Unthinkable.

Sail! Очень странная штука жизнь. Или люди? Нет полной гармонии. Вроде только-только нагнал то самое к чему так стремился, только-только ухватился и уже готов облегченно выдохнуть, как снова проблеск вдали, новая идея, но чаще вскрывается новая проблема. Да, чаще вылезает что-то уродливое на теле абсолютного счастья, как огромный гнойный прыщ на лице накануне важной встречи, и вот ты забываешь про умиротворение и вновь напряжен и разбит. Так и плывем. Ярик ворочается на матрасе. Тони сопит. Джимми храпит. Но не в этом дело... А дело в недописанном докладе на научную конференцию, который вновь не хватило внутренних сил закончить, дело в завтрашнем рабочем дне - первом после инцидента. Самое странное, вроде у них с Джимми все более-менее решено и это должно было бы окрылить и вдохновить, но нет. Да, он с восторгом отвечает на поцелуи украдкой ото всех, особенно от Тони. Самозабвенно разгадывает взгляды и прикосновения, усматривая теперь в каждом жесте Джимми какие-то особые знаки. Ярику нравится, когда Бейтс его обнимает со спины и что-нибудь рассказывает, уткнувшись в его волосы, щекоча дыханием. Храп Джимми прерывается причмокиванием, парень переворачивается на другой бок и ненадолго затихает. Милославский выскальзывает из постели и идет на кухню, чтобы открыть окно и подышать. Ему, кажется, нестерпимым воздух комнаты. Будто вязкая жидкость, подступающая к горлу, не дающая плыть дальше. Джимми просыпается, поворачивает голову и не обнаруживает Ярика на спальном месте. Ему не предложили контракт, но помогли с оплатой студийного времени и професиональной обработки трека. Как раз завтра с утра у него первая в жизни запись демо. И он планировал, черт возьми, выспаться, но сон пропал. Джимми нервирует нервозность Ярика, тот нервничает от этого больше, вынуждая Бейтса еще сильнее нервничать, и так по кругу с самого первого их совместного пробуждения два дня назад в квартире Ярика. - Ты чего не спишь? - потирая глаз, Джимми выходит под свет лампы на кухне. Ярик пожимает плечами. - Завтра всем рано вставать, - немного обвиняюще произносит Бейтс. - Так спи, - огрызается в ответ, непонятно почему разозлившийся Милославский. - Без тебя не получается, - Джимми подходит ближе и закрывает окно. - Простынешь. - Будто мы спим вместе, - бурчит, отворачиваясь, Ярик. - А тебе бы хотелось? - заговорщицки шепчет в аккуратное ушко Джимми, расставляя руки по обе стороны от Ярика, загоняя его в капкан, вжимая в подоконник. - Я уже не знаю, - грустно резюмирует усталым голосом Ярик, тем не менее поворачиваясь лицом к Джимми и начиная водить пальцами по его груди. - Твой Бог этого не одобрит. - Он не мой, - рука Джимми накрывает пальцы Ярика. - К тому же, я уверен, что смогу его уболтать. Он же Бог, в конце концов! Это то, что не дает тебе спать ночами? - А Тони? А что ты ему скажешь? Не будем же мы прятаться вечно! Или... ты не планируешь вечно? - Милославский вытягивает пальцы из-под руки парня. - Ну... вечно - это слишком сильно сказано, не считаешь? - Джимми приподнимает подбордок Ярика, вынуждая того посмотреть на себя. - Но ты вообще помнишь, что я тебе сказал тогда? Док кивает, прикусив губу. - И что же я тебе сказал? - Что ты меня любишь, - Ярик выдыхает, цепляясь пальцами за руку Джимми. Тот гладит его по щеке и обнимает, прижимая к себе. - Я предупрежу тебя, когда это измениться, - и тут же сдавленно смеется, ощутив боком кулак любимого. - А Тони... он поймет. Ему придется понять и принять. Это все, что беспокоит тебя? - Нет. Мне страшно. Я все равно боюсь, что ты передумаешь, разочаруешься, осознаешь во что все это выльется в конце концов. Я боюсь завтра идти на работу... Мне нужно дописать доклад к конференции, а я уже сейчас уверен, что к словам убийцы никто не прислушается. И смысл тогда? - Ты не убийца. - Докажи это куче старперов-хирургов, тысяче "специалистов" и миллиону журналистов. - Мне нравится, что ты настроен на масштаб. Джимми вновь прыснул от тычка под ребра в ответ на свои слова. - Они припомнят арест. Бейтс вздыхает. - Но тут-то ты точно не виноват! И ты сам прекрасно знаешь, а на остальных плевать. - Тебе легко говорить... - Нет, - резко перебивает его Джимми. - Вот тут я имею полное право так говорить. Я в такой же ситуации и сейчас, и был, сколько раз еще буду, но кое-кто как-то сказал мне, что если ты не вступаешь в бой, боясь проиграть, ты уже проиграл. - Это несколько не так звучало... но суть... - Плевать как это звучало! Главное, смысл. И если ты правда любишь свое дело и веришь в то, что делаешь, то надо сражаться со страхами, если нет, не теряй время и нервы - забей и откажись. Ярик выдыхает на шрам от пули на плече Джимми, затем проводит кончиком языка по коже, замирая от наслаждения. Бейтс, скорее всего, всегда будет удивляться тому факту, что ему нравится тискать Ярика. Зажимать по углам и бесстыдно лапать. Не просто обнимать, хотя это тоже бесспорно очень приятно, но гораздо круче и кайфовее гладить, забираться под одежду и касаться в самых сокровенных местах, вынуждая Ярика краснеть и дышать ртом. Джимми безумно нравится разгонять их обоих до марева перед глазами, но совсем переступить черту и полностью перешагнуть через все мнимые запреты он себе не позволяет. Откуда-то в нем прочно сидит знание того, что словесные выражения чувств обратимы, но если он позволит своему телу что-то обещать Ярику, то это уже будет сжиганием всех мостов и отказом от себя как отдельной единицы в мире. Вот и сейчас Ярик кусает собственные пальцы, подставляя шею и ключицы под поцелуи, а в это время руки Джимми творят ну совершенные непотребства в широких пижамных штанах Милославского. Тони смотрит десятый сон, не подозревая каких усилий стоит Ярику не разбудить его стонами. Мы плывем. Тяжко очень, зачастую бури грозятся утянуть на дно, рифы кругом коварно поджидают, но мы как-то все равно плывем, выживаем. И это хорошо? Возможно.