A Tragedy of Error

Это случилось в самый обычный день, когда Веспер ступила на холодную плитку ванной комнаты после душа. Она было потянулась за халатом, который должен был висеть на крючке двери, но вдруг поняла, что оставила его в комнате. Тогда, недолго думая, она сняла полотенце с головы и собиралась уже укутаться в него, как совершенно случайно увидела свое отражение в зеркале. Последнее время Веспер старалась совсем не глядеть на себя в большое зеркало. Да, она бросала быстрый взгляд на небольшое зеркальце у двери перед выходом из квартиры, но только чтобы удостовериться в адекватности своего вида. Теперь же одного взгляда было достаточно, чтобы осознать, что ее тело стало вдруг совсем незнакомым. Синяки пропали, шрамы поблекли, но Веспер все равно не узнавала себя. До этого она совсем не обращала внимания на свою фигуру, носила мешковатые джемпера, широкие платья — все то, что было удобно и практично. Внешний вид ее больше не заботил. Но то, что она увидела в зеркале, заставило девушку замереть на секунду, а потом опасливо развернуться боком к зеркалу. Пульс Веспер резко подскочил, и паника быстро ворвалась в ее сознание, моментально разбивая все барьеры, которые она так долго строила. Девушка подняла руку вверх и почувствовала, как натягиваются мышцы возле пупка, становясь все жестче. Она тяжело вздохнула, выпрямила спину и втянула живот так сильно, как только смогла. Но оно не пропадало… Веспер нахмурилась, изучая в отражении свои, такие знакомые, голубые глаза, сердито выглядывающие из-под темных бровей. Множество вариантов посещало её сознание, пока она водила по животу рукой вверх-вниз, вверх-вниз… Как только самый счастливый и в то же самый ужасный вариант вдруг всплыл в ее голове, дышать стало очень тяжело. Девушка перевела взгляд на свою грудь, замечая, что та уже увеличилась в размерах, не сильно, буквально на полразмера, но увеличилась. Ошибки быть не могло. Мысли путались, вместо нормального дыхания, резкие неритмичные вдохи и выдохи сотрясали ее тело. «Нет, — думала она, — нет, они бы нашли его. Они должны были проверить меня на это… Они должны были мне сказать! Только если М — вдруг внезапная мысль посетила ее ум. Веспер чуть не засмеялась, — Должны были, если обстоятельства были другими. Перед тем роковым днем, ночью, в номере отеля в Венеции, в их последнюю ночь вместе, она была совсем не своя. Веспер была потеряна и испугана: Геттлер, тот человек с повязкой на глазу, так не вовремя ворвался в ее жизнь, разрушая все ее мечты… С Бондом они выпили больше чем по бокалу шампанского и были совсем неаккуратны, забыв презервативы в одной из сумок на полу. А утром, да, теперь ей казалось это до боли глупым, Веспер больше заботилась о том, что может быть убитой. Они были осторожны до этого. До того, как это случилось. Веспер забеременела в тот самый день, когда чуть не умерла, поэтому доктора ничего не заметили, так как было еще совсем рано. Скорее всего они проверяли её и через неделю, через две, но все равно было еще слишком рано. Они бы все равно не узнали. Совсем оторвавшись от реальности, Веспер не просто не замечала изменений своего тела. Задержку месячных она легко объясняла последствиями лечения и психологическим стрессом, который она испытала. Но теперь Веспер легко осознала, что была неправа. В груди что-то неприятно защемило: Джеймс Бонд не ушел из ее жизни, он оставил ей маленький сувенир за все то короткое время, что они провели вместе. Хотя и он теперь этого никогда не узнает. Ω Девушка не было уверена, сколько времени вот так простояла на полу ванной комнаты, обнаженная перед зеркалом. Сказать, что она была удивлена и шокирована, значит ничего не сказать. Мысль о том, что ее тело исцелилось, психика, она знала, совсем скоро вернется в норму, не давала ей покоя. Когда-нибудь она снова заживет. Сейчас какое-то странное чувство закрадывалось ей в душу, она уже испытывала его, тогда на больничной койке, это разбитое, лишенное надежды чувство вновь тянуло ее вниз, разбивая уже привычную жизнь. Она снова чувствовала вину, но это была уже другая вина, которая вдруг заставила её впервые за эти три месяца зарыдать. Веспер хотела залить слезами эту вину, её вину к этой ещё только зарождающейся жизни. Девушка была удивлена, какой сильной теперь стала эта вина, как она разрезала её тело изнутри и ломала кости. Она плакала, плакала над бедным дитя, который никогда в жизни не сможет увидеть отца и проклят жить с сломленной, неудовлетворенной матерью. Веспер почувствовала себя беспомощной, пойманной в ловушку этой несправедливой жизни. Нравилось ли её это или нет, но она была под колпаком у Секретной Разведовательной Службы. Веспер была лишена свободы. А что они могли сделать с ней, узнав об этом?. Рассказать М было равносильно самоубийству, и Линд это ясно понимала. Девушка также не была уверена в безопасности посещения доктора. Отслеживают ли они её обращения в больницу? А могут ли? Веспер не знала и не могла даже предположить. Дрожь пробежала по её телу — холодно, тем более волосы всё еще влажные, она раздета и сидит на ледяной плитке ванной комнаты. И в первый раз за это время она подумала о Джеймсе Бонде. Она с замиранием в сердце вспоминала о том, как он нашёл её той ночью, когда она сидела совсем не так, как сейчас, на полу душевой кабинки в отеле. Он спас её тогда. И, о, как бы Веспер сейчас хотела, что бы он пришел, чтобы спас её вновь. Ей было плевать, насколько опасными, запредельными и слабыми были её мысли, главное что они были единственным, что поддерживало девушку сейчас. Ей хотелось чувствовать его теплое тело, его сильные руки вокруг её талии, слышать его глубокий, обворожительный голос. Веспер просто хотелось, чтобы Джеймс был рядом. Вдруг Линд представила, что он подумает, увидев её такой, слабой, разбитой, нагой на холодном полу и слишком оторванной от реальности, чтобы осознать своё положение, чтобы дать их дитя заслуженную заботу. И внезапна эта мысль о презрении к самой себе подвигла её на решительные действия. Веспер быстро поднялась на ноги и остановилась на пару секунд, колеблясь. Медленно выходя из ванной, она поняла, что в квартире совершенно темно, а на часах уже одиннадцать вечера. Только теперь девушка осознала, что просидела там несколько часов. Веспер подошла к шкафу, надела чистую, хлопковую пижаму и задвинула шторы. Тихо ступая босыми ногами по мягкому ковру, она подобралась к кровати. Также медленно она забралась под одеяло и закрыла глаза, прогоняя из головы сладостные изображения. Джеймс… Джеймс, лежащий на песке, Джеймс, обнимающий её и признающийся в любви. Вот он в кресле, сразу после того, как они перевели деньги в банк; тогда она поняла, что он за человек. Резкая, необъяснимая нужда в нём разрушила последние баррикады в её сознании. Всё, что она пыталась отодвинуть назад прошедшие месяца, вдруг с новой силой ворвалось в её жизнь, и пусть она отчаянно пыталась удержать это в себе, но пустота её кровати, эта комната, наконец жизнь — всё вдруг встряхнуло Веспер. Она была одна. Одна должна была выносить этого ребёнка, одна его растить. Мысль об этом нещадно давила на нее, мысль о невозможном: Джеймс с ребёнком, с их ребёнком, Джеймс укачивает дитя, Джеймс читает ему на ночь. Слезы вновь нахлынули на неё, теперь она плакала уже о папе Бонде, которому никогда не суждено быть, плакала об этом жалком ребёнке в её животе, и наконец плакала о самой себе, такой просто несчастливой. Она рыдала, как никогда раньше, и когда слёз уже не осталось, когда ужасно заболело горло, и голова налилась тяжестью, Веспер провалилась в сон.