответа, он снова опустился на стул, под вопросительные взгляды Поттера и Забини: — Что, шрамоголовый, что-то интересное увидел? — Ты хочешь нарваться на конфликт, Малфой? У тебя не выйдет. Блондин усмехнулся. В его глазах был какой-то суицидный огонёк. Да, он хотел вывести Поттера так, чтобы тот съездил ему по лицу, чтобы кровь захлестнула легкие и выходила вместе со смехом. — Хм, — парень достал из сумки сегодняшнюю газету, на первой полосе которой пестрила фотография целующихся Лайт и Поттера, а рядом фотография его и новенькой, хотя на ней не было ничего такого, — Потти, а тебя не смущает то, что я сижу с твоей девушкой? Ответ он не получил, только Гермиона шепнула другу что-то в стиле: «Он просто тебя хочет вывести, держись». — Интересно, почему ты не здесь. Может, мне повторить то же самое, что в этой газете? Брюнет впился в него бешеным взглядом. — Странно, что Скитер успела сфотографировать только такую мелочь, да, Лайт? — слизеринец даже не повернул к ней голову. Гриффинорец подорвался с места, и, пресекая расстояние в секунды, врезал кулаком по его самовлюблённому лицу, а после выволок из-за парты за воротник, бросая в сторону другого стола. Гермиона в ужасе вскрикнула, бросаясь к Рону, который, казалось, тоже не прочь пару раз заехать Малфою по роже. Только Забини и Нотт сидели спокойно, уверены в том, что он сам разберется, но в случае чего уже разминали кулаки, поглядывая на всполошившегося Уизли. — Что, Поттер, уже поразвлекаться с твоей подружкой нельзя? Еще один удар пришелся куда-то в челюсть. Снадобья и зелья с характерным треском разбились об пол. — Слабовато, — подбирая языком хлещущую из губы кровь, бросил староста. Гарри снёс его с ног, повалив на пол, прямо на разбитые колбы, которые вонзились сквозь мантию прямо в спину. Лайт наблюдала за этим всем из-под прикрытых век. — Он убьет его, — раздалось где-то сбоку. От очередного удара лицо блондина повернулось в её сторону, разбитые губы были искривлены в улыбке. — Ударь же его! — вскрикнул Теодор. Амелия прикрыла глаза. Смотреть на это было невозможно, так же, как и сохранять холодность. Сердце колотилось, разбиваясь от рёбра, а душа дрожала. — Драко, ударь его в ответ! — уже не выдержал и Забини. Его глаза были прикованы к Лайт, которая кивнула. Ударом в солнечное сплетение, Драко заставил гриффиндорца утерять бдительность, и теперь был его очередь бить. Удары были настолько мощные, что он уже не разбирал, чья кровь у него на костяшках. Гермиона и Рон пару минут назад побежали в Больничное Крыло за мадам Помфри, а Забини с Ноттом умчались в поисках профессора Снейпа. Лица и тела обоих парней были изувечены и истекали кровью, движения рук отдавались режущей болью. — Хватит уже! — Лайт подорвалась с места и, стуча каблуками, направилась в сторону застывших парней. Гарри, казалось, вот-вот отключиться, а Малфой поднялся. Было видно, что ноги его еле держат, он вытер подбородок от крови бинтом на руке, который был ничуть не чище. В кабинете они были одни, не считая, все же потерявшего сознание Гарри. Блондин переступил его тело и подошёл ближе к девушке. Она провела взглядом по каждому выступающему синяку, по каждой ссадине, по каждой капельке крови, которая скатывалась и падала то на пол, то марала мантию слизеринца. Звонкая пощечина оглушила даже Амелию. Голова парня чуть улетела в сторону, а после он пальцами тронул челюсть, которая, видимо, изрядно болела. — Мозги совсем отшибло? Правильно мне говорили, что ты на голову больной. Скажи честно, это у тебя наследственное? Глаза девушки горели, всё тело её, казалось, полыхало и дрожало: — Признайся, что тебе понравилось, — он прижал новенькую к парте. — Ты что, пьян? — Скажи это. — Черт, — едва слышно сказала та, когда его начало шатать из стороны сторону, — ты ненормальный. Она прижала руки к его плечам, пытаясь придержать. — Если ты вырубишься, я обещаю, что добью тебя. Парень хохотнул: — Ты этого не сделаешь, потому что я привлекаю тебя. Блондинка закинула его руку себе на плечи, перенимая на себя часть веса. — Конечно, всегда в моей вкусе были чёртовы самовлюблённые засранцы, которые специально лезут в драки, пьют и после ещё пытаются что-то доказать, — с сарказмом произнесла та. — А может, я специально хочу в Больничное Крыло, потому что ты там? — А может, тебе нужно меньше пить? В дверях показалась колдомедик и профессор Снейп вместе с остальными, они склонились над Гарри, а Снейп окинув взглядом крестника и, скомандовав Лайт довести его в лечебницу, начал снимать баллы и что-то говорить другой старосте, Гермионе. Каждый шаг парню давался с болью, которую он ощущал едва ли наполовину. Ничего его так сейчас не волновало, как женское тело рядом, его пальцы крепче сжались на плече девушки, замазывая платье кровью. Его тело начало обмякать: — Малфой, — она прижала его к стенке, ловя мутный взгляд, — вот не смей бросать на меня своё бренное тело. Драко, — она положила ладонь на его лицо, — помоги мне отвести тебя в Больничное Крыло. Глаза в глаза. Он наклонился к её губам, только сейчас замечая, что выше на целую голову. Поцелуй с привкусом крови. Она отвечала. Он изменил ей. Изменил самому себе. С долбанной Паркинсон. От этого факта становилось не по себе. Как он мог шарить руками по телу сокурсницы, которая даже пальца не стоила этой грёбанной Лайт? Как он мог целовать не те губы? Как ему было не мерзко делать это ночью, затащив её в свою комнату? Скольким в ласках не отказывала Пэнси? Скольким говорила «да» Лайт? Почему-то он был уверен, что никому. Он был уверен, что тот поцелуй с золотым мальчиком был не её инициативой. Он был уверен, что она так и не ответила. Но сейчас…она говорила «Да» ему. Пожирателю Смерти, тому, кто в скором должен стать убийцей. Тому, кто постоянно подчинялся воле родителей, тому, кто был вечно испорченным. — Когда ты поправишься, я даю слово, что выбью из тебя всю дурь, Малфой. Облизывая его кровь на своих губах, Амелия вздохнула. — Абсолютно всю. Особенно ту, которую ты сейчас активно пользуешь. Ты понимаешь, что я никогда не захочу быть с тобой? Ты понимаешь, что одно твоё имя и фамилия вызывает у меня отвращение? Если ты хочешь чего-то добиться этим, то тебе это ничего не даст. Я как говорила нет, так и буду говорить нет. Я никогда не стану твоей в любом смысле этого слова. Усмешка озарила его измождённое лицо: — Но ты уже моя. Тело блондина полностью обмякло, спускаясь по стенке.

***

За неделю дежурства в свободное время в больничном крыле, девушка не подошла ни к кому из парней. Гарри пытался как-то заговорить или хотя бы словить её взгляд, но девушка не отвечала. Обычно она была в послеобеденное время, поэтому их контакт начинался и заканчивался только на том, что девушка приносила еду и иногда ставила на тумбочки обоих зелья. Что насчет Драко, то парень не проронил ни слова с тех самых пор, как пришёл в себя. Он пользовался своим положением у окна и всегда пытался что-то там высмотреть. Иногда он переводил взгляд на потолок, кажется, он выучил все мелкие трещинки на нём. За эту неделю чего только ни происходило в палате, друзья обоих парней, если, не приведи Мерлин, им приходилось пересекаться, заводили скандал на пустом месте. Этот шум был невыносимым. Магия, сочащаяся из девушки часто выкидывала какие-то штучки, как например, окатить всех скандалистов водой или отнять дар речи, ненадолго, правда. Помимо этого, девушка часто заседала с Гермионой в библиотеке и даже договорилась сходить с Крамом на выходных в Кафе мадам Паддифут, явно не зная, что это за заведение. Поэтому, облачившись в вещи потеплее, девушка встретилась с ним у фонтана. Болгарин долго и сумбурно рассказывал о Дурмстранге, о правилах и местности, что окружает школу, и обычаях. Как только в поле зрения показалось это кафе, девушка пошла на попятную. Эти розовые вывесочки, бантики и прочее угнетали. К счастью, парень отнёсся с пониманием, и теперь они держали курс на «Три метлы». Дверь тихо закрылась за ними, напоследок брякнув колокольчиком. Брюнет помог девушке снять пальто и присесть за столик. — Давай я схожу за чем-нибудь выпить. — Содовую с вишнёвым сиропом, если не трудно. Дурмстранговец кивнул и удалился к барной стойке, оставляя когтевранку наедине со своими мыслями. В помещении царил смех и дружеские разговоры давних знакомых. Что бы было, если бы она сразу отправилась в Хогвартс? Был бы он сожжён так же, как с Haru? Были бы все…она не хотела об этом думать. Возможно, если бы ничего этого не было, у неё были бы друзья, какие-то взаимоотношения с сокурсниками, и сама она была бы не такой. За окном кружились опадающие листья. Слизеринский стол начал галдеть и присвистывать, как стая собак, когда колокольчик над дверью звякнул. В проходе застыл едва ли ликующий Слизеринский Принц. Его ладони были всё так же перебинтованы, а над бровью и на губе были наложены швы. Она знала, что он видел её в окне. Знала, что он видел, с кем она здесь находиться, но даже не посмотрел в её сторону. Почему ей хотелось ощутить на себе этот надменный, вечно холодный взгляд? Потому что хотелось растопить лёд, сжечь всё его нутро, усмехаясь так же дико, как он в драке с Поттером. Девушка перевела взгляд на своего спутника, который поставил перед ней напиток. — Не думай о плохом, — после недолго паузы он продолжил, — Этот Драко Малфой любит вляпаться в неприятности по уши. Вероятно, помахать кулаками тоже. Светловолосая непонятно дёрнулся плечами. — Мне до него дела нет. То, что было в газете, — полная чепуха. — Журналисты любят усложнять жизнь. Любую стычку переделывают в скандал. Я слышал, он что-то не поделил с Поттером. — Да. И получил по заслугам, — она смотрела в окно, отхлёбывая выпивку. По стеклу начали ползти морозные рисунки, быстро сковывая и оконную раму. — Что за…– Виктор не успел договорить, как стекло разлетелось и тысячами осколков полетело в них, заставив пригнуться. Вместе с ними в помещение проник ледяной ветер, шум которого заставлял закрыть уши и собираться в спешке. Половина студентов покинула помещение и, видимо, вовремя. Весь дом быстро оброс льдом, грозясь заморозить всё вокруг. Окна один за другим разбивались под невидимым давлением. В таверне почти никого не осталось, Крам пытался вытащить Амелию из-под стола, схватив за руку, но, только они дошли до выхода, дверь разлетелась в щепки. Одна из которых прилетела ловцу по голове и отключила. Мадам Розмерта давно спряталась за барной стойкой, над которой один за другим от льда и ветра начали трескаться напитки с выпивкой, вызывая её крик. Сконфуженная студентка оглядела свои заледеневшие руки, и она могла поклясться, что все происходящее исходило от неё. Но раньше такого не было, и она не знала, что делать. Она прижала их к груди, пытаясь мысленно собрать все частицы магии в себя и прекратить это. Получалось плохо. Лампочки потрескались, а свечи давно затухли от порывов леденящего ветра. Малфой выбрался из-под стола. Происходящее заставило задуматься о том, что остаться в больничной койке было бы хорошей идеей. Фигура Лайт у двери заставила его подняться. Вся она была покрыта коркой льда, хотя вроде подавала признаки жизни, сверкая не обычными серыми, а голубыми глазами, как тогда, при нападении смеркутов. Сопротивляясь адскому холоду и ветру, парень с трудом преодолел этот десяток шагов и вцепился в плечи девушки: — Чего ты всё ещё здесь? Она постаралась пошевелись замерзшими губами, но из горла не вышло ни звука. Он силком выволок её из заведения, осматривая его снаружи. Только они вышли, лёд начал таять, затапливая помещение, а под ногами Лайт подобно лианам начали расти ледяные завитушки, которые сопутствовали каждому её шагу. Пальто старосты быстро оказалось накинутым на её плечи: — Прекрати это немедленно. Ты решила нас всех заморозить? Девушка слегла мотнула головой. Дорога в Хогвартс предстояла не из легких, но Драко, покрепче сжав плечи когтевранки, шёл внутрь. Что насчет девушки, то она не замечала, как они оказались в незнакомой комнате в изумрудных тонах змеиного факультета. Парень немедля разжёг огонь в камине и сейчас был весьма благодарен директору, что тот выбрал его на пост старосты, иначе бы такая пара в слизеринской гостиной встретила кучу вопросов и неодобрений. — Блять, ты же ледяная. Что мне с тобой делать? Они уселись у камина, он взял её замороженные ладони в свои и растёр их, опаляя дыханием. К счастью, комната не покрывалась льдом и, кажется, сама девушка начала оттаивать в прямом смысле этого слова. Вода лилась с её волос и одежды: — Кажется, тебе лучше переодеться. — Если бы я могла пошевелиться, — едва шевеля губами, сказала та. — Только не говори, что мне придется это делать. — Я лучше замёрзну насмерть, чем позволю тебе это сделать. — Но ты сама сказала, что не можешь шевелиться. Сероглазая потупила взгляд. — Это ты тогда затопила подземелья. — Я и не догадывалась. Видимо, выброс магии произошёл во сне. — И часто у тебя такое? — Второй раз в жизни. — То есть ты не знаешь, как это контролировать и как не дать этому случиться? Амелия кивнула. Слизеринец шумно набрал полные лёгкие воздуха и провёл руками по волосам, а после и по всему лицу, словно пытаясь проснуться. — Кто может знать, что это? Она пожала плечами. — Прелестно. — Чья точно помощь мне не нужна, так это твоя. — Да неужели? Кто бы тебя вытянул оттуда? Крам? Поттер? Или кто там ещё за тобой бегает? — Ты за мной бегаешь и, увы, ты меня вытащил оттуда, — вскипела девушка. Молчание поселилось в комнате. Двое долго всматривались в глаза друг другу, а после Малфой поднялся. Через минуту в руки девушки полетел серый слизеринский свитер. — У тебя есть пять минут на то, что бы переодеться. И не приведи Мерлин, я вернусь, и ты будешь сидеть в этих мокрых лохмотьях. Не заставляй меня использовать непростительные. Как только он скрылся за дверью, девушка медленно избавилась от одежды. Боль в мышцах была настолько нестерпимой, что это замедляло движения. Как оказалось, свитер ей очень велик, его конец вполне прилично прикрывал бедра. Лайт уселась обратно на ковёр, впитывая тепло огня. Малфой вернулся ровно через несколько мгновений, в одной руке держа бутылку огневиски, в другой два бокала, а под мышкой был зажат фолиант. Он разместился рядом, небрежно бросая в неё книгу: — Тут всё самое неизвестное. Отец подарил мне её на четырнадцатилетние, — попутно наливая выпить, говорил он. Тонкие девичьи пальцы заскользили по древним страницам, ища что-то похожее. — Если ты думаешь, что я буду с тобой пить, то ты ошибаешься. — А в качестве разогрева? Её взгляд метнулся к протянутой ладони с бокалом, и девушка всё же приняла его. Когда половина бутылки уже была прикончена, а даже четверть фолианта не была пройдена, девушка перекатилась на спину: — Мне кажется это бесполезно. Мы просто убиваем время. — А может… поискать что-то с лисами? — Причём тут лисы, Малфой? Совсем спятил? — Но ведь именно это твоё животное. — Действительно. Она встрепенулась и бегом прошлась по содержанию, Драко, нависший рядом ткнул пальцем в строку: — «Кицунэ — дух лисицы», вдруг оно? Он пролистал до нужной страницы и начал читать вслух: — «Кицунэ — это оборотни японской мифологии, духи лисиц. Кицунэ невозможно стать, не родившись таковой, так как способности Лисиц передаются только по наследству, исключая подвид Ногицунэ. Внешне они выглядят как обычные люди и не имеют звериной формы, даже в моменты использования своей сверхъестественной силы сохраняя человеческий облик. Единственным проявлением их настоящей сущности является свечение их глаз во время использования своих способностей. Иногда молодых Кицунэ, не обученных скрывать свою энергетику от глаз обычных людей, можно увидеть на фотографиях, сделанных со вспышкой. Обычно это аура, складывающаяся в силуэт лисицы, защищающей своего носителя. Считается, что у Кицунэ может быть до девяти хвостов, в зависимости от ее возраста, мудрости и силы. Каждое столетие лисица приобретает по хвосту. Каждому хвосту соответствует дух Они (демон в японской мифологии), и чем хвост старше, тем сильнее соответствующий ему демон. Хвоста, в классическом его понимании, у Кицунэ не существует и обычно представляет собой японский кинжал танто. Хвосты как таковые не принадлежат лисице и могут быть украдены любой другой Кицунэ. Различают две крупные группы Кицунэ. Зенко — благостные духи, „хорошие“ лисы — и яко — „дикие“ лисы, любители злых шуток и розыгрышей. Традиционно идет и дальнейшее дробление этих двух видов на дополнительные тринадцать. Любая Кицунэ, так же, как и Оборотень, способна к регенерации и неуязвима, но так же неустойчива к такому растению как рябина. Лисицы не зависят от лунного цикла, но легкое полночное безумие в дни полнолуния им обеспечено. Кицунэ — долгожители. Возраст самой старой известной Кицунэ ровняется девятистам лет, хотя внешне Лисице можно дать едва ли больше сорока. Помимо общих способностей, присущих всем Кицунэ, Лисица может обладать рядом особенностей, доступных только ее подвиду. На данный момент известно около пяти подвидов Лис и их особенностей. Так Водная Кицунэ получает контроль над водой, Громовая способна проводить сквозь себя и иногда даже генерировать разряды электричества, Небесной даруется способность управления воздухом, а Дикой — контролировать животных. Также существует Ногицунэ, так называемый „дикий лис или злой дух“, никто не в состоянии контролировать этот вид Лисиц, единственный способ изгнать Ногицунэ — укус Вервольфа. В отличие от других, Ногицунэ вселяется не только в людей, но и в мёртвую плоть. Внутри одного сосуда не могут сосуществовать двое, поэтому Ногицунэ не может вселиться в другую Кицунэ, Оборотня или Каниме. Чаще всего вселяется в обычных людей, независимо от того, кто его призвал». Это всё, что есть. — То есть ты действительно думаешь, что это про меня? — Да. Твои глаза светятся голубым, когда ты используешь магию, значит, ты ещё не можешь контролировать свои силы. Тем более, я думаю, что ты именно Водная, иначе как объяснить происходящее? — Жаль, что тут совсем нет информации как подчинить себе дух лисицы. И где мои танто? У любой лисицы есть хвосты, значит, у кого-то мой нож, который олицетворяет хвост. — Может, у кого-то из родственников? — У меня никого нет. Это исключено. — Тогда, может, в доме? — Ага, — с сарказмом произнесла она, — в сожжённом? Усмешка спала с её лица. Те две фигуры. Они могли забрать. — Ещё остаётся вопрос, от чьей линии мне такой подарочек? Бабушкины корни, правда, очень давно, были из Японии, но разве не должна ли была тогда моя мать тоже быть Кицунэ? — Неясно. Вдруг оно проявляется не во всех поколениях? — Возможно. Но не точно. — Может, в Запретной секции будет что-то? — Стой, для начала нужно как-то убедиться в том, что я действительно кицунэ. Молчание зависло в воздухе. — Газета, — парень метнулся сумке, откуда выудил прошлонедельный выпуск. — Ты мне решил напомнить о том дне? Не вовремя, — когтевранка закатила глаза. — Надо было меня внимательно слушать и, наконец, включить мозг. Сущность проявляется через фотографию. Я долго думал, что это просто блик, но теперь нет. Он развернул её, вглядываясь в голубые очертания вокруг Амелии. — Рассмотреть тут что-то нереально. — Значит, нужно новое фото. Знаю я одного младшекурсника, который будет не против, если я займу у него камеру, — он бросил газету в огонь, — завтра и узнаем. А потом будем искать что-то в Запретной секции, надеюсь, ты сможешь одолжить у Поттера мантию. — Спасибо, конечно, — девушка натянула на себя почти высохшие штаны, — но больше я не нуждаюсь в помощи. — Ты сама-то в это не веришь. Тебе она понадобится, а рассказывать ещё кому-то, я знаю, ты не захочешь. Так что ты теряешь, если я уже знаю об этом и могу помочь? Девушка закинула в сумку кофту и поднялась с дивана: — Завтра после занятий встретимся где-то, заодно прихвати у этого знакомого фотоаппарат. — Хорошо, тогда в Визжащей Хижине в четыре. — Договорились, — она быстро покинула помещение, унося свои ноги в сторону башни, где её ждала с расспросами Полумна.