Red and Steel

В ванной комнате Саймон снял с себя больничную одежду, сбросил её в корзину для грязного белья, та тихонько загудела, начав дезинфекцию. Саймон выпрямился, потянулся, и упал вперёд, приземляясь на спружинившие руки. Отжался дюжину раз, не снижая темпа, убрал за спину правую руку, через десять подходов сменил её левой, рывком выкинул себя вверх, вновь оттолкнулся от пола обеими руками и наконец резко, одним движением, подтянул ноги к животу и поднялся. Прислушался к себе и понял, что дыхание почти не сбилось, что было бы невозможно, если бы он сделал больше тридцать отжиманий пару недель назад. Саймон закрыл глаза, скомандовал: “Зеркало”. И медленно разомкнул веки. Он повернул голову вполоборота, правой стороной к стеклу. Впервые он рассматривал себя настолько пристально, не пытаясь разбить отражающую его поверхность. Матовая стальная полоса спускалась от виска к скуле, отходящий от неё обод захватывал половину брови. Висок полностью закрывала пластина с выгравированным узором из разной глубины линий, утопленных в металле или чуть заметно прорисованных на его поверхности. Линии сходились к шестиугольной вставке в центре пластины. Саймон поднял руку и дотронулся до виска - тоже впервые - не для того, чтобы попытаться оторвать от себя чужеродную часть, а просто чтобы ощутить. Кончики пальцев ощупали накладку, прошлись по линиям, огладили полированный блестящий шестиугольник. Саймон медленно покрутил головой, вглядываясь в отражение. Потом ещё раз повернулся к зеркалу, повторяя ракурс, увиденный на рисунке Кирена. Прищурился - и металлический контур проступил отчётливее. Саймон моргнул, сбрасывая оптическое приближение, и отступил на шаг, почти уперевшись лопатками в стену. Опустил глаза ниже и с удивлением понял, что пластина, закрывавшая часть груди и пару рёбер, почти повторяет по форме ту, что теперь была частью его лица. И шестиугольник с неожиданно отражающей свет серединой был таким же. Он выставил руки перед собой, покрутил ими в воздухе. С левой всё было почти в порядке, его браслет с Килна был почти такого же размера. Взгляд цеплялся только за правую. Но к своему рабочему браслету он тоже привыкал месяца полтора, первое время по утрам аж шарахался, один раз даже лоб себе ссадил, неловко двинув рукой спросонок. Он сжал кулаки и соединил их, уперев костяшками друг в друга и подняв на уровень лица. Взглянул в зеркало - над напряжёнными руками, покрытыми матовым металлом, на него смотрели его собственные глаза - светлые, злые. Левый - человеческий и правый - обведённый металлом. Саймон расслабил руки и закрыл правую сторону лица раскрытой ладонью. Медленно отвёл её в сторону. И улыбнулся - левый угол губ поднялся выше правого. Он завёл руки за спину, смыкая пальцы на локтях и расправляя плечи. Сталь коротко клацнула о сталь, задевая позвоночник. Саймон смотрел на себя, рельеф мышц груди был обведён слева по краю, как неснятой частью бронежилета, серебристо-матовой полосой, ей вторил изгиб накладки на правой брови. - Выключить свет, - скомандовал Саймон. Свет погас, Саймон вытянул правую руку и напряг зрение. Рука светилась красноватым за исключением овального жёлтого пятна. - Включить свет. Он подхватил из настенного ящика свежий комплект одежды, натянул брюки, накинул рубашку и, не застёгиваясь, вышел из ванной. - Я готов, док. На этот раз у меня должно получиться. Зовите своих умельцев, - Саймон упирался обеими руками в стол Кандагиса, нависая над сидящим в кресле врачом. - Только поймите меня правильно, капитан Уолш, - Кандагис оттолкнулся от стола и кресло отъехало на фут от него, а врач поднял голову, чтобы лучше видеть Саймона. - Что изменилось за прошедшие несколько часов? Саймон распрямился и скрестил на груди руки, повернув их накладками к Кандагису. В пройме так и не застёгнутой рубашки виднелась металлическая деталь на груди. - Интересно, - протянул Кандагис. - Не присядете, капитан Уолш? Саймон не глядя сделал несколько шагов в сторону и упал на кушетку Кирена. Одну ногу он забросил на сиденье, руку положил на спинку. Кандагис наблюдал за ним, чуть прищурившись. - Скажите, капитан Уолш, почему вы выбрали местом службы Килн? - Я на этот вопрос отвечал раз тридцать, все тридцать в деле есть. - Капитан Уолш. Саймон, - в конце имени доктор словно поставил небольшой знак вопроса, который Саймон проигнорировал, - мы же с вами работаем над одним и тем же делом. Почему вы так упорно отказываетесь мне помочь? - Да потому что вы мне ничем не помогаете. “Ваша цель - если не отключить боль полностью, то сделать её слабее”. Это что, инструкция? Выбей окно и взлети - то же самое. - Но сейчас вы уверены, что всё изменилось. Вы говорили с Киреном? - Я посмотрелся в зеркало, - хмыкнул Саймон. - И что? - Мне понравилось. Так что давайте, хватит тянуть корабль из дока за топливный шланг. Теодис Кандагис посмотрел на Саймона так, словно видел его впервые. - Будь по-вашему. Следующее утро словно перенесло Саймона на день назад. Только врачи в палату не зашли, за ним прислали одного медбрата, без кресла. До операционной они шли молча, но Саймон нет-нет, но ловил осторожные оценивающие взгляды со стороны молодого человека. Он специально шёл с правой стороны от него. В лифте Саймон просто уперся рукой в стену так, что его предплечье оказалось перед глазами медбрата - металлической стороной к нему. - Смотри, если интересно. - А можно вот это? - молодой человек острожно указал на его висок. - Я ни разу не видел вблизи. Саймон резко развернул к нему голову и чуть наклонил её набок. Медбрат вздрогнул, старательно глядя ему в живой, левый глаз. Саймон ухмыльнулся. На этот раз боль казалась вовсе не такой непереносимой, хотя понадобилось четыре включения прежде, чем Саймону удалось её прекратить. Кандагис и собравшиеся вокруг врачи вполголоса переговаривались над его спиной, Саймон легко мог разобрать их слова, но в медицинской белиберде он всё равно ничего не смыслил. Одно было понятно: у него получилось. Когда его отцепили от операционного стола, он опять едва не упал, но всё равно обвёл собравшихся торжествующим взглядом. Правда, рука, которой он ухватился за стол, почему-то не почувствовала его температуры, но стоило ему подумать об этом, как стол сразу же стал прохладным. Кандагис, как уже понял Саймон, командовал всем, что касалось личного дела капитана Уолша, поэтому осмотр ограничился уже знакомой Саймону камерой, в которую его загоняли в третий день. За стеклом врачи уже почти не переговаривались, а только слушали его дока. После нескольких минут в камере Кандагис хлопнул его по плечу - Саймон почти не ощутил его удара - и сказал, что на сегодня он может отдыхать и заниматься чем угодно, поскольку они будут изучать уникальные предоставленные данные. Саймон только хотел спросить про уже забытую порнушку, но Кандагис ещё раз невесомо стукнул его по плечу и скрылся за дверью. Сбоку тут же возник давешний медбрат, глядевший на него с плохо скрываемым интересом. Саймон снялся с места быстрым шагом, заставив юношу почти бежать трусцой рядом с собой. Вкус обеда он тоже чувствовал странно. Стоило ему отвлечься от содержимого тарелки, как оно делалось похожим на белковый концентрат, которым его пичкали в детстве. Как только Саймон вспоминал, что ест суп, рагу или желе, вкус наполнял его рот снова. В душе он несколько раз включал воду, делая её то горячей, то ледяной, но тут сюрпризов не было: сто двадцать по Фаренгейту исправно жгли кожу, а полтинник заставлял ёжиться. Саймон выключил воду и вышел из душа, даже не вытеревшись. Пол под ногами был тёплым. Он методично продолжал изучать собственные реакции. Кандагис, наведавшийся к нему в палату почти сразу после подключения, пообещал, что его не будут беспокоить без надобности - или если он сам не позовёт. Саймон использовал этот отпускной билет на полную катушку. Сначала он проводил пальцами по разным участкам кожи - по предплечью, по ноге, по животу. Ощущения ничем не отличались от обычных. Потом он вспомнил слова Кирена о том, что может управлять своим пульсом и кровообращением. Вызвав на стену часы, он сосредоточился и представил себе, что его сердце начинает биться учащённее. Замерил пульс, но он стал быстрее всего на пять ударов. Саймон сосредоточился снова, на этот раз кремниевое сердце выдало на десять ударов больше. На этом он счёл проверку пройденной. Последующие час или полтора он продолжил эксперименты с горячим и холодным и с чувствительностью к боли. После нескольких щипков, тычков и ударов о спинку кровати и о стену - он надеялся, что наблюдатели расценят его действия правильно - он не сходит с ума, он просто ведёт проверку, - он решил, что всё нормально, радостно потянулся и крутанул руками в воздухе, разминая суставы. Ему показалось, что он что-то задел, и он поднял к глазам ладонь, тыльной стороной к себе. Сначала он с удивлением посмотрел на красную отметину и углубление в коже, какое остаётся после удара о твёрдый выступ - и только после этого пришла боль. Он судорожно сжал кулак, потом схватил себя за запястье и крепко сжал - было больно, но недостаточно сильно. Он попытался, как до этого в операционной, заставить её проявиться, и всё сильнее смыкал пальцы вокруг запястья и поворачивал их вокруг него, но боль всё равно была слишком слабой. Саймон покрутил головой, оглядывая свою палату, чтобы найти хоть что-нибудь ещё для проверки, но две застеленные чистым бельём кровати и полка около собственной кровати, на которой лежал только выключенный планшет, ни на что не годились. Саймон прикрыл глаза, вспоминая маршрут, и быстрым шагом вышел из комнаты. Отделение интенсивной терапии напомнило ему наблюдение за общим залом при опущенном звуконепроницаемом колпаке. Между открытыми койками и задёрнутыми занавесками сновали медики, то сбиваясь в группы, то разбегаясь, но звуки были как будто приглушены. На Саймона обратили внимание не сразу, и он уже готов был поймать за плечо какого-нибудь из здешних муравьёв, но один из них подбежал к нему сам, вытаращив глаза. - Что вы здесь делаете? - он почти прикрикнул на Саймона, но сделал это будто бы шёпотом. - Мне нужен Кирен. Деониец. - Вам нельзя здесь находиться! - медбрат протянул руку, чтобы взять его за локоть, но Саймон уклонился и перетёк в сторону, оказавшись у медика за спиной. - Я понял. Но мне нужен Кирен. Где его найти? - Вам нельзя здесь находиться, - как заведённый повторил медбрат, поворачиваясь к нему. - Я провожу вас в вашу палату. Саймон рыкнул, но сделал шаг к выходу. - Я уйду, но мне необходимо поговорить с Киреном. В глазах медбрата мелькнуло что-то неуловимое, он прищурился, но выражение его лица вновь стало профессионально бесстрастным. - Подождите, я посмотрю расписание, - его пальцы забегали по мониторчику браслета на правой руке. - У него перерыв до следующей смены, она начнётся через 74 минуты. Где он, я понятия не имею. А теперь покиньте отделение, пожалуйста. Саймон молча кивнул. Можно было поискать деонийца в кабинете Кандагиса, как в прошлый раз, но идти туда не хотелось. Саймон был уверен, что если там окажется док, то он обязательно решит, что сейчас самое время поговорить с ним о чём-нибудь типа его прошлого или потестировать его новые подключившиеся мозги. А потом в памяти всплыл вид Корпуса Новы. Саймон помнил это окно - на одном из этажей с релаксационными холлами, он ещё удивился, что этот пятачок, ниша между стеной и панорамным стеклом, не попадала под обзор ни одной из камер наблюдения, которые были направлены на выходы и коридор. Видимо, кусок окна и пола в пять на десять футов не сочли стратегически важным, потому что сюда почти никто не забредал. Саймон был почти на сто процентов убеждён, что Кирен рисовал именно оттуда. Путь до той самой ниши занял несколько минут. Саймон добрался бы и гораздо быстрее, но он шёл нарочито небыстро, чтобы слиться с толпой прогуливающихся пациентов. С его полужелезной физиономией это было непросто, но ни один белохалатник к нему не прицепился. Он завернул за угол, к той самой нише. На полу, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги так, что они едва не касались оконного стекла, сидел Кирен. Саймон узнал его по рыжей шевелюре, потому что сейчас вместо больничной формы на мальчишке была тёмно-синяя футболка, оттенявшая неестественную белизну кожи, и такие же штаны. В руках у него был уже знакомый Саймону планшет, по которому Кирен явно бездумно водил карандашом, потому что его взгляд был устремлён куда-то за горизонт. Саймон встал прямо над ним, и Кирен вздрогнул, быстро повернул планшет листом вниз и только после этого поднял голову, раскрывая тёмные, без зрачка, глаза. - Надо поговорить, - коротко сказал Саймон. - Ага, - невпопад кивнул Кирен и начал подниматься, подтягивая ноги, заскользившие по гладкому полу. - Сиди, - Саймон хлопнул его по плечу и опустился на пол рядом с ним. - Ощущения глючат, - сказал он после недолгой паузы. - Так это к доктору Кандагису, - пожал плечами Кирен. - Нет, - уверенно качнул головой Саймон. - Это к тебе. У тебя так же было? - Как - так же? - Вкус не чувствую. Боль чувствую через раз. С горячим и холодным вроде нормально, но я не уверен. У тебя? Кирен сосредоточенно нахмурился и отвернулся к окну. Запустил пальцы себе в волосы, сжал, дёрнул, прикусил губу. Потом кивнул сам себе, будто что-то решив. - Повернитесь спиной. - Зачем? - Кое-что проверим. Повернитесь. Саймон пожал плечами, но отлепился от стены и сел, подставляя Кирену спину. - Закройте глаза, - скомандовал Кирен уверенным тоном. Саймон подчинился. - Что чувствуете? - спросил Кирен через пару секунд. - Ничего. - А так? - Ничего. - Повернитесь ко мне и откройте глаза. Саймон послушно выполнил указание и развернулся к Кирену лицом, сев на пятки и сложив руки на коленях. Деониец опустил ладонь на его колено. - Что вы чувствуете? - Ты меня лапаешь, - хмыкнул Саймон. На посиреневевшем лице деонийца мелькнули голубые прожилки, но он тряхнул головой и быстро овладел собой. - Вы чувствуете прикосновение? - Да. - Закройте глаза. А сейчас? Саймон вскочил на ноги, едва не опрокинув Кирена. - Я теперь так и буду? Чувствую только то, что вижу? - Нет, это временное, пока не научитесь доверять себе! - Я должен доверять себе, когда я не могу даже закрыть глаза? Что я не увижу в следующий раз? Огонь? Летящую пулю? Чужой кулак? Что я не почувствую? Глаза деонийца, всё ещё сидевшего у его ног, раскрывались всё шире и шире с каждым выкрикнутым Саймоном словом, тонкие брови сходились всё сильнее к переносице, лицо искажалось страданием, и вдруг он рывком поднялся и его губы оказались на губах Саймона. Первым рефлексом было отбросить его от себя, но Саймон замешкался на долю мгновения. А в следующий миг позвоночник от затылка и вниз по спине пробило разрядом тока, в котором не было боли. Саймон схватил мальчишку за узкие плечи и прижал к стене, приподнимая, подтягивая к себе, захватывая его губы своими. Разряды расходились от позвоночника по всему телу, собираясь в низу живота. Он прижимался к деонийцу сильнее, втискивал колено между его ног, раздвигал языком его губы, чувствуя, как с каждым движением стояк становится всё ощутимее. Ощущения были яркими, как будто он наглотался стимуляторов, только Кирен в его руках был почти недвижим. Саймон отстранился, по-прежнему держа его за плечи. Глаза деонийца были закрыты, лицо с проступившими венами и разомкнутыми припухшими губами казалось совсем детским и беззащитным. Наконец его ресницы дрогнули и огромные глаза уставились на Саймона. Саймон убрал ладони с плеч мальчишки, тот прерывисто вздохнул и облизнул губы. Саймону хотелось уложить его на пол или развернуть к стене лицом и продолжить, потому что член уже начинал ныть, но вместо этого он утёр рот ладонью и прищурился. Кирен дёрнулся и бросился бы прочь, но рука Саймона перегородила ему дорогу. - Стоять. Мальчишка послушно выпрямился и посмотрел Саймону в глаза с вызовом, но надолго его не хватило. Саймон медленно сдвинул вверх руку, упиравшуюся в стену рядом с плечом деонийца, дотронулся до его щеки. Кожа оказалась прохладной и гладкой. Саймон так же медленно наклонился к нему, не прерывая зрительного контакта, и обвёл по контуру верхнюю губу Кирена большим пальцем, - она была влажной, - продолжил движение до подбородка, ощущая гладкость. И тогда Саймон вновь коснулся его всё ещё приоткрытых губ своими. Кирен опять сомкнул веки, и его губы шевельнулись в подобии ответа на поцелуй. Саймон оторвался от него, потому что ноющее ощущение в паху сделалось почти невыносимым. Он сжал плечо Кирена свободной рукой, кивнул, улыбнулся - и зашагал прочь, едва не срываясь на бег. В палате он закрылся в ванной, хотя был почти уверен, что в углу над умывальником светится зрачок камеры, сбросил одежду, захлопнул за собой дверцу душевой, включил воду и наконец сомкнул пальцы на члене. Нескольких резких движений и воспоминания о поцелуе, на которое позвоночник опять отреагировал разрядом, ему хватило - перед глазами потемнело и он откинул голову, прижимаясь затылком к стене и содрогаясь всем телом, продолжая двигать рукой. Он сумел открыть глаза только через несколько секунд, бессмысленно таращась в потолок. Ополоснул руки и постоял ещё немного под струями воды. Завёлся от одного поцелуя, как мальчишка. От одного поцелуя, который выглядел как изнасилование - деониец, кажется, вообще не представлял, что надо делать. Может, у них там как-то иначе всё устроено, хрен их разберёшь. Саймон с усилием провёл ладонями по лицу, мимоходом отмечая, что отлично чувствует каждое прикосновение. Уже лёжа на кровати, он скомандовал проектору вывести на стену последние новости и выбрал репортажи о нападении Ронана. Он пристально вглядывался в уродливые корабли некросов, в разлетающиеся неправдоподобно легко, как в имитациях, хрупкие здания Новы, в морды некросовских пилотов. Он уже не лежал, а сидел на самом краю кровати, подавшись вперёд, глядя на сменяющиеся кадры разрушенных домов и тел людей, ксандарианцев, центаурианцев, и сжимал кулаки. Его дыхание становилось всё тяжелее и чаще, Саймон бегал глазами по картинке, выискивая искалеченные тела, и вдруг вскочил, вытянув вперёд руки. По обеим панелям пробегали синие всполохи искр. Как Саймон и ожидал, двое врачей в сопровождении сержанта Кендала появились в его палате спустя пару минут. Кендалл ухватил было Саймона за локоть, но позволил себе несколько мгновений постоять неподвижно, пока Кендал пытался сдвинуть его с места. Ярость Кендала Саймон ощущал так же ярко, как если бы она была физическим объектом. Через четверть часа капитан Саймон Уолш, дав самому себе команду “вольно”, ровным голосом докладывал о механизме активации боевых имплантов, демонстрируя электрические разряды, сбегавшие в углубление на панели на левой руке. Двое инженеров, те же самые, что возились с его позвоночником, смотрели на него так, как будто Саймон был их самой любимой игрушкой. Кандагис записывал что-то, не переставая кивать и изредка поглядывать на Саймона, остальные члены консилиума обменивались редкими репликами. Саймон зажмурился, панель погасла, и он открыл глаза, спокойно обводя взглядом стоявших и сидевших людей в белых халатах. Кандагис сделал ещё несколько пометок, положил стило и неспешно поднялся со своего места. - Капитан Уолш, вы проделали гигантскую работу, и я ни капли не жалею о том, что предоставил вам полную свободу действий в этом вопросе. Саймон хмыкнул - негромко, но вполне отчётливо. - Теперь, как вы догадываетесь, вам предстоит провести немного времени в обществе наших кибертехников, которые проведут сканирование ваших окончательно включившихся в работу чипов, а после этого мы решим, куда вы отправитесь дальше. - Меня спишут в лабораторные крысы? - Саймон смотрел на Кандагиса, не моргая. - Судя по тому, что я вижу, скорее вас спишут в крысы тренировочные, - Кандагис сбросил серьёзность и вновь превратился в знакомого Саймону живчика. - Пойдёте в реабилитационную программу, как положено военному. Звание вам вернут. - Меня лишили звания? - Саймон сам не ожидал, что сорвётся на крик. - Технически! Технически! - выставил ладони впереди себя Кандагис. - Вы же понимаете, что формально вы были списаны, сейчас ваши документы и все допуски уже восстановлены. Уолш взял себя в руки. Он должен был сам догадаться, что после произошедшего на Килне его обнулили. Эх и ржал же наверное Кендал, слыша “капитан Уолш” в его адрес, он в тот момент был таким же капитаном, как Кендал - праймом Новы. А пока Саймон расслабился, позволяя инженерам копаться в его голове.