Unthinkable.

Казалось, ничего не изменилось. Ничего не произошло. Идеальный обман, идеальная иллюзия, ведь изменилось все. Абсолютно все... - Ты жив? Скажи уже что-нибудь, - Джимми шаркает кроссовком, опирается о стену спиной и долго выдыхает. - Я... Это... Ну как бы... в шоке, - Ярик опирается рукой о стену, впитывая холод бетона ладонью, приходя в себя. - Все так плохо? Ярослав прикрывает глаза и прижимается лбом к стене, задевая плечом Джимми. Они так стоят целую вечность, касаясь друг друга. - Это нужно записать. Об этом нужно рассказать, ты это понимаешь? - наконец произносит Милославский. - Я в дерьме. По уши. Ты был прав тогда, помнишь? Когда говорил мне про выбор... Тогда у меня действительно был выбор. Сейчас уже нет, - голос Бейтса тихий и уставший, он стоит сгорбившись, словно все силы высосали разом, даже не осталось капельки, чтобы притворяться для Тони. - Выбор есть всегда, - автоматически отвечает Ярик, условную истину, недоказуемую утешительную аксиому. - Русская рулетка с шестью патронами. - Вдруг осечка? - Ярослав протягивает руку и цепляется за плечо Джимми, сжимая что есть сил. - У тебя есть Тони, - а про себя добавляя "И я". - Ты не имеешь права бросать его! Он без тебя не сможет, - "как и я". Да, хочет этого Джимми или нет, но у него теперь есть еще и Ярик. Как тот самый бесполезный подарок, который втюхивают в телемагазинах при покупке прямо сейчас. - Нет людей, без которых мы бы не смогли, - резко отвечает Джимми. Мускулы на его руках напрягаются, Ярик чувствует, как они перекатываются под кожей. - К тому же... мои тексты привлекут внимание, только если меня пришьют в уличной перестрелке. Глухой звук встретившегося со скулой кулака. Джимми от неожиданности едва не осел на пол. Этот тщедушный с виду док врезал ему так, что цветные всполохи еще долго играют перед глазами. Вся левая половина лица начала быстро неметь. - Ни фига себе! - выдыхает потрясенный Бейтс, потирая место удара. - Никогда, слышишь? Никогда не смей шутить на тему своей смерти, - Ярик встряхивает рукой и делает шаг навстречу Джимми. Ему невыносимо хочется обнять, но это было бы неправильно. Ведь обнять Джимми как друга он уже никогда не сможет. Поэтому они так и стоят впритык друг к другу, ощущая тепло тела напротив. Бейтс выдыхает, шевеля волосы на макушке Ярика. - Что может решить твои проблемы? - вместо "твои" Ярослав думает про себя "наши". - То, что в принципе решает все проблемы - деньги, что же еще? - равнодушно произносит Джимми, отодвигаясь, отбирая свое тепло, выдирая его из сердца Ярика, вынуждая его сжиматься и плакать навзрыд невидимыми слезами. - Значит, мы их найдем. - Ты так говоришь, будто мы можем пойти в лес и собрать там сколько нужно бабла, - с усмешкой цедит Бейтс. - Ты пишешь тексты, за которые нужно платить. И мы найдем того, кто заплатит, - решительно произносит этот маленький человечек, который выглядит так, будто сильный порыв ветра переломит его. - Я уголовник, убийца, налетчик, пушер. Потенциальный, будущий зэк с темным прошлым, смутным настоящим, с обузой в виде братца без тормозов. В конце концов у меня плохие гены. Чего ты в меня так вцепился? - удивленно спрашивает Джимми, выпрямляясь, становясь выше и дальше от Ярослава. И тот не выдерживает... - Ты сам виноват! Это ты начал! Я ведь говорил не попадаться мне больше! Еще тогда в первую нашу встречу! А ты все лез и лез... И пролез, твою мать! Блядь, как же паршиво! Ты притащил Тони, ты названивал каждый день, все выспрашивал как мои дела, как я поживаю! Ты мне в душу влез! Это ты виноват! Сам виноват, что я больше не могу... - Ярик осекся, оглушенный собственным потоком эмоций. - Не могу без тебя. - Хватит вопить! Полицию вызову! - встревает соседка в бигудях и безразмерном халате, появляясь в дверном проеме квартиры, ругаясь через цепочку на двери. Джимми молча открывает дверь собственной квартиры, вталкивает внутрь Ярика, которого все еще трясет и пошатывает. - Отпусти, - прозвучало просяще, даже умоляюще. Ярик сам не понимает: он просит выпустить его из квартиры или отпустить его душу. - Отпусти... - Вот же тебя колбасит-то, - присвистывает Джимми, продолжая загораживать выход. - Тони не разбуди. Ярослав с ужасом осознает, что еще немного и разревется прямо тут, это осознание заставляет его активнее пробиваться к двери. - Да стой ты, хватит уже, - чуть громче произносит Бейтс, вцепляясь в плечи Ярослава. - Яр, прекрати. Милославский опускает голову как можно ниже и смотрит вслед летящей вниз слезинке. Сказать, что Бейтс озадачен, ничего не сказать. Он мучительно пытается сообразить, что же делать сейчас, сию секунду. Внезапно Ярик поднимает голову с абсолютно сухими глазами и отодвигается, делая шаг назад. - Извини, я просто устал. Не бери в голову, - Милославский пожимает плечами и разводит руками. - Слишком много всего навалилось... Перетрудился... выгорел... Да и по сорванцу этому буду скучать, - Ярик улыбается. - Без него будет слишком тихо в квартире. - Это верно. Тони заскучать не даст, - согласно кивает Джимми. - Мне уже пора. Поздно, а на завтра работу никто не отменял, - Ярослав начинает одеваться. Его руки ни разу не дрогнули, дыхание ни разу не сбилось, абсолютное спокойствие, даже в чем-то медидативное умиротворение. - Ты уверен, что доберешься? - с сомнением спрашивает Джимми. - Оставайся лучше у нас. - Я поймаю такси. Все в порядке, - Ярик застегивается на все пуговицы, повязывает шарф, оглядывается, проверя не забыл ли чего. - Спокойной ночи. - Позвони как доберешься, - Бейтс открывает дверь, пропуская мимо себя гостя. - Обязательно, - рассеянно кивает тот в ответ. - Ты так и не позвонил, - обвиняющим тоном говорит трубка голосом Джимми следующим днем. - И даже с утра на звонок не ответил! - Я был занят, извини, - Ярик обреченно выдыхает. Этот парень отстанет от него когда-нибудь? Это вообще когда-нибудь закончится?! Милославский смотрит в стаканчик с кофе, ища в нем ответ. Кофе молчит. - Все в порядке. - Сдается мне что нет, - с сомнением тянет Джимми. - Послушай... Мне кажется, я тебя обидел. Честно признаюсь, не знаю чем, но явно что-то сделал не то... И мне очень жаль. Извини. - Ты извиняешься, но не знаешь за что? - Ярик разглядывает проходящих мимо него людей. В больничной столовой как всегда много народа. - Может и не за что извиняться вообще? Это скорее мне следовало бы просить прощения за вчерашнюю истерику. - И все-таки я чувствую себя паршиво. Ужасно виноватым перед тобой. И ты вчера был такой... грустный, - Джимми вздыхает. - Если это из-за меня, то извини, пожалуйста. На самом деле я очень ценю, что ты переживаешь за нас с Тони, беспокоишься... Просто в меня никто никогда не верил. А ты почему-то веришь, и это странно. Я... не знаю как на такое реагировать. Не умею, понимаешь? У меня никогда такого не было. От меня никто ничего никогда не ждал, никто не смотрел так... будто я исключительный, особенный, и я просто растерялся вчера! И сейчас я боюсь облажаться. Боюсь, что вот ты в меня веришь, а я окажусь дерьмом. На самом деле я уже то еще дерьмище, - Бейтс усмехается. - Но мне почему-то кажется, что пока ты в меня веришь, все не так уж отстойно... Ярик молчит. Даже без всех этих слов, он бы не смог отвернуться от Джимми, уже не смог бы вытащить его из собственного сердца. Но все сказанное приятно грело душу и лечило вчерашнюю боль, которая выплеснулась прошлой ночью в ванной воем и воплями. Милославский смотрит на свои пальцы, сжимающие стаканчик с кофе. Хирург не имеет морального права калечить свои руки. Что бы ни случилось - береги пальцы, береги руки. Они не принадлежат тебе, в первую очередь они принадлежат пациентам. И как истинный профессионал своего дела всю прошлую ночь Ярик кромсал собственное тело, хотя другой бы просто колотил в стену кулаками... Кровь багровая на краях ран утекала в канализацию уже жидкостью морковного цвета, разбавленная водой из-под крана. Первые три пореза вообще не почувствовались. Следующий оказался глубже, он лег четвертой кровавой полосой на бедре и внезапно отрезвил, дал силы обработать порезы и лечь спать. Под больничной формой свежие полосы ран, которые до сих пор кровят. - Я написал кое-что... Знаешь, я решился выступить. Ты что-то такое во мне сдвинул, странный белый док, что прошлую ночь я не спал, а писал текст, который перечитав, не захотел удавиться, а поверил, что смогу рассказать эту историю со сцены. И я буду очень рад, если ты придешь сегодня в "Убежище". - Я приду, - отвечает уже на бегу Ярик. - Прости, срочный вызов! Я приду обязательно!!! И гудки. Джимми нажимает отбой не сразу, еще какое-то время вслушиваясь в гудки, отсоединившегося Ярика. Одного не сказал Джимми. Того что текст написан полностью для Ярика.