Правда или действие

Магический предмет всё накалялся и накалялся. Шурасик смотрел на него полным испуга взглядом, а после попытался было вскочить на ноги, чтобы оказаться вне влияния данного артефакта, но что-то странное заставило его сесть и замолчать. Стрелка в очередной раз закрутилась — теперь она собиралась продемонстрировать человека, которому должен был задавать вопрос Гурий. Склепова порывалась броситься обратно за Гуней, но её словно приковало к месту — подняться на ноги казалось просто невозможным, особенно в подобной ситуации. Она сильно побледнела, но старалась не демонстрировать собственного беспокойства. Полыхнуло за дверью. Послышалось бормотание, а после неизвестный громко постучал в дверь. — Гробка! В ответ на восклицание Гломова, Склепова подняла голову, посмотрев туда, где мог бы стоять Гуня, если бы его не закрывала дверь, а после достаточно тихо, понимая, что может совершать глупость, выдохнула: — Никому не говори о том, что мы делаем! сиди под дверью! Ты в порядке? Гломов что-то невнятно промычал, показывая свою относительную жизнеспособность. Выдохнув, девушка нервно облизала пересохшие губы. Кто мог знать, что её авантюра закончится настолько печально. А преследовала-то она вполне благородную цель, что было удивительно даже для неё. Все завороженно смотрели на стрелку, которая наконец остановилась на самой Гробыне. — Гуня, сейчас ты спокойно выполнишь правила игры и останешься в коридоре ждать меня, понял? Последовало минутное молчание. Склепова занервничала ещё сильнее и срывающимся голосом окликнула парня. — Гломов! Ты меня вообще слышишь или тебе там уши заложило? Все участники игры отодвинулись от рулетки и невольно позавидовали Валялкину. Один Бейбарсов нагло ухмылялся и сжимал в объятиях рыжеволосую драконболистку, которая неосознанно прикрыла глаза и лихорадочно соображала как ей выбраться из очередной передряги, в которую она попала по воле своей неугомонной однокурсницы. — Правда или действие? — раздался глухой голос из-за двери, заставив Гробыню облегчённо вздохнуть. — Действие, — она неосознанно кивнула. — Ты выходишь из игры и идёшь в коридор, — последовал глухой ответ. — Не обсуждается. Склепова недоумевающе посмотрела на дверь. — Ха-ха. С чего ты взял, что я куда-то пойду? — она расплылась в улыбке. Загадывай что-нибудь другое. — она хотела откинуться на подушки, но её самым безапелляционным образом буквально вырвало из комнаты. Последнее что увидели остальные участники — пышные юбки её платья. — Просто замечательно. Минус три, — пробормотал кто-то себе под нос. Становилось страшно, а Гроттер, доселе мечтающая выбраться из объятий Бейбарсова, сейчас затихла в его руках, понимая, что так ей было намного спокойнее. Глеб лишь усмехнулся и мягко обвил руками её талию. Чёртова рулетка крутилась вновь и вновь. Всё продолжалось слишком… стремительно, и Тане казалось, что она не слышит совершенно ничего. — Правда или действие? Она не знала, кто это спрашивал, понятия не имела, кого именно, но чувствовала, что магия заставляет её реагировать. — Правда, — наконец-то промолвила Таня, решившись наконец-то вымолвить что-то подобное — может быть, обращались даже не к ней, но было поздно забирать слова обратно. — Скажи-ка, Гроттер, правда ли, что… — Гроттер так и не открыла глаза, прислушиваясь к тому, что говорил человек. — Что ты встречалась с двумя одновременно? — Ложь. С двумя одновременно? Она с одним толком никогда не встречалась, а тут речь сразу о двоих. — Твоя очередь. Рыжеволосая провернула бутылку — та пробежалась по кругу, останавливаясь напротив Шурасика, и Гроттер внимательно смотрела на него. — Правда или действие? — Правда. — Ты участвовал в наложении заклинаний на эту рулетку? Молчание прервалось коротким кивком. Большинство тибидохцев тут же загомонили, укоряя бедного Шурасика в произошедшем, да и вообще во всех смертных грехах. Дуся с Верой картинно округлили глаза и начали визжать взявшись за руки. Некромаги лишь ухмылялись, понимающе переглядываясь. Причём Жанна бросала красноречивые взгляды далеко не на лицо Глеба, а Таню, которая продолжала прижиматься к его груди. Она тут же пожалела и о заданном вопросе и о проявленной слабости и попыталась отстраниться от некромага. Тот же только ухмыльнулся и пододвинул её ближе. Гроттер принялась с завидным упорством бить его руками о грудь. К сожалению, замаха не хватало для нормального удара. Да и что этот её Бейбарсову! А судя по уже болящим костяшкам, пресс у него тоже в наличии. Вздохнув, Гроттер решила подождать пока парень ослабит бдительность. Шурасик подождал пока все более менее замолкнут и продолжил: — Да, это я наложил на него заклятие. Расскрою секрет — это моя дипломная работа. Профессор Магфорда прознал о моей неприязни к различным подобным играм и приказал сделать рулетку, которую вы и видите перед собой. Я наложил несколько заклятий, вылил пару зельев и получилось вот это. Как я и думал, никто не захотел играть в подобное. Более того, его поместили в хранилище артефактов, так как признали для этого достаточно мощным и опасным. Я вызвал пару помощников в помощь к изготовлению, — он чуть замялся и продолжил. — Но Склеповой каким-то образом удалось стащить её, и результаты вы уже наблюдаете, — юный гений красноречиво посмотрел на дверь. — Я удивлён, что все до сих пор живы. Наступило абсолютное молчание. Все обдумывали ситуацию. Один только Семь-Пень-Дыр размышлял, мысленно подсчитывая возможную прибыль. — А можно брать желания и вопросы на себя? — спросил он. Никто не ответил. Казалось, немота стала всеобщей привычкой, стандартной и нерушимой, идеальным правилом, которое нельзя было уничтожить и просто так отбросить в сторону. Может быть, это следовало называть глупостью, которую банально нельзя уничтожить или устранить, вот только… Всё попросту рухнуло вниз, можно было отложить любые идеалы и навсегда погрузиться в испуг и банальный переход между постоянными параллелями. — Тебе пора крутить рулетку, — заявила наконец-то Ленка, пристально глядя на Шурасика. Она словно была совершенно равнодушна к тому, что сделает Шурасик — и тот провернул рулетку, но совсем-совсем легонько, словно направляя её на кого-то конкретного. Стрелка остановилась на Семь-Пень-Дыре, и Шурасик равнодушно посмотрел на него, словно это имело какое-то значение, что именно ответит Семь-Пень-Дыр. — Действие, — даже не дождавшись вопроса, промолвил парень. — Ну же! — Ты простишь мне все мои долги, — равнодушно отозвался Шурасик. — Я выхожу из игры. Если твой поворот стрелки укажет не на меня, я имею полное право на это. Он посмотрел на Свеколт так, словно на самом деле был готов бросить её тут — и та действительно смотрела на него слишком холодно. Стрелка указала на неё. — Правда, — промолвила совершенно спокойно Ленка, дожидаясь вопроса. — И, да, Александр. Ты свободен.