Cirque du Freak "Black Sails"

- Сегодня пьянки не будет, - эту фразу сказал нам Эзра, когда мы с Уайтом сидели, свесив ноги из вагона, и уплетали пирог. - Обидно, досадно... - Я не успел закончить, как Эзра продолжил: - Не "да ладно", Лартен! Все рабочие хотели выпить, завтра же понедельник! - Я бы тебе посоветовал учиться расслабляться и решать проблемы другим путём, но ты всё равно не будешь меня слушать, - я быстро улыбнулся ему и наклонился обратно к пирогу. - А что нам ещё делать?- уже более грустным голосом и даже с чувством вины ответил Эзра. - Мы же рабочие, финансов у нас не много, проблемы... Как прикажешь расслабляться? - Знаешь, алкоголь - прекрасный растворитель. Он растворяет деньги, мозги, но только не проблемы. Алан усмехнулся, а Эзра почесал затылок и отправился прочь от вагона. - Ты был слишком жесток. Ты сейчас был не Арлекином, а Бригеллой. - Я смесь первого и второго. Разве это не правда? - Ты единственный, кто дружит с рабочими, попытайся их понять, - толкнул меня в бок Алан. - Во-первых, не со всеми. Во-вторых, я их понимаю, но всё равно не хочу покровительствовать пьянкам. Это подрывает их здоровье, а я их люблю. Я правда люблю рабочих, Алан. - Почему? Сколько в цирке работал, ни разу не видел, чтобы рабочие и артисты дружили. - Хочу напомнить, ты работал только в этом цирке. - А в других по-другому? - Уайт начал сверлить меня взглядом. - Чаще всего, нет. Но рабочие - классные парни. - Они ко мне цепляются, подшучивают... - на эту реплику друга я взмахнул руками и нацепил издевательскую усмешку: - Это все делают с тобой! Даже я. Пора либо привыкнуть, либо стать жёстче. - Я нравлюсь себе таким, какой я есть. Я достал из кармана спички и сигарету: - Будешь? - Почему ты не ответил? - А это был вопрос? - Я закурил и посмотрел на друга. - Лартен! - Ладно, ладно. Как будто, это требует ответа. Хорошо, только не кривись потом. Ты мне врёшь, ты не нравишься себе таким, какой есть. У тебя куча комплексов, только я не понимаю, откуда они взялись и вообще... Я не знаю, только не обижайся. Уайт улыбнулся: - Я не обижаюсь, спасибо. - За что? - За правду. - Да вообще - не за что. Я сделал затяжку и начал наблюдать, как рабочие грузили шатры и повозки на поезд. Почему я люблю рабочих? Не поверите: та же первая работа. Вот уже и полночь: пора спать. Поезд приходит в движение; Алан дрыхнет на верхней полке, свесив руку, ногу и открыв рот. Ещё чуть-чуть и потечёт слюна. Какая прелесть! Я лёг на свою полку ниже и любовался конечностями друга. Есть несколько условий, по которым я не могу спать - насморк, волнение и жара. Сейчас было третье. Я поднялся и открыл окно, лучше простудиться, чем не спать всю ночь. Вот, кажется засыпаю. Это такое приятное чувство, когда тебя обволакивает с ног до головы, и ты начинаешь погружаться в сон. Интересно, что я вспомню этой ночью? *** Вечер. Я бегаю по стоянке "Чёрных парусов" и ищу Сандалфа. Его не было здесь уже пол месяца. Конечно, я знал, что он любит уходить надолго, но сейчас его дочь Декиена заболела. А если эта девочка просто поцарапается, то у её папы будет разрыв сердца, она единственное, что у него есть. Поэтому он просто обязан сейчас появиться. Сандалф Адольф Кралле, "Железный волк" - так его зовут. Помню, как увидел этого парня в первый раз: Мы с Луи шли в столовую, и я заметил его. Рост чуть меньше семи футов, при моих пяти-шести - это просто абзац. Причёска - ёжик, густые седые волосы и глаза разного цвета. Левый - жёлтый, а правый - голубой. Через правый глаз идет шрам, вертикальная полоса. Длинное лицо, острые черты и высокие скулы. Широкие плечи, узкая талия, сухие мускулы и... Первое, что бросилось мне в глаза - правая часть его тела. Это даже сложно описать. По сути, её отсутствие: железо на месте правой руки и правой ноги, железные протезы в форме нужных конечностей. Кралле легко ими управлял, он вовсе не был беспомощным, да и они, видимо, вовсе не были обычными: на железной руке двигались пальцы, да и вся рука - как настоящая. При движении Сандалф не хромает, а идёт, словно обычный, здоровый человек. Его седые волосы не выкрашены - это уже их натуральный цвет, хотя он родился брюнетом, к восьми годам приобрёл седые волосы и шрам через глаз. Сложное детство. Слишком жестокие родители. Ах да, совсем забыл. Примерно шестнадцать его зубов - с правой стороны - тоже железные. Рассказывать его биографию полностью было бы неуважением, я и так сказал чересчур много, но должен добавить ещё пару фактов. Конечности Сандалф потерял в тюрьме, где отсидел три года и вышел, благодаря амнистии. А сел за разбой и грабёж. По национальности Кралле - румын, но это только паспортные данные. В действительности, его отец - румын, а мать - немка. Именно этим объясняется весьма необычная внешность. Мать Декиены и сейчас жива-здорова, но плевала она на всех и всё, дочку она бросила сразу после её рождения и уехала в неизвестном направлении. Сандалфу было тогда восемнадцать, он работал на одного крупного румынского политика, был начальником его охраны, и этот "Дракула", решил женить охранника на своей любимой дочурке. Женил, но о любви и речи не шло. Молодожёны заделали ребёнка, а дедуля внезапно склеил ласты. Дочурка подала на развод, схапала оставшиеся деньги и укатила, оставив ребёнка на руках у новоиспечённого папаши. Вот такая история. Боже, я себя ненавижу. В принципе, это известные не только мне факты жизни Сандалфа, но я всё равно мразь. В цирке Кралле стал предводителем рабочих. Цирк он ненавидит, но задолжал кое-что директору "Чёрных парусов", поэтому приходится работать. Было бы чудесно, если Сандалф начал однажды выступать, всё таки - "Железный волк", людей привлечь этим будет очень просто, но как говорит сам Кралле: "Может быть волк не царь зверей, зато я падаль не подбираю и в цирке не выступаю". Декиена младше меня на восемь лет. Просто замечательная девочка, она стала моей младшей сестрёнкой. Миловидная кроха с длинными чёрными волосами, двумя большими глазами и с ещё более весёлой формой гетерохромии, чем у папы. Один её глаз - голубой, а второй наполовину голубой, наполовину жёлтый. (Секторная гетерохромия). Ребёнок занимался гимнастикой у нашего Серпента, человека-змея, и бегал по цирку. А когда появился я, то сразу стал для неё объектом... Не знаю чего, в общем, она просто всё время ходила за мной хвостиком. Прошлым вечером Деки пробежалась босиком под дождём и теперь у неё температура. Сандалфа нигде нет. Он точно меня убьёт! Уже представляю, как Кралле кроет меня матом за то, что я не уследил за его дочуркой. Я запрыгнул в свой вардо. Там сидела девочка и пускала сопли. - Как ты себя чувствуешь? Она улыбнулась и шмыгнула носом: - Хорошо. Ты сам говоришь, что всё всегда хорошо. - Так я это про себя говорю. - Я повернул стул обратной стороной, уселся на него и посмотрел на Деки. - Где твой папик? - Не знаю, он никогда не говорит куда уходит, когда стоянка долгая, но возвращается всегда с мороженым и шоколадом. Я хлопнул руками по спинке стула, встал и молвил: - Ладушки. Сиди здесь, я скоро вернусь. - Ага, - она улыбнулась, а я снова восхитился доброте и искренности детской улыбки. Я побежал расспрашивать народ о "волке". Это называется - днём с огнём не сыщешь. Выбежав за пределы стоянки, я отправился вглубь леса, ведь он любит лес. Пару сотен метров - и вот: Кралле сидит на здоровенном булыжнике и курит. "Таааак, Лартен, ты же Лартен, а это просто человек, который может тебя убить, подумаешь? В твоей жизни были проблемы пострашнее", - с этими мыслями я почапал к седовласке. - Эм... Сандалф? - Что тебе надо? - Мужчина обернулся и посмотрел на меня. - Я по поводу Деки... - Я почесал затылок. Внезапно, серого передёрнуло, он бросил сигарету и жёстким голосом приказал: - Сядь! - Куда? - Так, что бы я мог тебя видеть. - Момент! - Я прошёл вперёд и уселся на землю перед этой махиной. - Так что? - Почему Декиена постоянно ошивается рядом с тобой? - Мужчина посмотрел на меня сощурив глаза и скривив лицо. Далее последовал парад эмоций на моей физиономии. Сначала поднялась левая бровь, потом правая, после они вдвоём станцевали ча-чу, глаза стали разного размера, судорога свела мышцы рта, и так далее, и тому подобное. - Что с тобой? - абсолютно равнодушно спросил Сандалф. - Аааа... Всё в порядке, - я влепил себе жёсткую пощёчину и провёл рукой по лицу сверху вниз. - Просто, сложно дать ответ, я не думал об этом. Может, дело в том, что я ненамного старше, а дети всегда ищут себе пример для подражания и друзей. - На черта моей дочке такой пример? - Это уже вы с ней выясняйте, тем более, я этого не утверждаю, а предполагаю, - Я смутился и отвел взгляд. - И вообще, почему вы здесь? Кралле перевёл взгляд с дерева на меня. - Не твоё дело, - он говорил, чётко разделяя слова, будто объяснял что-то умственно-отсталому. Я улыбнулся, встал и пошёл прочь. - Тебе бы не сидеть здесь и устраивать сеансы самобичевания, а пойти к дочке. Она простудилась, а я второй день бегаю, как в жопу раненая рысь, чтобы хоть как-то облегчить её состояние. Я уже почти исчез за деревьями, как вдруг, меня окликнул Сандалф и попросил вернуться. - Откуда ты взялся? - спросил он. - Мне биографию рассказать? - Я не об этом. Кто ты такой? Я опустил голову и на моём лице опять появилась усмешка: - Кто я? Боже, не первый год задаюсь этим вопросом, а всё не могу найти на него ответ! Никто; мне больно даже думать об этом, но я никто и ничего из себя не представляю. Я просто пляшу на манеже и всё. За свою жизнь я не сделал ничего полезного людям, хоть и мечтаю о этом. Вот кто я. Внезапно Сандалф улыбнулся. Он никогда этого раньше не делал. - Так это то, что тебя ест изнутри, верно? Ты боишься быть пустым местом? Я нечего не ответил, но он и так всё понял. - Спасибо за откровение, - сказал он. - Обращайся, только теперь твоя очередь. - Хочешь знать, что поедает меня? - Безумно. - Ты чувствуешь это? Взгляд "волка" погрустнел и он молвил: - То, что наполняет тебя изнутри, течет по пищеводу, словно проглоченная мокрота, комком доходит до сердца и взрывается сильнейшим электрическим зарядом. Чувствуешь? Вспышка страха, а затем падение в пустоту. Тебя парализует и бросает во тьму. Весь мир ударяет в лицо, чтобы потом шагнуть назад и замолкнуть для тебя навсегда. Ты чувствуешь это? Вот что значит, потерять кого-то, до боли близкого. Ты должен быть мне благодарен, ведь ты только что стал немного более просвещенным. После этого мужчина встал, хлопнул меня по плечу и махнул рукой в сторону стоянки цирка: - Пойдём, Лартен, я переживаю за Декиену. Расскажешь, что там с ней? Этот был день, когда я действительно стал просвещённее, во всех смыслах этого слова. Сандалф дал мне себя рассмотреть и доказал, что не зря он носит имя "Железный волк". И тем, что он поговорил со мной по душам, я был горд, потому что с девяносто пятью процентами циркового народа он за всё время своей работы в цирке не обмолвился ни единым словом.