Прокажённые

Я медленно пил темно-коричневую бурду из пластикового стаканчика, называемую кофе. Сейчас я находился с моим работодателем в импровизированной кафешке у одного шаткого столика. Иван, спокойно облокотившись на стойку высокого стола, пил свой чай. Мог бы вообще-то и предупредить, что кофе тут отвратный... Явно не первый раз здесь бывает. И его совсем не интересовала устойчивость этого столика. Я уже в по пути сюда поразился беспечности этого русского в одних делах, и четкости, аккуратности в других. *** Кросс попрощался со мной скомкано и быстро, выведя нас к дверце машины, пригнанной к самым воротам, всучил мне чемодан в руки и почти с силой толкнул меня на заднее сидение автомобиля с затемненными стеклами. Договор я так толком и не прочитал: ректор просто бросил его мне, и в достаточно жесткой форме приказал мне подписать. Получив мой росчерк на двух экземплярах, он быстро спрятал один в столе, а второй взял Брагинский. Улетали мы на самолете рано утром. У меня, если честно, слипались глаза. Солнце на небо пока не вышло. Краем глаза я смотрел на моего работодателя. Он выглядел очень аккуратно: сейчас он расстегнул свое пальто (хотя по каким-то неведомым мне причинам не снимал свой шарф), демонстрируя черный с иголочки пиджак, брюки, белую рубашку и галстук. Кожаные перчатки торчали из правого кармана пальто. Я смотрелся в своем привычном джинсовом костюме и теплой куртке слишком больно просто. Но меня интересовало даже не это - Кросс проговорился, что мой пистолет у него. И когда же он мне его вернет? И когда они успели сделать мне документы? - Если у тебя ко мне вопросы, то говори их вслух, - заметил мой испытывающий взгляд, направленный на него, Иван. И отхлебнул остывающий чай. - Куда мы летим? - Хм, в Москву, разумеется. Ко мне на родину. - Мое... А мое оружие? - как-то слабо спросил я, не надеясь на ответ. - Кровавая роза? Да, она у меня. Но сейчас ты ее не получишь. - Снова глоток чая, и я смотрю как он сглатывает его. - Почему? Фиолетовые глаза сверкнули: - У тебя нет разрешения на ношение оружия в Москве. Да и здесь - оно оформлено не очень законно. Из-за твоей Гильдии. Зато я - имею оба. Он имеет разрешение от Гильдии? Как?! - Как мне к вам обращаться? - Во-первых: никаких мистеров и прочего. Во-вторых, если так не терпится, то Иван Иванович. В-третьих, мы перешли на ты. - Ладно. Между нами вновь повисает молчание, а я непроизвольно смотрю на его руки с тонкими, но грубыми, даже кажется мозолистыми, пальцами. Он выделялся среди всех своей почти белой кожей - видимо так выглядят практически все славяне. Вообще, он какой-то весь неправильный. Лицо - худое, зато довольно крупный нос; глаза как взглянут на тебя - душа уходит в пятки, они придают лицу к тому же жесткое выражение. Но общается он легко и непринужденно, словно знает собеседника тысячи лет, читает его как открытую книгу. Небрежные, порывистые жесты, иногда аккуратные касания, словно он в чем-то повинился и ищет способ загладить свою вину. Он кажется надменным и холодным - но это полностью ложь. Как и его дежурная, словно приклеенная улыбка на лице - он умеет по-настоящему улыбаться собеседнику, я уверен... Может, это и есть тот самый отпечаток многих тысяч лет жизни? Объявили наш рейс. Иван, подхватив свой дипломат за ручку, быстро зашагал в сторону регистрации. Я был вынужден почти бежать за ним, чтобы его догнать. Не выпитый кофе и полупустой стакан чая так и остались стоять на столике. *** Как Иван и говорил, с проноской пистолета на борт вопросов к нему не возникло, стоило ему показать все необходимые документы. Никогда раньше не летал на самолете, но кресла у них - адски неудобные. Все из-за нашего с Иваном высокого роста. Ноги приходилось просто куда-то убирать. Я ведь с ним почти одного роста и комплекции. Но Иван все же немного выше меня. - Кто где сидит? - задал он вопрос мне. Я лишь пожал плечами: - Мне все равно. - Тогда давай... ты у окна, а я - около прохода. - Договорились. И вот мы сидим рядом друг с другом и ждем отлета в неведомые мне края. - Лучше поспи, - прибавил Иван, глядя, как я тщетно пытаюсь подавить зевок. - На моей хлопотной работе придется спать где придется, в свободные часы. - А... - Все вопросы только после прилета. Мне кое о чем запрещено говорить. Сам понимаешь... Он выпрямился в кресле и внимательно, но явно играя на публику, то есть на меня, оглядел все. Я понял. Мне надо спать. Судя по всему, он работает в важной структуре... Бессмысленно сейчас интересоваться. Он прав. Не сейчас. Я постарался максимально расслабиться и, закрыв глаза, откинулся в своем кресле. *** Как только самолет сильно тряхнуло, я широко распахнул глаза. И сразу же перевел взгляд на рядом сидящего, на Ивана. Тот спал. На боку, повернув лицо ко мне. Выражение лица было очень спокойным и умиротворенным. Волосы растрепались, клетчатый плед сполз куда-то к поясу. Моя рука сама собой дернулась, чтобы поправить плед, но я удержал себя. Мало ли что... Отвернувшись от него и выглянув в иллюминатор, я увидел, как мы рассекаем среди больших облаков. Справа от меня зашевелился и мой теперешний "хозяин". Он сонными глазами взглянул на меня и потом с силой потер их, выныривая из пелены сна в реальность. - Интересно, нам долго еще лететь? - спросил я у него. - Я думаю, что скоро прилетим. - Иван жестом подозвал стюардессу, чтобы она обслужила нас. Но я сгорал от интереса. И вопрос вырвался у меня против моей воли: - Я буду твоим личным телохранителем? - Да. - Но зачем? Ты, ведь, кхм... - я осекся, увидя его скептическое выражение на лице. Иван тяжело вздохнул: - Нас можно тяжело ранить и последствия от этого будут катастрофическим, вплоть до военных действий. - Ого, - только смог произнести я. - Ничего себе... - Я напрямую обратился к Кроссу и Гильдии. С просьбой подыскать подходящего... человека, - после некоторой заминки произнес он и потер виски. - Вот и дали тебя, Зеро. Тут к ним подошла стюардесса с заказом и разговор пришлось прекратить. Еда была средней паршивости, хотя я безуспешно гадал, как Иван может разжевать практически несъедобное мясо. - Я, кстати, не хотел кое-что тебе говорить, но... Тут Иван полез в потайной карман пальто и вытащил из него что-то похожее на свиток. И протянул мне. - Читай, - велел он. Мои глаза перебегали со строчки на строчку. К концу прочтения мне стало как-то нехорошо. Я протянул свиток обратно Ивану чисто механически. Получается... получается... - Ты дешево отделался, - произнес Иван. Мне показалось, что его глаза сверкнули сейчас как-то по-другому, словно он понимал, в каком я сейчас нахожусь состоянии. - Да уж... Голос пилота разнесся по связи, объявляя, что самолет идет на посадку. *** Москва встретила меня прохладой, темнотой и осенью. Деревья, освещенные фонарями или подсветкой, казались необычайными по форме и размерам. Я с огромным удовольствием вдохнул воздуха в грудь. А Иван подозвал меня к себе, и мы уже садились в черную машину незнакомой мне марки. Все чемоданы и дипломат были засунуты в багажник. Он сел за руль. И не пристегнулся. Я округлил глаза и хотел было сказать ему, но он, поймав мой немного ошалелый взгляд, засмеявшись, пояснил: - Это Россия, Зеро. Привыкай. Серебристый и искренний смех разнесся по салону машины. Я еще много раз после этого осознал, насколько эти слова правдивы. Сначала мы долго не могли выехать со стоянки. По причине какого-то идиота, загородившего своей тачкой весь выезд. Потом Иван начисто игнорировал все дорожные и предупредительные знаки. А еще лихо проезжал на красный сигнал светофоров. Иногда явно ругался. Поглядев в окно на другие, летящие мимо нас машины, я понял, что и другие водители поступают так же. Н-да... И куда это я попал?! Дорога с самого начала шла ровная, потом мы пару раз свернули и началось... Светопреставление. - А почему нас так трясет? - спросил я, тщетно пытаясь игнорировать дребезжание машины. Меня лихо подбрасывало на всех ухабах и ямах дороги. - Это у нас дороги такие... Надо бы нажаловаться, но все руки не доходят. Очевидно, это у них такое выражение. Но еще немного, и я точно себе что-нибудь отобью... Но тут мы въехали во двор, насколько мне позволяло видеть мое зрение. И мотор машины заглох. Иван отрыл дверцу и куда-то вышел. Я, с еще большим удовольствием, вылез с заднего сиденья. Дышалось удивительно легко - видимо, был рядом лес. Дом у моего работодателя оказался большим и кирпичным. Я даже бы назвал это двухэтажное здание современным словом коттедж. Он был окружен высоким каменным забором и колючей проволкой. Зачем колючая проволка-то? Иван успел закрыть ворота, пока я смотрел вокруг и глядел на дом. И вернулся ко мне. И слабо, но опять лживо улыбнулся. - Ну как? - Неплохо, - отозвался я. - Зеро, пошли в дом. Нам надо отдохнуть перед завтрашним днем. - А что у нас завтра? - Как что? Ты познакомиться со своей работой и мне надо тебя одеть по нашей погоде. Завтра пойдем в магазины. Кстати, лови, пока не забыл. Я поймал свой пистолет и кобуру. - Спасибо, - расплылся я в улыбке. Он прошел мимо меня к входной двери. Зявканье ключей - и дверь отперта. Зажегся теплый свет. Я, таща чемодан за собой, переступил порог дома. Что ж, мило. Серые стены, старые по виду шкафы, на полу ковер. Иван показал мне мою комнату в самом дальнем конце дома на втором этаже. Сам он жил наоборот ближе. У меня была отдельная ванная, туалет. Кухня у нас была одна на двоих, и она находилась на первом этаже как и гостиная. Вообще в этом доме была просто масса комнат. Но они в большинстве своем были закрыты на замки. - Кровь в холодильнике; завтра рано вставать, около семи. Учти. Если хочешь - вымойся, ванная в твоем распоряжении. Спокойной ночи, Зеро. Он развернулся, чтобы уйти. Я сказал ему в спину: - Спокойной ночи, Иван. Он замедлил шаг, обернулся, посмотрел на меня, отвернулся и ушел. Сказывалась усталость от смены часовых поясов. Я рухнул на кровать не раздеваясь. Веки закрылись сами собой, и я заснул.