Я беременна

Мариан проснулась от того, что тонкий и чересчур настойчивый лучик света пробивался сквозь щель между ставнями. Голова раскалывалась — последние несколько стопок были явно лишними. В низу живота наблюдалось приятное покалывание, но штаны были на месте. Рубашка была расстегнута, нескольких пуговиц не было на месте, так что Хоук смогла сделать вывод, что пьяные потрахушки с кем-то у нее вчера все-таки случились. Девушка поднялась с пола и огляделась. Перед ней была воистину занимательная картина. Под столом, свернувшись клубком, мирно посапывала Мерриль, причем на ней не было ровным счетом ничего. В таком же ровно виде лежал на полу и Фенрис, обнимая при этом ножку стула. На этом самом стуле не слишком удобно расположился Андерс, запрокинув голову назад. На столе лежала Авелин в позе морской звезды, причем одежда на ней была порвана в клочья. На диване творилось и вовсе что-то невообразимое. Варрик полусидел, опираясь на подлокотник, голова Изабеллы лежала на его груди, сама она лежала на животе, выпятив задницу. Используя сие мягкое место в качестве подушки и нелепо свесив ноги, возлежал Себастьян с удовлетворенным выражением на лице. Лицо Хоук встретилось с ладонью. — О Создатель! — Мариан выдохнула восклицание и оперлась на спинку дивана. — И не говори, — раздался язвительный голос из-за того же многострадального предмета мебели. — Карвер? А что ты там забыл? — Прячусь. — Зачем? — А вдруг это я кого-то из них имел счастье иметь? — Хоук-младший поднял на сестру несчастные глаза. — Ты не подозревал, что люди периодически этим занимаются? — Хихикнула та. — Я же храмовник, мне нельзя, — заметил он. — Дорогуша, даже если ты трахнул меня, ничего плохого в этом нет, — отмахнулась Мариан. — Никто не узнает. Нас тут пять мужчин и четыре девушки, — пояснила она. — В случае чего можно сказать, что ты тут не при чем. — Ладно, — парень вылез из-за многострадального предмета мебели. — Разбудить их, что ли?