Run Boy Run

Hear your heartbeat Beat a frantic pace And it's not even seven AM You're feeling the rush of anguish settling You cannot help showing them in

Hurry up then Or you'll fall behind and They will take control of you And you need to heal the hurt behind your eyes Fickle words crowding your mind

      Ладони вмиг заледенели. Она не чувствовала ног, не могла сделать вдох. Деметра крепко сжала руку Минхо.       И хотя вой гриверов был отдалённым, где-то из недр Лабиринта, легче от этого не становилось.       Она подняла тяжёлый взгляд на Алби — он сидел на кровати и просто смотрел в пустоту. «Метаморфоза превращает тебя в другого человека», — вспомнила Деметра слова Ньюта. Прежде строгий хладнокровный главарь, на чьих плечах висела тяжёлая ноша ответственности за каждого в Глэйде, превратился в зашуганного депрессивного парня. Словно загипнотизированный, все эти дни он блуждал, не слыша и не замечая ничего вокруг.       Это плохо. Не только для него, но и для остальных. Сейчас критически необходим тот, на кого все могут положиться. Причём им нужно точно знать, что есть, на кого.       Дверь скрипнула — в комнату тихо зашли Ньют с Томасом. Деметра не осмелилась поднять взгляд, сильнее вцепившись в предплечье Минхо. Тот же почувствовал себя неловко, скосившись в сторону Ньюта, но не отдёрнул руку.       Ньют сел на кровать рядом с Алби, а Томас примостился рядом на стуле.       — Никогда ещё не был так близок к тому, чтобы послать всё к чертям и прыгнуть в объятья к гриверам, — бросил Ньют, поджав губы. Деметра всё ещё не поднимала глаза, рассматривая свои грязные босые ноги. Она уже забыла, что оставила обувь на крыше. — Те, кто нас сюда отправил, либо решили нас порешить, либо подстегнуть к действию. В любом случае, сдаваться не будем хотя бы из принципа. Но вы и сами это понимаете.       Где-то слева Томас активно закивал, соглашаясь. Минхо, как и Алби, молчал.       — Алби, — окликнул его Ньют, — ты с нами?       На этот раз Деметра всё-таки подняла голову и уставилась на главаря, неосознанно ища в нём ту самую непоколебимость и упрямство. Но его выражение лица как будто ещё больше осунулось, и Ди придавило отчаянием.       — А?.. — наконец, Алби удивлённо их оглядел, словно только сейчас вспомнил, что в комнате кто-то есть. — А, ну да, ладно... Только сами знаете, какая хрень творится по ночам. Не думаю, что все такие же прыткие, как Шнурок со своими фокусами с отскоками, чтобы скинуть гриверов в Обрыв.       Деметра вздохнула, но ничего не сказала. Минхо всё-таки отнял руку, выпрямился и рассудительно заговорил:       — Я согласен с Томасом и Ньютом. Завтра же соберём группы, которые будут анализировать карты, пока глаза не выпадут, а Бегуны...       — Карты? — перебила Ди, вскинувшись. Огонёк надежды затеплился внутри. — Анализировать? А что, вас спустя сто лет по волшебству осенило? Когда успели? — ладно, нервная язвительность всё ещё не отпустила.       — А? — растерянно покосился на неё Минхо, пару секунд потупил, а потом вспомнил: — А, ты ж в отключке была. — Он слегка развернулся к ней, объясняя: — Мы с Томасом, когда были в лабиринте, наткнулись на, как мы думали, мёртвого гривера, а потом...       — Побежали за ним, — монотонно закончила за него Деметра и закатила глаза. — Само собой. Дальше? — голос был как на допросе, но Минхо не возражал — Ди имела право знать, обладая собственной информацией, и могла помочь составить план.       — Мы догнали его, но успели только заметить, как он прыгнул прямо в Обрыв.       — Он двинулся сразу, как вы его заметили? — снова перебила Деметра, нахмурившись.       — Э... — Минхо перевёл взгляд на Томаса, вспоминая, — да вроде нет. Через полминуты, может, чуть меньше.       — А почему вообще ждали, а не убежали? — не прекращала допрашивать Ди, но вопрос, как ей показалось, был глупый — они же тупые и безрассудные. Хотя... Надо признать, в такой степени отчаянности она бы тоже использовала любую возможность, чтобы узнать что-то новое.       — Он преграждал дорогу в наш сектор, пришлось ждать, — пояснил Минхо, внимательно смотря на задумчивую девушку, как будто ожидая прямо сейчас услышать разгадку всего Лабиринта.       — И не пытался напасть? Просто вёл за собой? — уточнила она, ещё больше нахмурившись.       — Вёл?.. — рассеянно спросил Минхо.       Деметра чуть помолчала, а потом продолжила:       — Скорее всего это была подсказка. Создатели специально хотели вам это показать. Значит, выход всё-таки там... — бормотала она, как будто сама с собой, а затем резко выпрямилась и вперилась взглядом в Минхо: — Теперь всё точно сходится. Мы с Исследовательницами тщательно изучали Обрыв, знали, что Гриверы скрываются там.       — Но... откуда?.. — изумлённо приподнял брови Минхо. — Вы видели их в Лабиринте днём?       — Я же говорила, — раздражённо повела плечами Ди, — за неимением свободных ног, мы сосредоточились на деталях вместо бега по огромной территории. Обрыв был потенциально единственным выходом из Лабиринта, поэтому мы с Катрин потратили дохрена времени на его изучение, — вспоминая дни мучений под пеклом, Деметра устало вздохнула. — Что касается Гриверов — рядом с Обрывом едва уловимый запах машинного масла, вокруг на голом бетоне небольшие, почти высохшие капли слизи и немного гравия, который есть только внутри самого Лабиринта, а ещё приличные царапины ближе к краю. Именно так мы поняли, что Гриверы уходят этим путём.       Минхо удивлённо переглянулся с парнями и растерянно, почти расстроенно уставился на девушку.       — Ради всего святого, не говори, что вы только сегодня об этом узнали, — сердитым взглядом сверлила его Деметра. Минхо сглотнул и неловко отвёл взгляд. Ди застонала и звонко хлопнула себя по лбу:       — Теперь понятно, почему они разделили группы на девушек и парней... Разные паттерны поведения и способы изучения информации. И разная степень обоняния, судя по всему, — сморщилась девушка, вспоминая любые нахождения с глэйдерами в одном помещении. Ещё тогда она удивлялась, как вообще парни способны не чувствовать это амбре. — Как минимум поэтому нам с Катрин удалось почувствовать лёгкий запах масла.       — Что ещё ты знаешь об Обрыве? — ненавязчиво прощупывал почву Минхо, проверяя, знает ли она информацию, которую они сегодня получили благодаря, видимо, уже не такому гениальному прорыву.       — Я тебя сейчас прикончу, — что-то заподозрила Деметра, прищурившись. — Намного раньше, чем до тебя доберутся клешни гриверов. Вы реально нихрена ничего не изучали?       — Знаешь, Лабиринт казался гигантским приоритетом, — фыркнул Минхо и уставился на неё, ожидая ответа: — Ну?       Деметра обречённо вздохнула.       — Обрыв не тупо обрыв. Да, все падающие предметы видно до последнего, как будто это действительно обрыв, а не оптическая иллюзия, но! В середине есть узкое отверстие — примерно метр на метр, даже чуть меньше. Его не видно, но в нём предметы визуально исчезают сразу, не успев пролететь и полметра.       Минхо мучительно застонал, задрав голову, а у Томаса на лице застыла маска ужаса. Только Ньют сосредоточенно на неё смотрел, практически не моргая.       — Знаешь, — начала Деметра, сурово насупившись и треснув Минхо по затылку — тот даже не сопротивлялся, — со всей ответственностью заявляю: вы, парни, тупоголовые кретины, привыкшие херачить напролом вместо того, чтобы оглянуться и подумать своей дурной башкой.       Повисло молчание. Минхо несмело спросил:       — И вы не решились туда прыгнуть?       — Серьёзно? Что-то я не вижу, что ты сам туда с разбегу занырнул, — буркнула Деметра. — К тому же очевидно, что смысла нырять нет, пока не раскроешь чёртову загадку Лабиринта. Только с ней можно вообще рассматривать возможность заявиться в логово гриверов. А с первым, сам понимаешь, не получилось. При всём желании нам не удалось бы понять, что именно нужно узнать и какую конкретную информацию нужно получить, чтобы использовать её уже там, внизу.       Минхо покачал головой и пробурчал:       — А мы, как придурки, камешки кидали целый час. Первооткрыватели, блин...       Деметра никак не стала это комментировать, уже высказав всё, что думает по этому поводу, однако спросила:       — Что ты там говорил по поводу изучения карт?       — А, ну да... — слегка сникнувший Минхо снова оживился. — Надо всё-таки понять смысл схем Лабиринта, раз уж время, мягко говоря, поджимает.       — Я могу присоединиться к изучению карт? — мгновенно загорелась Деметра, едва подпрыгнув на месте, но тут же смущённо стушевалась: — Раз уж у меня другой подход к обработке информации, думаю, моя помощь...       — Ты обязана там быть, даже не сомневайся, — усмехнулся Минхо и радостно хлопнул её по спине. Деметра зашипела и скорчилась от боли. — А мы с Бегунами экипируемся по полной, чтобы можно было остаться в лабиринте на несколько дней.       — Чего?.. — наконец встрепенулся Алби, а в его голосе появились хоть какие-то эмоции. — В смысле — дней?       — Да в прямом, — пожал плечами Минхо. — Пока Ворота нараспашку, нет смысла оставаться тут. Хоть посмотрим, как движутся стены, может, увидим проход...       — Совсем рехнулись! — выплюнул Алби. — Здесь в Хомстеде хоть можно укрыться! Нахрена отправлять шанков на верную смерть? Кто, чёрт возьми, на такое подпишется?       — Я, — спокойно ответил Минхо. — И Томас.       Последний незамедлительно кивнул, хотя глаза выдавали пронизывающий страх. Видимо, намеренно молчал, боялся встревать, чтобы не отхватить. Разумное решение, умница, — усмехнулась про себя Деметра.       — Я тоже пойду, — неожиданно отозвался Ньют. Деметра пронзила его взглядом, но он его проигнорировал. — И уверен, что все Бегуны тоже согласятся.       — Ты-то куда со своей ногой? — грустно усмехнулся Алби. Ди мысленно его поблагодарила, потому что не хватило смелости сказать это самой. Сейчас она не имела никакого права предъявлять за его безопасность, когда до этого сама куда-то убежала и напугала его до чёртиков.       — Мне, знаешь ли, не очень-то хочется отсиживаться и рисковать другими.       Алби устало откинулся на кровати.       — Да делай, что хочешь.       — Что я хочу? — повторил Ньют, вставая. — Да что с тобой вообще? Есть предложение получше? У нас нет выбора! Или ты хочешь торчать здесь, пока всех не перебьют?       Минхо напрягся, но не поднялся. Томас в углу явно сдерживался, чтобы не поддакнуть.       — Всё лучше, чем прыгать к ним в клешни, — тихо отозвался Алби.       Ньют привычным жестом взъерошил себе волосы и упал обратно на кровать.       — Алби, пора бы уже прекратить эту хрень. Включай мозги. И давай уж побыстрее.       Главарь поднялся, поочерёдно посмотрел каждому в глаза и вздохнул.       — Я уже всё, парни, больше не могу. Чёрт... Я совсем расклеился. Мне жаль. Думаю, я больше не заслуживаю быть главным.       У Деметры перехватило дыхание, Томас в шоке раскрыл рот, но лицо Минхо осталось непроницаемым.       — Да какого хрена... — рассердился Ньют.       — Нет, нет. Ты не понял! — приподнял руки Алби. — Я имею в виду, что принимать решения теперь лучше вам. Я сам себе уже не доверяю...       Минхо и Ньют неуверенно переглянулись. Деметра решила не встревать в их отношения, которые строились годами, и просто молчала, почти не шевелясь.       — Эм... Ладно, — негромко произнёс Ньют. — У нас всё получится, вот увидишь.       Не успело пройти и секунды, как Алби вскочил:       — Слушайте, а давайте так: вы назначите меня главным по картам, я заставлю шанков торчать над ними до потери пульса, а вы пока займётесь Лабиринтом.       В его голосе сквозило странное торжество и нервозность.       — Неплохая мыслишка, — рассудил Минхо.       — Нет ничего хуже, чем сидеть без дела, — всё ещё бодро говорил Алби. — Лучше было бы пойти и горбиться над этими картами прямо сейчас. Сидели бы там, время не тратили.       — Забудь, — отмахнулся Ньют. — Уже слышно, как воют чёртовы гриверы. Подождём до завтра.       — Нет, — твёрдо заявил Алби. — Вы сейчас развели свою пропаганду, на которую я повёлся, а теперь ноете. Мне нужно стать прежним, поэтому чем раньше займусь чем-то полезным, тем лучше. Я иду. Прямо сейчас.       Деметра испуганно уставилась на Минхо, а тот перевёл взгляд на Ньюта. Последний снова вскочил:       — Сиди тут, придурок! Совсем долбанулся! Выходить наружу сейчас — безумие.       — Я иду, и точка, — отмахнулся Алби и устремился к двери. Развернувшись, помахал связкой ключей: — Увидимся утром, шанки!       Деметра, поколебавшись, всё-таки спросила:       — Это нормально для него?       Минхо даже не посмотрел на неё.       — Да теперь после Метаморфозы в нём вообще не осталось ничего нормального.       — Чего он такой радостный резко стал? — пробормотала Ди. Ей никто не ответил. Она вздохнула: — Ладно. Томми, в какой комнате Чак?       Парень не сразу отреагировал, блуждая в своих мыслях, а потом вскинул голову:              — А?.. Эм... Кажется, на первом этаже справа от входа.       Деметра кивнула и, встретив мягкий взгляд Ньюта, молча вышла.       Внизу глэйдеры ещё копошились, но очень тихо. Фонарики не включали, видимо, чтобы не послужить для гриверов маяком. Ди осторожно переступала лежащие тела и вещи, добираясь до нужной комнаты. Слегка приоткрыв дверь, она окинула взглядом крохотное помещение. Кто-то похлопал её по щиколотке — девушка подпрыгнула и едва сдержала вскрик. Увидев Чака, расположившегося впритык к дверному проёму, Деметра выдохнула и слегка его пнула, прошептав:       — Ты меня напугал.       Мальчишка грустно улыбнулся, затем сел, облокотившись о стену, и похлопал по месту рядом. Ди присела и поборола порыв тут же притянуть его к себе — Чак явно дал понять, что стесняется перед остальными парнями. Тем не менее он сам взял её за руку.              — Как ты? — так же шёпотом спросил он. Чак изо всех сил пытался казаться спокойным, но то и дело рассеянно озирался и прислушивался к окружающим звукам.       — Нормально, — бросила девушка и, ухмыльнувшись, толкнула его плечо своим. — Ты придаёшь мне смелости, знаешь?       Чак фыркнул, но улыбнулся. Деметра не соврала, когда сказала, что она в порядке. Всё-таки повторение опыта и знание, что произойдёт, немного успокаивало. А вот страх неизвестности, который охватил всех остальных в Глэйде, всегда намного хуже.       — И почему же? — смущённо пробормотал мальчишка.       — Потому что я за тебя переживаю, — спокойно констатировала факт Деметра и склонилась чуть ниже к его уху, говоря ещё тише. — Так же было с Перси. Когда у меня есть, кого защищать, мои собственные страхи уходят на второй план. Сейчас я готова порвать любого гривера — пусть только попробуют к тебе притронуться.       Он притворно поморщился от этой пафосной фразы и прислонил голову к её плечу. Деметра решила, что в данной ситуации ему всё-таки будет плевать на остальных, поэтому обхватила его рукой и прижала к себе. Чак не сопротивлялся и тоже обнял в ответ. Она чувствовала, как всё его тело пробирает дрожь. Ди обхватила ладонью его щёку, развернула лицо к себе, проникновенно посмотрела в полные слёз глаза мальчишки и твёрдым голосом заверила:       — Я буду с тобой рядом всю ночь. Обещаю.       Кивнув, Чак лёг на её колени. Деметра начала успокаивающе гладить его по голове и теребить кудряшки. Она бы обязательно начала рассказывать ему какую-нибудь ерунду или истории из Дома, чтобы отвлечь, но они были в общей комнате, и ситуация не позволяла. Всё, что ей оставалось, это едва слышно прошептать:       — Засыпай, милый.

Sleep, sugar, Let your dreams flood in Like waves of sweet fire, you're safe within Sleep, sweetie, let your floods come rushing in And carry you over to a new morning

      Время тянулось мучительно долго. Глэйдеры изредка бросали на них взгляды — грустные, даже немного завистливые. Где-то в углу Ди заметила Кевина и Адама, которые кивнули ей в ответ и ободряюще улыбнулись. В конце концов все ребята улеглись, но заснуть не получалось. Они ворочались, стараясь делать это бесшумно. В какой-то момент Чак всё-таки засопел. Деметра откинула голову назад и тихо вздохнула.       Голова очень невовремя разболелась. Учитывая, что Ди была в отключке весь день, есть вероятность, что она не уснёт, и придётся часами вариться в своём больном разуме. Как ни странно, гриверы ещё не явились, хотя в Дом они прискакали довольно быстро. Это ещё больше нервировало. Лучше нырнуть в ад сразу, чем терпеть невыносимые минуты ожидания неминуемого конца. А конца ли?       Глэйд довольно основательный «проект», не то, что Дом. Если там, скорее всего, была просто зачистка, то тут так просто этого не сделают. Чего они добиваются? Просто напугать? Твари побеснуются и уйдут? Очевидно, Создатели хотят поторопить глэйдеров с отгадкой Лабиринта, но в этом не будет смысла, если сегодня их всех перережут. Может, обтычут своими иголками, и все свалятся в Метаморфозу? Это настолько сильно тормозят глэйдеры?       Хотелось зарычать от досады. Деметра ненавидела пустые размышления, от них становится только хуже. А сейчас ничего другого не остаётся — пялься себе в стену и страдай. Хотелось хотя бы нервно ходить по комнате, чтобы сбросить напряжение, но и это сейчас не вариант. Гладя Чака по голове, Деметра не могла не вспомнить Перси. Она стала любовно перебирать воспоминания, как приручала девочку, дарила любовь, вселяла надежду, которой у неё самой не было. Ди погрузилась в ту часть памяти, куда не хотела возвращаться ещё очень долго. Но сейчас, вспоминая светлый образ девочки и тьму, в которую её утащил гривер, она не могла не расплакаться. Быстро обведя взглядом комнату, убеждаясь, что никто не смотрит, Деметра опустила голову и зажмурилась. Никаких всхлипов, звуков, стонов — она давно умеет плакать беззвучно.       Спустя время Ди снова откинула голову назад, вытерев мокрое лицо рукавом. Сделала глубокий вдох и продолжительный выдох, как учил тогда Ньют. Ужасно сильно захотелось побыть на месте Чака. Есть ли у неё мама? Где-то там? Если прикрыть глаза, можно на минуту позволить себе утонуть в запретных мечтах, которые раньше Деметра себе никогда не позволяла. Принципиально. И, наверное, сейчас каждый в Хомстеде растворяется в этих грёзах.       Каково это — быть в обьятиях мамы? Вот так лежать на её коленях, чувствовать ласковые руки в волосах, поцелуи в макушку, нежный убаюкивающий голос, уверяющий, что всё будет хорошо? Чувствовать себя маленьким, беззащитным ребёнком, который точно знает, что с мамой он в безопасности. Разрыдаться до истерики, пожаловаться, прижаться, уснуть в её объятиях. Забыть о страданиях и постоянной угрозе смерти. Иметь детство, счастье, любовь родителей. Иметь право и возможность опустить руки и сдаться.       Деметра всегда играла роль матери. Она не знает, почему ей так отчаянно нужно кого-то защищать, но находила в этом успокоение и силу. А сейчас ей до щемящей боли нужна собственная мама, потому что Ди устала. Она так, чёрт возьми, устала... Устала нести ответственность, устала бороться, устала просыпаться каждое утро, придумывать причины жить дальше, держаться, надеяться.       Но она больше не может. Не выдерживает.       Бесконечные игры и эксперименты Создателей, насилие, смерть близкого человека, обречение обычных детей на ужасающую судьбу выживания — этот бесконечный круг боли истощал с каждым днём всё больше, пока внутри не осталось ничего. Но теперь у Деметры нет выбора — снова появились те, которых она не может оставить. Опять причина не в ней самой.       Её терзало горе утраты. Утраты мамы — человека, которого она даже не помнит. И уже не было сил злиться, что их родители позволили такому случиться. В эту минуту это абсолютно неважно и бессмысленно. Когда смерть стоит за порогом — в душе нет места ненависти, как бы ни казалось, что от неё станет легче. Есть только любовь. А ещё сожаление.       Поэтому она ждала. Прислушивалась и пыталась уловить шаги за дверью. Деметра знала, что он придёт. Не может не прийти. Девушка и сама бы поднялась, но они оба понимали, что сейчас её место — здесь.       Снова прикрыв глаза и погрузившись в мечты, она всё-таки упустила момент, но всё равно сразу почувствовала, когда дверь немного приоткрылась, обдав её едва уловимым дуновением воздуха.       Повернув голову влево, она наблюдала, как он тихо заходит внутрь, кладёт рядом тёплые носки и её давно забытые ботинки, а затем аккуратно садится рядом с ней в проходе — совсем близко, касаясь плечом. Пока Деметра, слабо улыбаясь, наслаждалась родным запахом, Ньют изучал её лицо, всматривался в блестящие глаза и высохшие слёзы, а затем просто прислонился к её лбу своим. Он осторожно переплёл их пальцы и крепко сжал ладонь.       До того, как Ньют оказался рядом, Деметра не осознавала, что всё это время дрожала от холода. Парень тут же накрыл её ноги спальником, но перед этим заботливо надел на неё принесённые носки — он знал, что Ди всегда спит в них, потому что её ноги легко и быстро замерзают.       Они молчали. Прикосновения, поглаживание пальцев, поцелуй в висок — всё, что они могли сейчас позволить себе в этой тревожной тишине. Деметре хотелось поскорее уснуть и проснуться, чтобы осознать, что всё это просто ночной кошмар. Но как раз в этот момент снова послышался далёкий вой. Ди вздрогнула, и Ньют крепче обхватил тонкие девичьи плечи, зарываясь лицом в её волосы. В какой-то момент Деметра ощутила, как по телу растекается усталость, а мышцы, прежде напряжённые до предела, расслабляются. Она долго сверлила взглядом бледный серый свет, пробивающийся сквозь заколоченные доски на окне, прежде чем уснуть на плече Ньюта, уткнувшись носом в его шею.       Мама, пожалуйста, забери меня отсюда.              Рокот и клацание пронзили её сознание ещё до того, как Деметра очнулась.       Тело тряхнуло, и она яростно впилась взглядом в окно. Чак привстал, но замер так же, как все остальные, затаившись. Ди не стала терять времени, аккуратно поднялась и, отмахнувшись от руки Чака, бесшумно подкралась к окну. Сверху доносился скребущий шум сдираемых каменных плит крыши, по которой, видимо, взбирался гривер. Деметра ещё раз оглянула комнату и только сейчас заметила, что Ньюта нет. Она кивнула самой себе: наверху он нужнее.       Механический гул, скрежет металла и щелчки клешней повторялись с некоторой периодичностью, но не прекращались. Деметра обернулась и жестами велела всем отойти к противоположной от окна стене, ближе к двери в коридор, а затем приложила палец к губам. Её лицо выражало такую строгость и уверенность, что все немедленно послушались. Ди приблизила лицо к щели меж досками и всматривалась в серый мрак, задержав дыхание. Сердце в груди бешено стучало и через отчаянно бегущую по телу кровь отбивало ритм в ушах. Спустя полминуты, не заметив никакого движения снаружи, Деметра отошла к остальным. Чуть не споткнувшись о собственные ботинки, она как можно тише их натянула и туго завязала шнурки, приготовившись, если что, куда-то бежать.       Никто из глэйдеров не сел обратно на пол — все стояли, почти прижавшись друг к другу, и каждый раз дёргались от резких звуков, озираясь, будто в любой момент гривер пробьёт стену и кого-то схватит. Деметра открыла дверь настежь, создавая путь для отхода, а затем вцепилась в предплечье Чака и завела его за спину, чуть ли не припечатав мальчишку к стене. Спустя пару минут звуки начали нарастать, и Ди поняла, что к Хомстеду приближаются сразу несколько гриверов.       Страх сменил гнев.       Инстинктивно Деметра начала оглядываться в поисках хоть какого-то предмета, который сойдёт для защиты, и вдруг с удивлением заметила в углу небольшую груду самого разного оружия — деревянные копья, пилы, ножи, мечи.       Богато. А мне Минхо, даже с существующей угрозой моей жизни, одного несчастного ножичка пожалел. Жадина, — вспомнила Деметра, усмехнувшись.       Она не медля подошла и, тщательно подумав, аккуратно подцепила металлическую пику. Ди всё ещё не была уверена, есть ли какие-то внутренности в бесформенном склизком теле гривера и можно ли там вообще что-то проткнуть, но близко его подпускать нельзя, иначе напорешься на то и дело высовывающиеся и втягивающиеся обратно шипы.       Долго ждать не пришлось: далёкое лязганье металла о камень сменилось внезапным скрежетом прямо за окном. Шипы гривера впивались в дерево, и, кажется, он пытался забраться наверх. Деметра панически огляделась в поисках жуков-доносчиков, хотя было бы глупо предполагать, что гриверы не знают, где их жертвы. Ди обернулась, чтобы проверить, что происходит в другой комнате: все глэйдеры так же, как они, столпились в противоположной стороне от окна, и она даже не могла уловить звук их дыхания. Неожиданно послышался слишком громкий для этой тишины грохот, словно кто-то упал, а потом прямо перед её носом мимо проскочил... Галли?       Всё, что она успела, это растерянно посмотреть на его удаляющуюся спину: глэйдер, в грязной порванной одежде, шатаясь и подворачивая ногу, быстро взбирался по лестнице. Непроизвольно Деметре захотелось последовать за ним, но она ни в коем случае не могла оставить Чака. Закусив губу, она заставила себя отвернуться и снова гипнотизировать взглядом окно.       Спустя полминуты сверху послышались яростные выкрики. Это точно был голос Галли, но Ди не могла разобрать слов. Ей снова пришлось себя остановить, когда она поняла, что кто-то сверху сдирает доски с окна — причём изнутри. В том, что Галли побежал в комнату, где находится Томас, можно было не сомневаться, а значит — там был и Ньют.       Деметра, зажмурившись, сдерживалась изо всех сил, чтобы не помчаться наверх, и очнулась только тогда, когда сзади тихо пискнул Чак — она слишком сильно сжала его руку. В какой-то момент по звукам она всё-таки поняла, что наверху у гривера появился доступ в комнату и он пытается забраться внутрь. В голове сразу возникли яркие образы того, как напуган Ньют, как его хватают клешни гривера и вытягивают из окна. На глаза тут же навернулись слёзы, которые снова отогнал поглотивший её гнев.       За окном с оглушающим хлюпаньем приземлился гривер, упав с третьего этажа, и мгновенно с такими же мерзкими звуками начал перекатываться в сторону Западных Ворот. Судя по удаляющемуся жужжанию, остальные гриверы последовали за ним. Со стороны лестницы послышался грозный топот, словно кто-то буквально скатывался вниз. Деметра ожидала снова увидеть Галли, но мимо пронёсся Минхо. Уверенными, резкими движениями он начал разбирать весь завал перед дверью. Глэйдеры мигом начали ему помогать, а затем, не медля, Минхо сразу выскочил и куда-то умчался. Ставлю что угодно — этот придурок побежал за гриверами.       Как только стало ясно, что все твари ушли с территории Глэйда, а ребята начали включать фонарики и галдеть, Деметра вкрадчиво посмотрела на Чака. Тот лишь устало улыбнулся и махнул головой в сторону прохода:       — Иди.       Лестница казалась бесконечной — из-за нервов ноги подкашивались, и она спотыкалась почти на каждой ступеньке, стараясь не упасть. По пути наверх её чуть не сбил Томас, который, кажется, даже её не заметил, да и Деметре, если честно, тоже было плевать. Она влетела в комнату и встретила перепуганные взгляды глэйдеров. Затем все они скосились в сторону единственной здесь кровати. Ди перевела на неё взор, и в груди стало пусто.       Ньют распластался поперёк матраса, а под его головой на простыне красным пятном растекалась кровь.

***

Poets of the Fall — Sleep