Точки соприкосновения

– Почему ты не говоришь «я»? – однажды поинтересовался Лестер. – Ни разу не слыхал, чтобы ты эт’ произносил.       Коул внимательно посмотрел на него. – Отучился, наверное.       Он уже почти неделю не превращался в волка, поэтому сейчас разговаривал почти как обычный сим, за вычетом пары нюансов. Если же недавно он менял облик, то речь его была отрывистой, с рычащими нотками. Нельзя было сказать, что она была похожа на лай, потому что не была. Волки общаются иначе, чем собаки.       Лестер никогда не оскорблял его сравнением с собакой. – Не отвык? – Нет, – Коул немного помолчал. Лестер с удивлением увидел, что обычно непосредственный оборотень несколько замялся. – Как бы правильно объяснить? Дело в том, что мы... волки тоже пользуются этим... звуком. Если... М-м. В общем, это оскорбление. Очень... – он поболтал пальцами в воздухе, пытаясь подобрать подходящий эпитет. – Тяжкое? – Точно, – Коул со щелчком согнул кисть. Он помогал мыть Лестеру посуду, и немного устал, непривычный к этой работе. – Поэтому отучился вообще, чтобы ненароком не сказать. Тяжело думать, как сим, чтобы переводить, легко думать как волк, чтобы просто говорить. Но поглубже всего этого – привычки. Всегда. Иногда как вылезет что-нибудь, так хоть вой, хоть падай.       На первый взгляд могло показаться, что им будет тяжело общаться друг с другом. Лестер со своим нездешним, отстающим на пару десятков лет говором, и Коул со своими волчьими заскоками, плохо разговаривавший после превращения и с некоторым трудом воздерживавшийся от употребления слов в том смысле, в котором их употребляют волки.       Но получилось, как иногда случается, тютелька в тютельку. Коул был, в общем-то, бесхитростным и простым существом, с которым Лестеру было легче, чем среди симов. И при всем этом, что забавно, он был, в некотором роде, полиглотом, так как симы говорили только на симлише, так что ему не составляло труда разобрать даже то, что иногда можно было услышать от Лестера, когда он был взбешён или в стельку пьян.       Началась весна, и они повадились несколько раз в неделю сидеть в парке на лавочке, наблюдая за резвившимися детьми, парочками, молодыми мамашами и папашами. Они выбирали наиболее удалённую лавочку, которую было плохо видно, чтобы можно было спокойно пропустить баночку пива.       Им нравилось. Природа, тишина, свежий ветерок доносил едва слышный плеск лейквудовской речушки, название которой помнил разве что создатель. – Рыбу ловишь? – поинтересовался Лестер. – Пробовал. Но утром спать очень хочется.       Оборотни всё же ночные животные, так что рыбалка отпадала. Лестер с сожалением вздохнул. Винса он не смог бы сейчас вытащить при всём желании. Винс был занят.       Мимо них пробежался худощавый, но довольно симпатичный сим в синем спортивном костюме, и Лестер непроизвольно посмотрел ему вслед. – Слишком слабый, – наморщил нос Коул, отследивший направление его взгляда. – Слабый? – переспросил Лестер, не понимая, к чему это. – Угу-у. – А что, это плохо? – Но разве тебя не тянет к себе подобным?       Лестер повертел в голове его вопрос, и признал, что какое-то рациональное зерно в этом имелось. – А какой тогда должен быть? – спросил он из интереса. – Сильный, конечно, – пожал плечами оборотень. – Сильный, значит. Например, как Коул? – поинтересовался он, старательно выдерживая обыденный тон. – Например, как Коул, – согласился оборотень и поднёс жестянку ко рту.       Через несколько секунд опустил, укоризненно поглядев на Лестера. Тот попытался сохранить невозмутимое выражение, но улыбка всё равно просочилась на лицо. Заболтать Коула было очень просто. Он, в основном, следил за интонацией собеседника. – Извини. Просто забавно. – Что? – То, как ты об этом рассуждаешь. Всё-то у тебя просто. – Да, у меня всё просто, потому что у меня просто ничего нет, – оборотень отчего-то надулся.       Нельзя сказать, что Лестер не понимал. Женщина, даже поведясь на Коула-сима (а там было на что повестись, уж он знал в этом толк), не смогла бы ужиться с Коулом-волком. – А что насчет волков? – спросил Лестер.       Коул как-то странно поморщился. – Что? – Коул понимает, что ты хочешь сказать. Инстинкты, мол, все дела... Но у меня не выходит. О, мои инстинкты, конечно, улавливают в запахе волчиц что-то такое, очень... волнительное. То есть, волнующее. Но...       Коул прервался, чтобы почесать в затылке. Лестер терпеливо ждал. Коул от затылка перебрался к челюсти и щекам. Близилась неудобная для него фаза луны, когда бриться приходилось чуть ли не дважды в день, чтобы не выглядеть жутковато. А то и трижды. Коул чихнул. – Но... Но? Ах, да. Но для Коула-сима они пахнут, – он наморщил нос. – Сам понимаешь, как. – Да уж смекнул. А на мужчин тебя не тянет? – Не тянет, – снова наморщил нос Коул, но уже без брезгливости. – А проверял? – Есть вещи, которые незачем проверять. Скажем, ежей сношать меня тоже не тянет.       Лестер захохотал. – Во выдал. Слуш’, а что эт’ у вас с ведьмами за тема с ежами? Общался разок с нашей, так тоже что-т’ такое упомянула. – Неважно, – Коул как-то загадочно улыбнулся.       Около них пробежался ленивой трусцой большой пёс, сел спиной к ним и почесал задней ногой ухо. Лестер заметил, что Коул напрягся... Нет, не напрягся, он возмущён и начинает серчать, понял он. Пёс повернул к ним морду, пренебрежительно дёрнув ухом, и Лестер увидел, что его глаза, жёлтые с зеленцой, едва заметно светятся. Ночью, наверное, было видно гораздо лучше. – А что ты тут делаешь, скажи-ка Коулу? – оборотень умудрился это прорычать, несмотря на то, что во фразе не было рычащих звуков вообще.       Другой оборотень негромко, но довольно продолжительно зарычал. Коул приподнял верхнюю губу, показывая недурственные для сима клыки, а потом, усмехнувшись, издевательски коротко сообщил: – Твоя мама – пудель.       Сынок пуделя дёрнул хвостом, приподнимаясь. Его уши повернулись в другую сторону, улавливая что-то, неслышимое Лестеру, развернулись к ним, потом снова нацелились куда-то. Чужой оборотень застыл, а потом, встав, помчался в ту сторону. – А что он сказал-т’? – Он сказал, что это не моё собачье дело, – Коул провел по обоим предплечьям, укладывая вставшие волосы на надлежащее им место. – Коул встретит ещё где-то здесь – уши оборвёт.       Иногда Лестер думал, что позволяет ему слишком много.       Позволяет читать свои книги, угощаться своей едой, дремать в своем любимом кресле. Коул без зазрения совести позволял себе приходить почти неприлично поздно и оставаться у него едва ли не до рассвета, причем не просто оставаться, а ещё и прикорнуть где-нибудь на... да, на его любимом кресле. Лестер уже забыл, когда в последний раз на нём сидел.       Может быть, это из-за того, что Коул запрокидывал голову, когда смеялся. Лестер почти физически не мог ничего ему предъявить. Что-то не давало.       В дверь поскреблись. Лестер перевел немного сонный взгляд на большие часы, на которых малая стрелка уже перевалила за цифру «два». Сызнова, недовольно подумал он. – Заходи. Открыто, – громко ответил он. Он занял свое кресло и уже не желал с него вставать.       Дверь тихонько приоткрылась, впуская Коула, и так же тихо закрылась. Чудно, отметил Лестер, и, насторожившись, привстал, разворачиваясь к небольшой прихожей. Оттуда смущённо выглянул Коул. – Лестер-р? Ближе всего было. К тебе, – сказал он.       У Лестера едва не отвисла челюсть. Если Коул позволял себе приходить поздно, то хотя бы в приличном виде. Он уже было собирался выпроводить его, приложив вдогонку пару крепких словечек, но тут в гостиную вполз тяжёлый запах крови с едва уловимой металлической ноткой.       Поэтому первое, что сделал Лестер – включил свет. То, что он принял за грязь, действительно оказалось грязью... на треть. То, что грязью не было – было тем, что он унюхал. И остатками от одежды, тоже перепачканными.       Проще говоря, большая часть Коула была в крови. – Тебе нужна помощь? – Нет. Нет, – заверил его Коул, видя, что Лестер потянулся к телефону. – Коул в пор-рядке. Только... Что-нибудь из одежды? Коул вер-рнёт. Пожалуйста. – На вот эт’ собрался одёжку натягивать?       Насколько Лестер понимал, оборотень хочет позаимствовать у него что-нибудь, чтобы относительно спокойно, не привлекая лишнего внимания, добраться до дома. Жил Коул далековато... ну, в масштабах Лейквуда. Определённая логика, конечно, присутствовала, но, тем не менее... – А что ты волком до дома не добежишь?       Что-то как будто капнуло, судя по звуку. – Коул не может. Коул... застр-рял, – сконфуженно выговорил оборотень. – Застрял?       Он показал ладонь, растопырив пальцы, и Лестер увидел когти. Довольно внушающие. Ещё – он просто не сразу заметил, потому что в принципе привык к периодической... шерстистости Коула – он был слишком уж заросшим. Снова раздался звук чего-то капающего. – Коул не может тепер-рь. Ни в сима. Ни в волка. – Совсем? – изумился Лестер. Если задуматься, он никогда не слышал ничего о старых оборотнях... – Нет, – кап-кап. – Ещё несколько часов. – Ну, такому тебе я свою одёжку не выдам. В душ иди.       Да что там капает-то? Спинка кресла мешала, и Лестер вытянул шею, чтобы лучше видеть. Капало с Коула. – Коул отстир-рает... – В душ! – рявкнул Лестер, подхватываясь на ноги.       Он ухватил оборотня за запястье и потащил за собой, потом почти затолкал в ванную. – Вперёд. Аптечку ‘час принесу. Полотенце тут должно... – он немного опустил взгляд, чтобы посмотреть, есть ли сложенные полотенца на низенькой тумбочке, и увидел то, чего увидеть ну никак не ожидал. Из-под остатков джинсов, которые Коул кое-как нацепил на бедра, торчал... хвост. – Это... Это... что?       От удивления Лестер растерял выговор. Коул словно бы сжался, хотя для его комплекции это, кажется, было невозможно. Хвост задрожал. – Коул же сказал... – его голос становился всё тише. Хвост, свернувшись полукольцом, скользнул между его бёдер, прижимаясь кончиком к животу. – Коул... застр-рял... – Ладно, полотенца там. ‘час возвращусь, – Лестер торопливо закрыл за собой дверь.       Он достал аптечку, пытаясь припомнить, что значит этот жест у животных. Обида? Страх? Что-то негативное, в любом случае. – Я принёс аптечку, – Лестер вошёл без всякого стеснения; в любом случае, что он ещё там нового мог увидеть? – Можешь немного... подождать? Меня несколько... смущает... – А меня смущает, что ты в моей ванной истечёшь кровью, – отрезал Лестер. – Коул же сказал, что в пор-рядке.       Лестер выразительно посмотрел на утекающую грязно-красную воду. Коул нервно ударил хвостом об кафель. – Мойся давай.       Лестер открыл аптечку и начал выкладывать на тумбочку то, что могло понадобиться, краем глаза косясь на Коула. Тот сноровисто отмывался, но как-то не очень уверенно трогал спину. Лестер отобрал у него душ и направил поток воды ему повыше лопатки, где темнел особенно плотный слой чего-то. Вода потекла сначала мутноватая, потом красная. – У-у. – Ай-яй. Да не вертись.       Рана была довольно глубокой. Лестер хорошенько её промыл, потому что Коул доставал дотуда плохо. – А зачем аптечка? – Зальём чем-нибудь. – Не... не надо. На мне и так хор-рошо заживает.       Лестер засомневался, глядя на белые, уже старые, и розовые неровные рубцы, видимо, недавние. Заживать-то оно заживало – на оборотнях всё затягивалось быстро – но, видимо, воспалялось, отчего бугристые рубцы и шрамы выглядели жутко.       Поэтому он, выхватив на пару мгновений полотенце у вытиравшегося Коула, промокнул рану и безжалостно залил антисептиком. Коул дёрнулся было, но Лестер прижал ладонью его за загривок, на котором сейчас тоже было изрядно шерсти, и оборотень замер. – Ну вот, так-т’ лучше, – Лестер посмотрел на него и прищурился. – А эт’ что у тебя? – А-уау, – ответил Коул, когда Лестер прошелся ватой, смоченной в антисептике, по глубокой царапине на его лице. – Ты эт’ так оставить собирался? Хуже ребёнка.       Коул нахмурился. – Вообще-то, Коул пр-ришёл не за этим. Почти всё – не моя кр-ровь. Того. Чужого. Уши Коул ему обор-рвал. – Вот как, – ровным, очень ровным тоном произнёс Лестер. – Тогда можешь уходить.       Он почувствовал себя обманутым. Чёрт, да любой бы почувствовал себя обманутым! Коул был буквально залит кровью, когда пришел, а оказалось, что на нём всего лишь несколько порядочных царапин, да всё ещё немного кровоточащая рана от чьих-то глубоко вонзившихся зубов. – Нет, – возразил Коул. Глаза Лестера открылись немного шире, выдавая его возмущение и злость. Хвост Коула забил из стороны в сторону. – Коул пр-ришёл к Лестер-ру.       Лестер снова почувствовал острое желание его выгнать. – Коул пошёл бы к себе. Вообще-то. Без пр-роблем. Но мне нужен кто-то. Ко мне в таких случаях, – хвост начал выписывать что-то уж совсем невообразимое, и Коул поймал его, придерживая. – Пр-рриходят стр-р-ранные мысли. И желания. Мир-р... как будто... весь падает набок. Плохо совсем. – А к кому ты до этого ходил? – спросил Лестер, прикидывая, что из одежды он может ему выдать. Отдаст – и спровадит. – К ведьме. У неё магическое поле. Сильное. Давит. Лежишь себе... как овощ, – Коул смотрел Лестеру на плечо.       Лестер так и не смог его выгнать.       Но с кресла его всё-таки согнал, и Коул растянулся на диване. Потом свернулся калачиком, поджав ноги и сунув руки между них. – Мёрзнешь? – Ломит. Попр-робуй босиком побегать. Пар-ру часов, – тон у Коула был спокойный и рассеянный. Он словно был в прострации.       Иногда он напрягался, диким взглядом обводя окружающее, но почти сразу успокаивался. Иногда Лестер чувствовал на себе его голодный взгляд. Он, вообще-то, собирался вздремнуть, но из-за этого не мог. – А эт’ просто болтают, что ежели ты кого-нить укусишь, то он тоже оборотнем станет, или так и есть? – спросил он из праздного любопытства. – А если ты кого-нибудь укусишь, то он станет задавать глупые вопр-росы? – вдруг раздражился Коул. Его фразы уже начинали становиться длиннее. – Конечно. «Что ты делаешь?», «зачем ты эт’ сделал» и всякое такое, – тут же нашёлся Лестер.       Коул хохотнул. Потом немного смутился. – Не имел в виду, что ты задаёшь глупые вопр-росы. Всё время.       Они снова немного помолчали. Лестер начал-таки дремать. Он не знал, сколько времени прошло, но он очнулся, когда Коул вдруг подхватился, как-то странно поднимая плечи и подрагивая, и умчался в ванную. Тошнит, что ли, подумал Лестер. Было тихо. Потом Коул как-то странно очень тихо завыл.       Лестер ждал. Коул, наконец, вышел из ванной, ушёл на кухню и опять вернулся в ванную, уже с веником, совком и мешком для мусора. Лестер заинтересованно ждал. Ещё через некоторое время Коул утащил всё обратно, а мешок унёс в прихожую. – Коул вынесет, когда будет уходить, – сказал он, усаживаясь на диван. Лестер отметил, что растительности на нём стало значительно меньше. Коул смутился под его изучающим взглядом. – Выпадает – чешется жутко.       Он уже был похож на сима, исключая когти. Но те уже не выглядели настолько устрашающе. – А хвост? – полюбопытствовал Лестер. Сидел-то Коул нормально. – ...Там. – Отпал, что ли? – ...Да.       Лестер решил не продолжать. Тон Коула становился всё более стеснительным. Они помолчали. – Лес... – Что? – переспросил он, не уверенный в том, что услышал. Это вообще ему показалось, или он не расслышал окончания в тихом голосе? – В смысле, Лестер... Коул думал, что это посторонние мысли, но это его. Мне интересно, но... Коул не знает, как спросить, – он замялся. – Хотя, это, скор-рее, будет... попросить? Коул хочет... попробовать. – Что попро... – Лестер осекся под голодным взглядом оборотня. А потом вспомнил их сегодняшний разговор в парке.       Он уже собирался вспыхнуть, чего уже давно не делал, предпочитая выказывать злость через ровный, самую чуточку презрительный тон, после которого можно было с удовольствием наблюдать, как собеседник пытается не изойти паром от возмущения, и немного отложил. На пятнадцать секунд. Этого обычно хватало, чтобы оценить возможные последствия.       Вот сейчас они поругаются, и Коул уйдёт. Возможно, больше не будут разговаривать, возможно, даже умудрятся помириться, но честолюбивый Коул больше его не попросит. А Лестеру – он уже давно привык быть честным с собой – хотелось его попробовать. Терпел он его, конечно, не поэтому. Почему – этого он сам и не знал. Так что, учитывая, что Коул больше ни с кем и не общается, кроме тех же волков... – Ток’ без особой самодеятельности. Ты меня хорошо понял? – Коул всё равно же... не умеет. – Славно.       Коул удивлённо охнул и, непроизвольно сжав пальцы, продырявил простыню. – Э нет, так не пойдёт, – нахмурился Лестер и заставил оборотня ухватиться руками за изголовье кровати. Потом ухватил с прикроватной тумбочки свой галстук и связал оба запястья Коула, привязывая к деревянной балке кровати. Вообще, он всегда считал её излишней, и надо же...       Коул с интересом наблюдал за его манипуляциями. На самом деле, полоска ткани не была чем-то, что могло его остановить, но если он правильно понимал, Лестер опасался, что в какой-то момент Коул мог вместо простыни вцепиться в порыве в него. Глупый Лестер. Как будто Коул мог так поступить.       Лестер вернул ладонь обратно, легонько поглаживая. Коул облизнулся и задышал глубже, вслушиваясь в ощущения. Было приятно. Стало остро приятно, когда Лестер добрался до его паха. До этого Лестер с любопытством и с видимым удовольствием изучал его торс, поглаживая, ощупывая, прощупывая пальцами мышцы: ему казалось, что они находились чуточку не там, или не так, как должно им быть; возможно, у оборотней и в обличии сима в строении были какие-то сдвиги, иначе Лестер себе просто не представлял, как вот это вот всё оборачивается в волка. Тем не менее, вот это вот всё ему пришлось по вкусу. – М-м...       Коулу нравилось. Лестер совершенно не торопился, легко оглаживая его член. С его точки зрения, торопиться было некуда, но Коулу нравилось не поэтому. Он успевал и свыкнуться с ощущениями, и привыкнуть, и просто получать удовольствие. Да и, если говорить откровенно, торопиться куда-то Коул передумал. Изначально он собирался просто как можно быстрее проверить, чтобы не обременять Лестера, и не тратить его время попусту – он знал, что Лестер не любит, когда он задерживается у него слишком надолго, но, по воле судьбы лишённый большинства преимуществ общения, Коул просто не мог отказать себе в лишнем часике времяпрепровождения с другом. Теперь он желал растянуть и это.       Лестер немного сжал пальцы, ускоряясь. Его собственные штаны уже начинали... мешать. – А-а-у... – Коул начал немного подвывать. – Ну вот, а говорил-то. «Не тянет», «не тянет», – передразнил его Лестер. – Р-р... ох... – Ежели б не тянуло, то у тя б ‘час так крепко не стояло, дружище. – У-у-у! – Точно!       В конце, в стоне, который издал Коул, волчьего ничего не было. – Хорошо... – он отдышался, облизываясь, и окинул взглядом Лестера.       Лестер, очень внимательно глядя на него, расстегнул штаны. Коул, так же внимательно глядя в ответ, напряг руки, дёргая привязанными к кровати запястьями. Лестер, проследив взглядом за напрягшимися мышцами, отвязал оборотня. Тот тут же потянулся к нему, огладил бока, обхватил за спину, заставив немного нагнуться, и подался вперёд, уткнувшись Лестеру носом в основание шеи. Глубоко вдохнул, пытаясь запомнить запах, погладил Лестера по спине, бёдрам, подцепил резинку трусов и оттянул. – Полегче с когтями.       Коул едва ощутимо прихватил зубами его за плечо. Лестер немного отстранился. Некоторое время они смотрели друг на друга с укоризной, а затем Лестер усмехнулся и немного спустил трусы для удобства. Коул осторожно провёл пальцами по члену Лестера, потом обхватил, но не сжимая сильно. Мягко огладил, так же, как и Лестер его. Чужой член ощущался... странно. Впрочем, свой тоже, бывало, ощущался странно, особенно весной, так что Коул особенно не стал над этим раздумывать.       Лестер зашипел. – Что? – вскинул голову оборотень, до этого рассматривавший его с присущей ему непосредственностью. Не мог же он его поцарапать. Он старался. – Что? – переспросил Лестер. – А, не обращай внимания...       Коул кивнул, продолжая поглаживать член Лестера. Тот опять зашипел – Коул понял, что он просто втянул воздух сквозь зубы – а потом коротко выдохнул. Чуткий слух Коула уловил в этом звуке столько всего, что у него по позвоночнику прошла дрожь. После этого Лестер крепко, по-хозяйски, ухватился за его плечи – Коулу стало отчего-то приятно – и медленно, глубоко задышал, жмурясь.       Коул умудрялся как-то делать именно то, что ему нравилось. Лестер приоткрыл глаза, и увидел, что Коул внимательно смотрит на его лицо. – Прохвост, – беззлобно отметил Лестер.       Коул, вытянув шею, чмокнул его в кончик носа, ничуть не обидевшись. Лестер невольно улыбнулся. Потом прерывисто вздохнул. Ему становилось всё лучше и лучше. Мышцы на бёдрах непроизвольно напряглись, приподнимая его, и Лестер, через некоторое время устав сдерживаться, приподнялся ещё немного и подался вперед, толкаясь Коулу в руку. Тот, чутко улавливая ритм, подстроился. В тяжелом дыхании Лестера начала прорезаться лёгкая хрипотца, от которой у Коула что-то внутри задрожало.       Потрясающе, подумал Лестер, излившись. Послал же создатель ложечку мёда под старость... Он убрал руки с плеч Коула, распрямляя спину. – Лестер-р? – Чего? – Лестер по старой, полузабытой привычке, с удовольствием потянулся. – У Коула есть вопрос...       Лестер вздохнул. – Ежели о том, что только что произошло, то мы ток’ что отменно друг другу подрочили. Ещё вопросы? – Да! Друг другу, а грязный только Коул. – Чистюля ты наш. Как по опавшей листве валяться, так всё нормально. – Не сравнивай, – Коул взял салфетки, протянутые ему Лестером, вытерся, а потом обхватил Лестера, повалив его на кровать, обнял, как-то уютно устроив его в объятиях. Лестер не возражал. Ему хотелось спать. – Знаешь, а всё ж ты больше сим, чем волк. – Ну разумеется.       Коул почти физически ощутил интерес Лестера. Ему даже не нужно было на него смотреть, чтобы понять, что тому любопытно. – Сны-то мне снятся цветные. – О как.       Коул немного помолчал, размышляя, стоит ли говорить Лестеру сейчас. Ему хотелось. – Лестер? Ежей сношать Коул всё равно не станет.       Лестер хохотнул. – Чё припомнил-то. Шутки у тебя иногда...       Молчание. – Эй, Лестер? Ежи-то Коулу не нравятся. – Да брось ты уже ежей. И что ты к ним пристал?       Тишина. – Погодь. Ты ток’ что сказал, что я тебе нравлюсь? – Не-ет, Коул переду-умал, Коул полагал, что Лестер более сообразителен, – ехидно отозвался оборотень. – Эй! Ладно, потом. Уже почти утро, а мне ещё работать. Вечером потолкуем, – Лестер зевнул. – Точно? – недоверчиво спросил Коул. – Ага.       Тишина. – Лес...       Лестер раздражённо укусил его за плечо. – Ай. Спокойной ночи. – Уже утро. Спокойной.