Соглашение

      Локи провёл в заточении целый год. Каждый раз, когда Тор навещал брата в его стеклянной клетке, воин видел ярость в его глазах, обещание мести. Старший принц принял решение дать брату шанс, при этом поставил на кон всё, что принадлежало и не принадлежало ему. Освобождение Локи сулило Асгарду крах, тысячи смертей и вселенский хаос, так сказал бы любой ас, об этом говорила и Хель. Но Тор тогда ответил: «Тебе не дано знать». Хель ошиблась. После совершения сделки миновал месяц, Локи прекрасно справлялся со своей новой должностью. Казалось, быть советником это его призвание, маг разумно подходил к обсуждению царских дел, часто говорил уверенно, приводил уместные доводы, и Тор в такие минуты злился на себя, что не способен так же легко воспринимать информацию. С другой стороны он понимал, его участь - война и битвы, Локи же больше к лицу дипломатия.       Фригг не могла нарадоваться, наблюдая за прочным союзом своих сыновей. Так лаконично они смотрелись, принимая послов в Асгарде, обсуждая защиту государства от посягательств. Месяц спустя состояние Тора не изменилось, Локи пристально наблюдал за братом, он знал, что приступов больше не было, на этот счёт Одинсон ему не врал, умалчивал он лишь о том, как иными ночами ему не хватало присутствия Локи. Бог грома понимал, что не имеет права просить его о запретном, да и понимал, что вынуждать Локи проявлять подобную жалость просто нечестно. Сын Одина всем сердцем надеялся, что по истечению его договорённости Локи останется в Асгарде, может, маг ещё не до конца понял, что здесь его истинный дом, но пройдёт ещё немного времени, и он осознает это. Тор не встревал, когда видел, как брат любезничает с прекрасными асиньями, твёрдо дал себе обещание не лезть в его личную жизнь. Старший принц желал Локи обзавестись семьёй и не намеревался напоминать о том, что произошло между ними, не стремился коснуться, обнять и обдавал долгим взглядом лишь тогда, когда был полностью уверен, что советник не видит этого. Ночами Тор гнал от себя желание, а если как магнитом тянуло в комнаты брата, он внушал себе, что не имеет право нарушить его покой.       Однажды ночью, когда Тор как обычно пытался заснуть, ему послышался шорох за дверью, и он тут же встрепенулся. Затем раздался короткий щелчок, и дверь медленно распахнулась, в комнату скользнула тень, дверь закрылась. Ночное светило хорошо озаряло комнату, и на бледный свет вышел Локи. Тор сглотнул, сердце его пропустило удар, но он не шевелился, хотя понимал, что брат видел, что он не спит.       — Не спишь? Хорошо, — торопливо бросил маг и засуетился в поисках одежды. — Вставай давай.       Тор сел в постели, смотря на мага удивлённо, в полутьме Лофт выглядел рассеянным или взволнованным. Лофт нашёл штаны и расшитый золотом халат, всучил Тору, и тот без вопросов надел что предложили. Маг снова окунулся во тьму, а через миг возник прямо перед царём, предлагая надеть тапочки. Братья вышли в коридор, там было значительно светлее, чем в покоях Тора, поэтому он ещё поморгал, привыкая к свету. Затем они не спеша отправились туда, куда вёл Локи, и вскоре оказались в целительном зале, где располагалось Горнило душ. Бог грома бросил напряжённый взгляд на мага, тот зажёг факелы и сказал:       — Ложись.       — Зачем? — нахмурился Тор. — Я нормально себя чувствую.       — Это хорошо, — кивнул Локи. — Но мне нужны детали.       Одинсон вздохнул, раздумывая, что же скрывает маг, но подчинился, улёгся на каменный стол и пристально смотрел на брата, пока тот водил пальцами над его телом, переплетая асгардские механизмы в одном ему известном шифре. Наконец молекулы, образовавшиеся прямо над Тором, явили магу астральный слепок. Лофт совершил ещё какие-то манипуляции, то хмурясь, то глубоко и напряжённо вздыхая, а Тор тем временем безнаказанно мог любоваться своим братом.       — Я же говорю, со мной всё в порядке, — нарушил становящуюся неуютной тишину бог грома.       — Семя укоренилось, — тихо сказал Локи, но в голосе его чувствовалось напряжение. — Органы функционируют надлежащим образом.       — Тогда всё идёт согласно плану.       Губы мага превратились в тонкую полоску, он посмотрел на Тора как на глупого ребёнка, а затем развёл руками, уничтожая следы использования Горнила душ. На самом деле Локи не знал, как именно всё должно происходить, существовали лишь расплывчатые объяснения, да и в рекомендациях Хель никаких открытий он не сделал. Одно было ясно: то, что Тор себя вполне нормально чувствует, это скорее отрицательный фактор, чем положительный. Внутри него растёт инородное тело, но оно не действует на носителя, так быть не должно.       В молчании они добрались обратно до царских покоев, Тор даже порадовался, когда Локи, видимо, задумавшись, прошёл мимо своей комнаты, следуя за братом. Когда же Лофт уверенно закрыл за собой дверь в покои старшего принца, при этом взмахнул рукой, разом зажигая факелы, брат понял, что маг далеко не случайно последовал за ним.       — Ты так ничего и не скажешь? — спокойно спросил бог грома, сбрасывая халат на софу. Тор напряжённо обернулся, заметив во взгляде Локи вспышку, так схожую с яростью. — Локи, что не так?       — Всё, — резко бросил ётун, как тогда, в подземельях, Локи лишь выглядел спокойным, а на самом деле внутри бушевала ярость.       — А если конкретнее? — не чувствуя опасности, допытывался Тор.       Локи резко дернулся вперёд и через какой-то мимолётный миг уже схватил Тора за плечи. Одинсон потянулся ему на встречу и, пожалуй, был удивлен, когда Локи поступил так же. Маг без стеснения накрыл губы брата своими и вцепился в него мёртвой хваткой, будто вот-вот его могли вырвать из объятий предателя.       — Я тебя хочу, вот что не так, братец, — сокрушенно выдавил маг, разорвав поцелуй. Тор приглушённо засмеялся, так он себя вёл прежде, когда насмехался над Локи, пеняя на слабость младшего, вот и сейчас Лофт снова показывает себя слабаком. Но вопреки всему бог грома не упрекает, он снова жадно целует мага, льнёт всем телом к принцу Ётунхейма и всем сердцем боится, как бы Локи не выскользнул из его рук. Но, кажется, уходить маг не намерен, он снова разрывает поцелуй, но лишь за тем, чтобы скользнуть губами к шее, облизнуть мочку уха и вдохнуть знакомый аромат горячей кожи. Одинсон судорожно глотает воздух, чувствуя прикосновение ладоней брата, Локи с наслаждением касается спины Тора, скользит вниз и оглаживает скрытые штанами ягодицы.       — Тор, — ласково шепчет Лофт. — Почему ты позволяешь мне прикасаться к себе?       — Потому что мне это нравится, — отвечает Одинсон.       И Локи нечем возразить, он осыпает шею брата поцелуями, при этом аккуратно подталкивая аса к постели. В этот раз Локи не думает о том, что Один сделает с ним, когда очнётся ото сна, он не сыпет проклятиями и упрёками, только ласкает, целует своего брата. Маг долго растягивает Тора, превращая подготовку в изощренную пытку, а брат только стонет и просит поторопиться, но ётун не спешит. В этот раз Лофт долго не позволяет Тору кончить, хотя мучается от этого и сам. Этой ночью старший принц узнаёт, что его брат, которого все считали вселенским злом, предателем и убийцей, большую часть своей жизни скрывает свой истинный лик под непроницаемой маской. Настоящий Локи горячий, словно согревающий в стужу огонь, нежный, заботливый, смешливый и такой хороший. После оглушительного оргазма они ещё долго приходят в себя. Сын Одина не понимает, как можно было довести его до такой невообразимой злобы, ведь Локи совсем не такой. Бог грома прижимает мага к себе, целует в висок и шепчет: «Прости». Та ночь многое изменила, как показалось Тору. Так как царь и его советник постоянно находились в непосредственной близости, Локи постоянно наблюдал за состоянием бога грома. Брат был весел и, кажется, счастлив, отчасти из-за того как преобразился маг. Младший принц и сам чувствовал, как сильно изменился. Связь с Тором стала удивительным таинством. Но беспокоило Локи то, что живот у Тора едва выдавался, благо в силу того, что брат был широк в плечах да и сам по себе велик, казалось, что развитие плода невозможно определить внешними признаками. Всё чаще оставаясь наедине с царём, Локи оглаживал живот брата, прислушивался к магическим потокам, но не чувствовал тёмных вибраций. Тор убеждал брата, что всё хорошо, а Локи делал вид, что верил в это. Но вскоре старший принц начал понимать, что Локи как всегда прав.       Жизнь в Асгарде шла своим чередом: не было розней между братьями, асы почитали повелителя магии, так как не было причин смотреть на него косо и говорить «за глаза» о мерзком нраве обманщика. Глаза царицы излучали счастье и гордость за сыновей, которые большую часть времени проводили вместе, на пирах сидели рядом, обменивались идеями, шутками, предложениями. Об одном жалела Фригг, что дорогой и любимый муж всё ещё пребывает в состоянии целебного сна. Тор с Локи сидели на широкой лавке в саду. До прибытия послов из Ванахейма было ещё достаточно времени, а пока они могли немного передохнуть. Маг с воодушевлением что-то рассказывал, а воин смотрел на него и улыбался, но вдруг он словно потерянный засмотрелся на губы брата, затем нервно перевёл взгляд на его тёмные локоны, на одежду, и только когда Лофт осторожно коснулся его плеча, Тор словно вернулся обратно, неуверенно заморгал.       — Что с тобой? — взволнованно спросил Локи. — Тор?       Сын Одина глубоко вздохнул, сглотнул и прислушался к себе. Сейчас бог грома понял, что не слышал ни слова из того, что Локи говорил, казалось, он просто отключился или «летал» где-то в другом месте.       — Давно мы разговариваем? — хрипло выдавил брат.       — Минут сорок, — рассеянно ответил маг и коснулся ладонью щеки Тора. — Ты чувствуешь боль? Настроение меняется? Беспокойство? Страх?       — Нет, — Одинсон поджал губы, он тоже растерялся. — Локи, ты прав, что-то со мной не так.       — Что именно? — занервничал маг, подсел ближе, быстро скрывая их иллюзией. — Не волнуйся, я с тобой, я обещаю, с тобой всё будет хорошо.       Тор кивнул и улыбнулся, но он чувствовал ещё кое-что. Плод внутри его тела имел над ним некую власть, он и стал причиной этого состояния, словно самого Тора оттеснили, чтобы оказаться ближе к Локи, и это бога грома волновало. Опасения Одинсона росли с каждым днём, но стоило магу приблизиться, коснуться, и громовержец забывал о волнении, голос мага успокаивал, а его ласки умиротворяли. Локи в свою очередь стал отмечать любые странности в поведении брата, раз в неделю маг настаивал на использовании Горнила душ, чтобы диагностировать малейшие изменения в организме царя, но к пущему беспокойству Лофт так ничего и не мог увидеть, плод скрывался от любого воздействия извне. Но это была, пожалуй, не единственная проблема: с гостями, пришедшими в Асгард, стали множиться слухи о мерзкой сущности Локи, услышав об этом, Тор едва не разорвал доносчика на части, Лофт едва спас бедного воина от расправы. Для беременного Тор великолепно владел своим телом, казалось, всё его существо стремилось защитить брата.       — Тор, верно, это глупые россказни завистников, — взывал к разуму бога грома маг. — Не гневайся, он всего лишь высказал свои опасения, этот доблестный ас печётся о своём царе.       — Простите, — пролепетал доносчик, чувствуя вину за сказанные слова, советник искренне защищал его от гнева царя. — Так говорят ваны.       — Вот как?! — заревел Тор, но, взглянув на Локи, понял, что должен немного умерить пыл, он сглотнул и добавил. — Я никому не позволю оболгать брата, по праву наследия он наследник царя, и если я паду в схватке, он займёт моё место. Впредь следи за языком, когда обращаешься к своим защитникам.       Перепуганный ас поспешил ретироваться. Большой зал опустел, Локи усадил Тора на трон, к которому так отчаянно стремился, однако всё это теперь не имело ни какого значения. Единственное, что сейчас было ему дорого - это благополучие брата.       — Ну что ты делаешь? — укоризненно поинтересовался Локи и присел на одну из ступеней золотого трона возле коленей брата.       — Узнаю, кто распускает слухи, убью, — сжал кулаки Тор.       — Нельзя так реагировать, к тому же этого следовало ожидать. Хель не стала влезать в души иноземцев, лишь асы считают меня «хорошим». Рано или поздно информация обо мне всё равно просочилась бы.       Локи знал, что всё именно так и будет, просто умалчивал об этом, к чему лишний раз думать о том, что его мечты всегда рушатся.       — Я сглупил, — выдохнул Тор, касаясь тёмных волос мага, на ощупь они были невероятно мягкими и, казалось, даже тёплыми. — Не продумал детали, она этим и воспользовалась. Но это не имеет значения, я буду с тобой.       — Тор, — маг сглотнул и несмело посмотрел на брата. — Твоя смертная, она ведь жива, и ты мог бы вернуть её в Асгард, она была бы достойной царицей.       Локи было сложно произносить эти слова, но он должен сказать, маг прекрасно понимал, что их связь не долговечна, и, когда он сбежит из Асгарда, Тор останется один.       — Что ты несёшь? — не веря собственным ушам, прошептал бог грома. — Я хочу быть с тобой, и не говори, что ты не хочешь, я чувствую, как ты смотришь на меня.       — Я хочу, — сглотнул маг, страшась этой правды. — Но мы не сможем из-за отца, из-за правил. Да хотя бы из-за того, что я лучше буду в глазах асов предателем, но только не в твоих глазах. Пойми…       — Нет, это ты должен понять, — Тор схватил Локи за руку и поцеловал его ладонь. — Я не отпущу. Не знаю, как я буду оправдываться перед матерью и что говорить отцу, но я тебя не отпущу. Я люблю тебя как брата, но чаще как избранника.       Локи терзался неопределенностью, и бог грома видел это. Сын Одина не позволит магу упасть в бездну одиночества, не теперь, никогда. Тор тяжело вздохнул и улыбнулся, подбадривая брата.       — Если потребуется, — тихо, но уверенно добавил Тор. — Мы покинем Асгард вместе. Ты больше не будешь один, ни читаури, никто иной не встанут между нами.