Unthinkable.

В "Убежище" людно для вечера среды - середины рабочей недели, но практически пустынно в сравнении с тем, что здесь твориться на выходных. Ярик уже минут десять пытается войти внутрь, но охрана не пускает, стоя немногословным заслоном. - Можно подумать тут какой-то невероятно фешенебельный клуб! - возмущается Ярик, влетая спиной в чью-то грудь. - Ты чего вопишь? - это оказался Джимми, вернувшийся к своему посту у дверей, где уже час как стоит, ожидая Ярослава. - Так они меня не пускают! - Он со мной, - Джимми берет Милославского за локоть и подталкивает ко входу. Шкафоподобный немного сдвигается, открывая дверной проем, буквально создавая щель, чтобы Ярик смог просочиться внутрь. - Надо же! Сезам открылся! - язвит тот, кряхтя проскальзывая мимо охранника. - Это способ защититься от нежелательных лиц. - От белых лиц? - Ярик отдергивает пальто, стряхивает с себя пыль, которая, он уверен, на нем есть. - Это не туристическое местечко, так что понять можно... Договорить не удается: толпа устремляется к сцене, резкий неприятный звук включенного микрофона, и объявление, что шоу начинается. Ярик понимает, что чудом успел. Джимми проклинает всю свою затею, малодушно мечтая слинять под шумок. И какого хера он тащил сюда белого дока? - Я в первом круге. Новички всегда в первом круге, - у Джимми аж губы побелели и дрожат. Или это из-за освещения? - Кажется, меня сейчас вырвет... - Брось! Никто ведь не умрет! Уж мне-то можешь не рассказывать про волнение, - улыбается Ярик, похлопывая Джимми по руке. - Никто не умрет, но кое-кто конкретно облажается, - обреченно тянет Бейтс, подталкиваемый к сцене Ярославом. Ярику с большим трудом удается оставаться на ногах под напором толпы. От криков он собственных мыслей не слышит. Но он яростно пихается и изо всех сил старается остаться как можно ближе к сцене, чтобы его было видно. Почему-то это сейчас самое важное: чтобы Джимми вышел на сцену и смотрел именно на него. Станешь мной – посмотри, как живу, не суди. Я в тебя превращусь, просто чтобы разобраться, Что тебя, что меня гложет, что в уме у нас, Как другой видит мир, ложью не замылен ли глаз. Закрой им рот. Ты прекрасен, друг. Пусть идут к чертям. Честен будь с собой. Закрой им рот. Ты прекрасен, друг. Пусть идут к чертям. Честен будь с собой. И люди застыли. Такое чувство словно огромный маятник подвис, где-то лопнул механизм, приводивший его в движение, и время замерло. В последнее время до меня было сложно достучаться, Слишком много я был сам по себе. Все имеют свой личный мир, Где они могут побыть одни. Ты зовешь меня? Ты пытаешься пробиться? Ты хочешь поговорить со мной? Я отвечаю тебе И всему остальному миру... Бог дал вам ваши ботинки, те, что подходят вам. Так наденьте и носите их... будьте собой, гордитесь собой. Даже если это прозвучит банально... Не позволяйте никому говорить, что вы не прекрасны.* Заставить незнакомых людей в количестве более двух человек замолкнуть, выслушать весь твой монолог, впитать в себя твои эмоции... Маятник снова со скрипом пришел в движение. Но уже иначе... Джимми вынудил время изменить свой ход. И для всех собравшихся стало ясно, что только что сменилась эпоха, треснул по швам баррьер и разлетелся. Остальные покинут клуб и пойдут по своим делам, оставив позади впечатления от выступления Джимми, но он сам никогда больше не станет прежним.А Ярик ощущает себя небесным телом, летевшим в пустоте вечности без цели и чувств, ровно до того момента пока мощное притяжение огромного и палящего, невыносимо яркого Солнца по имени Джимми не привязало его к себе, вынудив остаться рядом. Рядом навсегда. На улице пустынно. Они идут рядом, едва касаясь друг друга при ходьбе. Ярик - шаркая ногами, словно разом постарел на тысячи лет. Джимми - легко и словно не касаясь земли вовсе. И это не смотря на то, что он провалился с треском во время фристайла. - Я облажался. Но так странно... Мне не хочется стенать в углу или застрелиться, - удивленно и крайне возбужденно говорит Бейтс. - Наоборот! Я ожил. Будто... - Крылья раскрыл, - договаривает за него Ярик. - Точно! Будто крылья раскрыл. Будто небо увидел. Будто нашел дом. Спасибо! - Я-то тут при чем? - устало спрашивает измученный Ярик. - На самом деле... - Джимми немного смущается. - Этот текст не о тебе, но для тебя. - Я понял. - Правда? - Ну да... Ты словно светиться там начал... Там на сцене. И я ослеп. Ты из меня все силы выжал, - усмехается Ярослав, плотнее запахивая на себе пальто и вздрагивая. - Этот трек для меня, потому что он идеальный проводник от меня к тебе. - Хммм, странно. Энергетический вампиризм посредством читки? - толкает доктора локтем Джимми, посмеиваясь. - Ты как пиявка, - вздыхает Ярик, останавливаясь. - Пристал и сосешь. Все мои чувства. Все без остатка. - Эй! Я и обидиться могу! - восклицает Джимми, не понимая ничего абсолютно. Ярик только пожимает плечами в ответ. Бейтс внезапно обнимает его, зарываясь носом в волосы и глубоко вдыхая. - Без тебя не было бы ничего этого. Ничего - очень страшная штука. Уж я-то знаю... Я достаточно долго торчал в Ничего и был Никем. Больше не хочу... Мне понравилось, что меня увидели там, в "Убежище". Да я уверен, что теперь меня увидят везде, где бы я не появился! Потому что я теперь Тот, кому есть что сказать, Тот, кого услышат. И знаешь? - Джимми наклоняется к самому уху Ярика, и его шепот проходит током по нервам Милославского. - Мне понравилось то, как ты на меня смотрел. - Отпусти, - отчаянно пытается вырваться Ярик. - Ни за что. Теперь, док, ты влип конкретно. Я ж тебя теперь ни за что не отпущу и ни кому не отдам. Такими прекрасными Музами не разбрасываются. Если бы один не так всепоглощающе любил другого, а второй бы не так сильно жаждал этой любви, возможно они бы смогли договориться. Но все сложилось иначе: Ярик любит, Джимми боится не вырваться из опостылевшего уже мрака, так и умереть, погрязнув в черном отчаянии. Любовь и страх смешались. Ярик не боится, но он испытывает самое противоречивое и опасное чувство, которое только можно вообразить - любовь. Джимми не любит, но до чертиков боится загнуться от одиночества, которое уже ломится в двери, грозясь свести с ума.