La Zona del Silencio (Зона тишины)

Штат Дуранго, Мексика Всё началось с первого дня после окончания колледжа, когда и состоялась их весьма скромная свадьба. За десять лет совместной жизни чете Джонсонов - заядлых путешественников и по совместительству весьма неплохих геологов, доводилось бывать во многих удивительных местах по всему земному шару. Но Эллис Джонсон запомнились не столько геологические диковинки, сколько восхищение в глазах её мужа Джека при созерцании очередного чуда, сотворённого природой. Сама же женщина давно мечтала об уютном домике, где-нибудь в пригороде, паре голубоглазых детишек с рыжими волосами и веснушками. Как у Джека – долговязого и нескладного потомка выходцев из «страны пастухов», которые, тем не менее, первыми успешно провели процедуру клонирования, хотя и всего лишь овечки – весьма теперь знаменитой Долли. Чтобы скоротать время в бесконечных поездках, Эллис всегда со щемящей нежностью в сердце прeдавалась воспоминаниям о том, каким счастливым становился её муж, любуясь очередным чудом, к процессу созидания которого не причастны руки человеческие, ведь оно творение самой матери-природы. Миссис Джонсон нравилось извлекать образы из памяти один за другим, словно нанизывая на нитку бусины. Вот Джек очарованно разглядывает с вертолёта Глаз Сахары в Мавритании - древний кратер от падения метеорита диаметром больше 30 миль, потом самозабвенно прикасается к поверхности удивительных волнистых красных слоистых скал на границе Аризоны и Юты в США - окаменевших до песчанника дюн, которым более 190 миллионов лет, и так далее... Наверное, поэтому она готова была подождать с воплощением собственной мечты об уютном семейном гнёздышке. Что, впрочем, вполне естественно, если кого-то любишь. Вдруг Джек затормозил, и Эллис, вырвавшись из мира приятных воспоминаний, прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в сгущающейся тьме сквозь лобовое стекло. За пределами светового круга, создаваемого фарами купленного уже в Мексике джипа, ничего не было видно, кроме нечётких очертаний невысоких зданий. Несколько часов назад супруги проехали нищий одноэтажный, но колоритный Себальос и, поплутав по кажущимся весьма удачной панорамой для съёмок приключенческого фильма просторам пустыни, оказались, как Джонсоны полагали, рядом с лабораторией «Биосфера». Правда, вопреки кричащему о жизни названию, никаких признаков таковой рядом с едва различимыми в полумраке постройками не наблюдалось. - Как считаешь, Джек, здесь есть кто-то кроме змей и черепах, или люди в этих краях ложатся спать слишком рано? Это не «Биосфера», а мортосфера* какая-то… - обратилась женщина к мужу, который нервно барабанил пальцами по рулю. – Думаешь, нас ждут? - Хочется верить, дорогая, - ответил Джек и слегка приоткрыл дверцу автомобиля, впуская в салон тёплый пустынный ветер. Но легче дышать, тем не менее, не стало - до этого весь день работал кондиционер, потому воздух и так уже был слишком сухим. - Может, переночуем в машине? – засомневалась вдруг Эллис. Джек посмотрел на красивое встревоженное личико своей жены и, нежно проведя рукой по её чёрным вьющимся прядям, произнёс: - Я возьму фонарик и схожу к корпусам, проверю, что да как, ладно? Женщина закусила губу от неожиданно нахлынувшего страха, но потом кивнула, подумав, что эта «прогулка» в Мексику, которую затеял её благоверный – это так, детский лепет. Ну… если сравнивать с прошлогодним путешествием на Яву к южному кратеру вулкана Семеру, плевавшемуся каждые 30-50 минут пирокластическими потоками**, когда казалось, что в любую секунду из жерла хлынет смертоносная раскалённая лава. ______________________________ * сфера смерти в противопоставление биосфере – сфере жизни. **смесь высокотемпературных вулканических газов, пепла и камней, образующаяся при извержении вулкана. - Ты посиди здесь, а я, может, найду какие-то признаки земной жизни, на внеземную я уже и не надеюсь. - Может, весь персонал похитили инопланетяне? – пошутила Эллис, и в её карих глазах вспыхнули искорки веселья. - Надеюсь, что это не так, Эллис. Джек Джонсон полностью открыл дверцу и, улыбнувшись жене на прощание, покинул душный салон автомобиля, чтобы раствориться во тьме, едва покинув зону, освещённую фарами джипа. Но уже через секунду мужчина включил фонарик, и Эллис начала наблюдать из машины, за кружком света, бегущим в сторону скрытых во мраке зданий, которым полагалось быть корпусами научного городка, построенного мексиканскими властями для изучения Зоны тишины. Вдруг издалека донёсся собачий лай, и через пару минут фонарик погас. Напуганная до полусмерти женщина опустила стекло и крикнула в ночь: - Джек! Что случилось?! Батарейки сели, да?! Джек! Но ответа не последовало. Женщина нервно вглядывалась в темноту и прислушивалась к пугающей тишине вокруг. - Джек!!! – позвала она снова, но ответом ей было полное беззвучие. Начавшая паниковать Эллис открыла дверцу, вылезла из машины и отошла на несколько шагов. Она начала трястись то ли из-за резко ставшего прохладным ночного воздуха, то ли от страха и, обхватив себя руками, громко крикнула: - Джек!!! Это уже не смешно! - Buenas tardes, señorita*… - за её спиной неожиданно прозвучал мужской голос. Эллис вздрогнула от испуга и резко повернулась к незнакомцу. Рядом с машиной стоял высокий, широкоплечий, моложавый мексиканец, судя по всему из охраны. - О, как вы меня напугали… Вы из местных, да? Слава Богу… Мы думали, здесь никого нет. Джек прислал вас? - Можно и так сказать… - Мужчина медленно подошёл к ней. - У вас проблемы с электричеством? Или здесь всегда так темно? Эллис Джонсон. - Она протянула незнакомцу руку. – Вы сотрудник лаборатории? - Можно и так сказать. - Мексиканец сжал её ладонь слишком крепко, и женщина начала нервничать, решив, что тот клеится к ней, пользуясь временным отсутствием Джека. - Как вас зовут? – Эллис неуверенно улыбнулась и попыталась вырвать руку из цепких пальцев латиноамериканца. - А это тебе не обязательно знать, - сказал он, резко дёрнул женщину на себя и с размаха ударил её по лицу чем-то, что сжимал в свободной руке. Эллис Джонсон рухнула плашмя на землю, ощущая тёплые потоки крови на своём лице и груди. Второй удар пришёлся по затылку, и женщина потеряла сознание. ________________ *Добрый вечер, сеньорита (исп.) *** - Послушай, Гарсиа, ты не знаешь, когда вернётся Домингес? Пресвятая Дева, что это?! – Мария во все глаза уставилась на изувеченную обнажённую женщину, которая неподвижно лежала на полу в луже собственной крови. - Поймал во время ночного дежурства. Обходил вчера вечером территорию и вот… - Поймал?! Почему не доложил?! И что ты с ней сделал?! - Немного позабавился. – Мужчина пожал плечами. – Наверное, она больше ни на что не сгодится, но что поделаешь… - Да ты… У меня просто слов нет. – Девушка присела на корточки и, обхватив запястье несчастной, попыталась нащупать пульс. Он был учащённым. Скорее всего, внутреннее кровотечение, учитывая, что кожа на животе и груди американки была багрово-чёрной из-за нанесённых увечий… Мария посмотрела на Гарсию гневным взглядом. - Где её одежда? - Хочешь приодеться, малышка? – Он усмехнулся, в его глазах читалось нечто среднее между снисходительностью и похотью. – Мне ты больше понравилась бы обнажённой. - Где её одежда, идиот?! Говори или я тебе сейчас яйца отстрелю, - Мария резко выхватила из кобуры и направила на Гарсию пистолет. – Позубоскаль мне ещё! С его лица сбежала дурацкая ухмылка, мужчина наклонился и извлёк нечто из-под кровати. - Вот её тряпьё. - Брось на стол! Гарсия послушно выполнил её требования, и та, продолжая держать его на прицеле, с нетерпением принялась нервно обшаривать свободной рукой все карманы вещей женщины, которая в это время делала, вероятно, свои последние вдохи. После нескольких минут безуспешного осмотра одежды Мария всё же обнаружила то, что искала, но жаждала всей душой не найти. - Эллис Джонсон, - прочла девушка, на пластиковом удостоверении, извлечённом из одного из карманов куртки. – Профессор кафедры геологии Йельского университета, Нью-Хейвен, Коннектикут, США… - Ты смотри. Не надо было переться, куда не просят. Разве не так? - Да, она попала, куда не надо… и её будут искать… но, Гарсиа, чёртов идиот, зачем ты такое с ней сделал?! - С ними… - Он достал из кармана такое же удостоверение и бросил на стол. - Что?! - Их будут искать. Ксива её муженька, судя по обручальным кольцам и свадебной фотографии, бывшей в его кошельке. – Гарсиа снова покопался в кармане и достал снимок. - Тоже геолог… вот теперь в недрах земли валяется, то есть в подвале, я добил выродка ещё вчера. Тут внимание Марии привлёк слабый стон - женщина начала приходить в себя… Девушка посмотрела на изуродованное лицо Эллис Джонсон и поморщилась из-за охватившей сердце жалости к этой несчастной, попавшей в руки бессердечного ублюдка… Потом мексиканка внимательно посмотрела на фотографию в удостоверении. Да, бедняжка была настоящей красавицей… Эллис снова застонала и начала судорожно хватать ртом воздух. Мария на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами, а потом направила оружие на американку и нажала на спусковой крючок, оборвав страдания Эллис Джонсон навсегда. Это был единственный правильный выход. И не потому, что женщина не имела шансов выжить без оказания экстренной медицинской помощи, а по иной причине… Смертельный приговор чете Джонсонов судьба подписала в тот миг, когда вместо научно-исследовательского городка и лаборатории «Биосфера» они оказались рядом с затерянной на просторах штата Дуранго бывшей тайной базой, построенной военным ведомством США... Девушка знала, что не могла поступить по-другому, но на душе почему-то было тяжело. Кроме того теперь придётся прибегать к крайним мерам, чтобы предотвратить проблемы, которые возникнут, если супружескую пару американских геологов кто-то начнёт разыскивать. А значит, Марии предстоит покинуть базу, служившую ей убежищем столько лет… Что же… наверное, пришло время возрождать дело отца на полную силу. Слава Богу, остались люди, которые смогут помочь ей в этом, старые друзья Мигеля Феррера – одного из самых уважаемых наркобаронов в своё время. Интересно дон Ортега сильно изменился за восемь лет? Ведь почти столько прошло с того дня, когда Мария видела его в последний раз… на праздновании своего семнадцатилетия. *** Себальос, штат Дуранго, Мексика Фредерико Доменик Домингес Риверо заглушил мотор старенького пикапа, подаренного покойным Боссом ещё в далёком 1978 году, когда эти японские «малышки» только начали появляться на мировом рынке. Порой, когда за окнами автомобиля мелькали знакомые до боли просторы родного Дуранго - словно застывшие вне времени естественные ландшафты, своей неизменностью бросающие вызов неумолимо шагающей по всему земному шару урбанизации, мужчине казалось, что не было этих двадцати лет, за которые жизнь порядком потрепала и «железного коня», и его владельца. Но больше всего мексиканец любил предрассветные часы, когда оскверняющая величественную красоту этого края одним своим видом убогость местных деревень и городишек всё ещё надёжно скрыта под непроглядным покровом ночи. Темнота прятала все свидетельства беспросветной бедности здешнего люда, придавая всему вокруг какую-то необъяснимую целостность, бесследно исчезавшую с восходом солнца. Уже несколько минут мексиканец сидел с задумчивым видом и поглаживал свои усы, резко контрастировавшие с его убелённой сединой шевелюрой. Взор мужчины был устремлён вперёд, туда, где спал Себальос - невидимый за пологом тьмы, да и ничем не примечательный при свете дня кроме тянущихся вдоль дороги рядов одноэтажных домишек с потрескавшейся штукатуркой и облезлой краской на окнах. И, вероятно, никто бы не догадался, что на самом деле перед глазами мужчины проносились воображаемые картины из далёкого прошлого. Славного прошлого, надо сказать, по крайней мере, так считал сам Домингес, как называли его все из близкого окружения. Потом он вдруг моргнул и выругался, осознав, что запамятовал сделать что-то важное. Надо же было так погрузиться в воспоминания о прошлом, чтобы забыть о настоящем! - Эй, как ты там? – открыв дверцу, крикнул Фредерико, обращаясь к человеку, который находился в кузове. Ответа не последовало, и мексиканец вылез из кабины, чтобы посмотреть, в чём же дело. Приподняв брезент и включив извлечённый из кармана фонарик, мужчина, ещё раз выругавшись, отправился обратно и вернулся с флягой с водой, которую тут же опустил в кузов. - На вот! Только не высовывайся пока; проедем Себальос, тогда выпущу тебя на свободу, - сказал он, оглядываясь по сторонам с опаской, - но учти, впереди жара похлеще вчерашней. Дай солнцу взойти. Хотя это ещё ничего, бывает и похуже, Дуранго вообще прозвали «морозилкой Мексики» за самую холодную погоду. Человек, скрывавшийся в кузове, зашёлся приступом кашля, подавившись то ли из-за поспешной попытки утолить жажду, то ли из-за несоответствия клички штата погодным условиям. Домингес снова расправил брезент, скрывая нелегального пассажира от посторонних глаз, и, ещё раз по привычке воровато осмотрев окрестности, снова залез в кабину. - Поглядим, что из тебя получится, и не добьёт ли тебя жара… - сказал мексиканец и усмехнулся, поглаживая усы, а затем завёл мотор своего потрёпанного пикапа. *** Дом, принадлежавший Хоакину Анхелю Ортеге-и-Гассете – в простонародье прозванному «Философом» из-за привычки цитировать своего известного испанского однофамильца Хосе Ортеге-и-Гассете*, встретил Марию отблесками первых солнечных лучей в стёклах огромных окон. Девушка с презрением покосилась на сидевшего за рулём грузовика Гарсию и тяжело вздохнула. - Что опять не так? – возмутился тот. - Если бы не ты, мне не пришлось бы обращаться к дону Ортеге. - Думаешь, я так глуп? Эту парочку геологов всё равно пришлось бы убить. Они каким-то чудом выехали прямо к базе, а никто ведь не заинтересован в том, чтобы её координаты стали известны кому-то постороннему. - Да… не глуп… Наверное, поэтому и понравился Домингесу. – Мария натянуто улыбнулась. – Я пойду одна. - Я в эскорт не нанимался. - Ты будешь делать то, что скажу тебе я… - Да? – Он вдруг резко повернулся, наклонился к девушке и обхватил её запястья. - Пусти. - И что ты сделаешь, если не отпущу? Псины твоей здесь нет… Оружие ты тоже оставила дома потому, что иначе охрана дона Ортеги стёрла бы тебя в поро… В следующую секунду Гарсиа уже зажимал руками разбитый нос. - Элементарный приём самозащиты - бьёшь головой в лицо противнику, если нет возможности сделать это руками. Радуйся, что мы не стояли… тогда ты держался бы за другое место, в которое можно заехать коленом. Мария вышла из машины, громко хлопнув дверцей, и только теперь позволила себе поморщиться от боли и потереть ушибленный лоб. Вздохнув, девушка двинулась к чёрной кованной металлической ограде с замысловатыми цветочными узорами и, подойдя к ней вплотную, громко позвала: - Эй! Кто-нибудь есть? К забору тут же подлетел и начал громко лаять огромный ротвейлер. - Ух ты, какой хороший умный пёсик… - сказала девушка, отступив на шаг, а увидев, что входная дверь открылась, и к калитке семенит двухметровый плечистый детина, едва слышно прошептала: - и плохая тупая псина размером со Читлалте́петль. Это сравнение с самым высоким вулканом Мексики всегда приходило Марии в голову, когда она видела человека такого огромного роста. Потому что один раз, когда избалованная девочка начала показывать характер, отец пригрозил: «Знаешь, почему вулканы такие высокие? У них горячее естество – лава, вырываясь наверх, она заставляет их тянуться к небу. Гнев – это лава, Мария. Вот и Орисаба, или как называли её ацтеки Читлалте́петль, что значит «Звёздная гора», стоит одна посреди равнины, самая высокая, но одна одинёшенька. Не уймёшь свой взрывной нрав - будешь как Читлалте́петль». Правда, тогда в детстве она решила, что речь идёт об огромном росте, и лишь став взрослой, осознала скрытую в словах отца истину – всегда проявляй уважение к верным тебе людям, и это станет залогом их преданности в будущем. Впрочем, горячий нрав никуда не делся, просто девушка научилась держать его в узде и проявлять лишь тогда, когда этого требуют обстоятельства, вот как совсем недавно с Гарсией. - Чего тебе, милашка? – осведомился, начав зубоскалить «Читлалте́петль», оттащив ротвейлера от ограды за ошейник. - Мне бы повидать дона Ортегу. - Да? А может, я сойду? – Мужчина продолжал улыбаться. - Да нет... мне нужен дон Ортега. - У него неприёмный день, детка. - Ничего, я знаю волшебные слова. Спорим, он меня примет? - Да ты что? – Улыбка «Читлалте́петля» стала ещё шире. Мария помолчала некоторое время, а потом громко произнесла фразу, заученную в далёком детстве во время нечастых визитов вместе с отцом к дону Ортеге, не без удовольствия наблюдая, как с лица мужчины исчезла глуповатая ухмылка: - Зона тишины в месте Агавы! Побледневший детина двинулся в сторону заднего двора, таща за собой продолжающую надрываться собаку, чтобы посадить её на цепь, и уже рез минуту открыл ранней гостье калитку. Мария мельком оглянулась на Гарсию, который сидел в грузовике, запрокинув голову, и ступила на широкий двор имения одного из самых влиятельных наркобаронов Мексики. ________________________ *испанский философ, публицист. *** Солнце уже взошло, Себальос остался далеко позади. Дневная жара постепенно «набирала обороты», и Домингес решил, что надо бы выпустить нелегального пассажира на волю (иначе тот сварится в накрытом плотным брезентом кузове), а заодно и сделать привал. Да и расспросить беглеца получше не помешает, как и поведать ему кое-что. Но, по правде говоря, мексиканцу просто хотелось поговорить. Просто так, по-человечески. И стоило ему откинуть брезент, как незаконный иммигрант из США возмущённо выдал: - Морозилка говоришь? Доменная печь, вот как надо было назвать ваш Дуранго! Вода ещё есть? Домингес усмехнулся и протянул ему полную флягу. Этот малый начинал ему нравиться. - Так как прикажешь тебя величать? – осведомился латиноамериканец, разглядывая измученного мужчину, бессильно развалившегося в кузове пикапа между мешками с кукурузной и маисовой мукой. - Как назовёшь… Мне всё равно. Смотрю, вы тут мастера давать прозвища… Морозилка… - Он жадно припал к фляге с водой. - Хм… это… - Мексиканец ткнул пальцем в непонятного цвета перепачканное грязью и мукой одеяние безымянного пока что американца. – Это ведь роба арестанта? Мужчина закивал, не отрываясь от фляги. - Тогда я буду звать тебя Condenado. Незнакомец наконец-то утолил жажду и, утерев губы рукавом, спросил: - А что это значит? - Каторжник, приговорённый, грешник, проклятый… по-нашему. - Думаю, подойдёт… - произнёс он и, как показалось Домингесу, в его голосе скользнула неподдельная горечь, а может, так оно и было. – По крайней мере, прозвище будет соответствовать действительности хотя бы по одному из значений. - Ну что, отлежался? Ещё покатаемся немного, затем оставим машину на ранчо у старины Варгаса, а дальше на своих двух. - По такой жаре? – удивился Конденадо. – Ты добить меня хочешь? - Неужто твои американские кости растают? Тем более, доедем до ранчо Варгаса только к вечеру… - Домингес пожал плечами. - Ну что, перебирайся в кабину… вокруг больше нет лишних глаз. Да и мне хочется кое-что тебе рассказать, прежде чем мы окажемся на базе… Американец кивнул и ловко соскочил вниз. *** - Боже мой! - воскликнул дон Ортега, приподнявшись с кресла. – Говорили, что тебя не было в доме, когда всё произошло, но никто не знал, что случилось на самом деле… Иди я обниму тебя, моя дорогая. Мария подошла к грузному пожилому мексиканцу, у которого было такое доброе простоватое лицо, что никто не признал бы в нём человека, вершащего судьбы и ворочающего миллионами, и позволила заключить себя в объятия. - Дочка… - Дон Ортега сжал девушку так, что та подумала, что ещё чуть-чуть и какое-то из её рёбер обязательно треснет, но он отстранился, внимательно посмотрел на неё и даже прослезился. – Мария Феррер… - Она и есть… - Эх… расцвела-то как… прям не узнать… Садись, дочка, рассказывай… Диего!!! Девушка улыбнулась и опустилась в мягкое кожаное кресло. В комнату, держась за живот и прихрамывая, вошёл детина, который не так давно встретил её у калитки. Мария усмехнулась, вспоминая, как поставила охранника на место, когда тот увлёкся, проверяя, есть ли у неё оружие. - Что, дон Ортега? - Скажи Эсперансе, чтобы принесла чего-нибудь. Девочка, вероятно, проголодалась… - сказал пожилой наркобарон, игнорируя состояние Диего, и со стоном уселся на своё место. – Бедная моя спина. Диего исчез, и Мария решила озвучить свою просьбу. - Мне нужна ваша помощь, дон Ортега. - Всегда рад помочь дочери старого друга. Эх… бедный Мигель… Что же я могу сделать для тебя, дочка? - Мне надо, чтобы в базах таможенных и пограничных служб Мексики и США были уничтожены данные о том, что эти люди когда-либо пересекали границу… - Мария достала из кармана куртки удостоверения покойной четы Джонсонов и протянула мужчине. Дон Ортега повертел документы в руках какое-то время и бросил на кофейный столик, инкрустированный слоновой костью. В этот момент вошли Диего и девчушка лет шестнадцати с подносом, уставленным тарелками с разными яствами, и в нос ударил пряный запах традиционных мексиканских приправ. Мария улыбнулась - даже самые влиятельные люди в этой стране едят самую простую пищу. И дон Ортега. - Займись этим. - Наркобарон ткнул пальцем в документы, обращаясь к Диего. – Проследи, чтобы прибой смыл следы на обоих берегах реки. Мария с любопытством посмотрела на верзилу, которого про себя уже окончательно окрестила Читлалте́петлем, ожидая, что тот придёт в замешательство от завуалированного приказа. На деле же оказалось, что Диего давно служил у дона Ортеги и научился улавливать скрытый смысл во всегда полных метафор и красивых образов речах хозяина, судя по тому, как быстро детина, не задавая лишних вопросов, взял документы убитых американских геологов и удалился. Эсперанса молча поставила поднос на стол и, вздрогнула, получив смачный шлепок по мягкому месту от престарелого Философа. Мария сидела с каменным лицом, но на самом деле её переполняло отвращение. - Совсем свеженькая, - прокомментировал дон Ортега, поглаживая Эсперансу по спине. – Привезли две недели назад. Сама покорность. Подарок от Чапо. Помнишь Чапо? - Да, конечно… - Мария кивнула. - Ну, иди уже, Эсперанса, - приказал наркобарон и, когда девчушка покинула просторную гостиную, спросил: - Так что, дочка, возвращаешься к делам? От судьбы не уйдёшь… вот она и привела тебя ко мне. Ты рождена для нашего дела. Как говорил великий Ортега-и-Гассет: «Человеческая жизнь - не случайная цепь событий, а скорее стремительная и напряженная драма, развивающаяся по определенному сюжету. Сюжет же состоит в том, что нечто внутри нас стремится к самореализации и ведет непрерывную борьбу с внешним миром за свое существование...» - Смотрю, вы не теряете форму… - Только как философ… - дон Ортега самодовольно улыбнулся и похлопал себя по животу. – Так что, дочка? Согласна, начать работать под моим крылом? - Конечно, дон Ортега… И… ещё одна вещь… - Что, дочка? - Что вы знаете о тех людях, которые убили моего отца и… - Их уже нет в живых, моя девочка… - произнёс мягким тоном наркобарон, сочувственно глядя Марии в глаза. - Даже не знаю, как отблагодарить вас… - Да какие между своими счёты? Ты ведь… - он замялся. - Что? – девушка насторожилась. - Тебе никто никогда не говорил этого… но твоя мать была моей сестрой. - Да? Отец никогда… - Это было его решение, Мария, скрыть это от всех… Бедняжка Сандра умерла через три дня после того, как произвела тебя на свет… Если бы кто-то из наших конкурентов знал, что ты приходишься мне родной племянницей, то мог бы воспользоваться этим. - Я понимаю… - Теперь ты знаешь… Миссией человека на земле является установление ясности... Ясность - не сама жизнь, а полнота жизни, - снова процитировал Философ своего испанского однофамильца. Мария улыбнулась в ответ, но потом, сделав вид, что решает, чем бы полакомиться, долго смотрела на поднос с едой, на самом деле стараясь не расплакаться… Прошлое, которое она так долго старалась забыть, снова начинало управлять её жизнью, принося ответы на вопросы, которые терзали девушку столько лет. *** Что шепчет доносящийся из самых дальних уголков пустыни ветер жаждущим скрыться от прошлого на просторах Мексики? О свободе, которую они обретут? О смерти, которая может настигнуть их здесь в любую секунду? Об этом размышлял Домингес, глядя на странного человека, который стоял перед ним, согнувшись пополам и уперев руки в колени, и пытался восстановить дыхание. О чём сейчас думает этот странный чужак, что чувствует? Он явно не похож на обычных отморозков, своим ходом добравшихся до Мексики в надежде скрыться от безжалостной руки американской системы правосудия. Очень двуличной системы, надо сказать, ведь она борется лишь с последствиями, не желая видеть первопричины… забывая, что рыба гниёт с головы… Впрочем, наверное, это проблема не только большого северного соседа мексиканцев… но и всего мира. Ни одна система правосудия не в силах уберечь никого от причин, толкающих на преступный путь, а способна лишь бороться с последствиями отчаяния и крайней необходимости, лишая людей свободы или жизни. Именно таким Домингес видел современный мир. - Долго ещё? - спросил Конденадо, страдальчески посмотрев на мексиканца. Они покинули ранчо неугомонного добряка Варгаса всего два часа назад, но американцу казалось, что прошла целая вечность. - До базы несколько миль. А по времени… Ну, как справишься… А до пустыни рукой подать. Да и ты сам согласился посмотреть на пустыню… Кстати, зачем она тебе сдалась? Пустыня пустыней… Вон какой крюк пришлось делать. Наслышан? Конденадо кивнул и снова опустил голову, думая, что скорее умрёт от истощения, чем преодолеет расстояние в несколько миль, учитывая, как бешено до сих пор билось сердце. С другой стороны, он прекрасно понимал, что ему устроили проверку на профпригодность и физическую выносливость, и дело тут вовсе не в его желании посмотреть на местную достопримечательность… а в умении Домингеса добиться от человека всего, что нужно. Тот ещё манипулятор. Или у мексиканцев весьма странные понятия о том, что означает «совсем рядом»? Так же как с «морозилкой»… - Ну, мне пора. Вон солнце уже скоро сядет. Тут наши пути расходятся. Всё запомнил? Уверен, что найдёшь базу самостоятельно? – затараторил Домингес. Американец снова кивнул. - Ну, воды тебе хватит на два дня, если что… Но ночью будет прохладно, так что долго не гуляй. - Мексиканец двинулся прочь быстрым шагом. Когда американец посмотрел Домингесу вслед, тот был уже далеко впереди. - Вот чертяка… - прошептал Конденадо, всё ещё хватая ртом воздух, но всё же заставил себя выпрямиться и тронуться в путь. Впрочем, уже через пару десятков метров ему удалось выровнять дыхание. Да и солнце, клонясь к закату, перестало печь так беспощадно… *** Мария смотрела на кроваво-красную линию горизонта, а слишком жаркий даже на закате пустынный ветер трепал её распущенные волосы. Странное предчувствие не покидало девушку с момента пробуждения. Под утро Марии приснился сон, будто она снова стала подростком и находится в соборе Пресвятой Девы Марии в Виктория-де-Дуранго - столице штата, куда Мигель возил её несколько раз в детстве. В храме никого нет, даже священника – отца Антонио. Она зовёт его, но никто не откликается, затем Мария пытается выйти на улицу, но входная дверь заперта. Девушка смотрит на свои руки и видит, что они в крови… Оглядывается по сторонам и замечает, что статуя Богоматери справа от алтаря плачет… кровавыми слезами. Тут Мария понимает, что одета в то же хлопковое белое платье, что и в день, когда убили её отца, а из ран на груди сочится кровь, потом начинает кружиться голова, во всём теле появляется слабость, и девушке приходится опуститься на холодный каменный пол. И вот она уже лежит и смотрит на огромный изображающий библейскую сцену витраж, на который так любила глазеть во время скучных проповедей отца Антонио – предатель Иуда целует в щёку Христа, выдавая Его на верную смерть… Вдруг стекло разбивается, и на каменный пол вместе с множеством мелких осколков… падает мёртвый ворон. Мария вырвалась из кошмара с криком и впервые за много лет расплакалась. Даже не от страха, а от какой-то всепоглощающей обиды на высшие силы… И вот теперь, пытаясь прийти в себя после насыщенного противоречивыми эмоциями дня и хоть ненадолго забыться, мексиканка забрела почти до того места, где начиналась пресловутая Зона тишины… Стоило ли отходить от базы дальше, чем обычно? И не пора ли уже возвращаться? Девушка снова вспомнила о своём сне и рефлекторно провела рукой по ткани спецовки… над тем местом, где остался один из следов от пуль, которые едва не лишили Марию жизни… Хоть бы кошмары не начали мучить каждую ночь снова. Столько лет покоя и вот… И к чему этот ворон? Может, это из-за того, что вечером накануне пришлось размышлять о предстоявшей поездке к дону Ортеге? Не думать об этом, не думать. Всё уже позади: и сон, и свидание с прошлым… Мария продолжала смотреть на солнце. Казалось, что огромный кроваво-красный диск, едва коснувшись земли, замер на какое-то время, и достаточно протянуть руку, толкнуть его, чтобы он покатился вдоль линии горизонта, как пятьдесят сентаво1. Девушка решила, что лучше подумать о чём-то приземленном, о делах насущных… О чём? Ах да… Домингес должен скоро привезти новобранца, бежавшего из тюрьмы в Эль-Пасо вместе с Рамиресом, который после возвращения неделю назад уже все уши прожужжал, повторяя, что в направлении базы «летит диковинная птица». Мария вздохнула… Среди отщепенцев, драпающих в Мексику от грязных лап американского правосудия, редко встречались подходящие люди. Рамирес наивен, как шестнадцатилетний юнец, несмотря на то, что разменял пятый десяток, а Домингес уже наверняка в восторге от этой американской цацы, ведь сочувствует всем, кто побывал за решёткой, как родным братьям. Люди, как и собаки, бывают разных пород. Она ласково посмотрела на устроившегося возле её ног ризеншнауцера редкого окраса «перца с солью». Так вот, для дела ей нужны представители служебной породы – люди, способные беспрекословно повиноваться хозяину и отдать в случае необходимости свою жизнь без колебаний. А «американосы» своенравны и редко принимают здешние законы, а подобная непокорность – прямая угроза безопасности группировки. Мексиканка почти не сомневалась, что и этого новичка ждёт такая же незавидная участь, как и большинство его соотечественников – пуля в лоб за неподчинение приказу. Мария ненавидела эти вынужденные меры предосторожности с детства, с тех самых пор как на её глазах расстреляли двух исследователей… но таковы были здешние законы. Поглощённая своими мыслями, она какое-то время не замечала ничего вокруг. Но когда солнце на треть скрылось за линией горизонта, за которой начиналась Зона тишины, спокойно лежавший у ног хозяйки пёс вдруг вскочил и, уставившись на закат, замер в напряжённой позе, говорящей о готовности напасть. - Qué pasó, Ray?2 – тихо спросила Мария у собаки и тоже начала пристально смотреть на заходящее светило. Считанные секунды она не замечала ничего подозрительного, но потом на фоне огненного шара появилась тёмная фигура. Тёмная как перья ворона из сна. Кто бы это мог быть? Человек медленно приближался, едва волоча ноги, периодически останавливаясь, чтобы восстановить дыхание. Мужчина застыл в десятке шагов, стирая рукавом пот и пыль с лица. Увидев, что незнакомец очень сильно устал, Мария поняла, что это и есть новобранец… Домингес, как всегда, устроил вечерний марш-бросок через пустыню, проверяя чужака на выносливость. Этот «американос» собирается подойти или как? Ах да, опасается собаки… - Quieto, Ray!3 – окликнула пса девушка, но ризеншнауцер продолжал стоять в той же угрожающей позе, готовясь в любой момент броситься на чужака. Незнакомец всё же решился подойти ближе, и Мария наконец-то смогла рассмотреть его получше. Высокий рост, отличное телосложение… но волосы совсем седые. Чужак сделал ещё пару шагов и остановился. Нет… это не седина… Его волосы просто покрыты пылью, как и лицо, и непонятное одеяние… Ах да… Это роба арестанта, когда-то бывшая… скорее всего, оранжевой. Девушка вздохнула с облегчением – это точно новичок. - Не подскажете, где ближайший "Макдоналдс"? – спросил он по-английски и приблизился ещё на шаг. Шутим? Скоро будет не до шуток, вон Рэй уже теряет последние капли терпения. Черты лица новобранца были мягкими, взгляд добрым, даже каким-то трогательным, как у Рэя, когда тот был ещё щенком. - Так как насчёт "Макдоналдса"? – настаивал незнакомец, улыбаясь. - Un ingle!4 – скомандовала Мария собаке, покорившись внезапному порыву поставить американского наглеца на место. Ишь какой, ухмыляется тут! Глаза незнакомца широко распахнулись от страха, и он замер, наблюдая, как Рэй медленно начал приближаться. Когда через полминуты пёс подошёл к новобранцу вплотную и, следуя заученному образу действий, прижал голову к животу мужчины, уставившись немигающим взглядом ему в лицо, американец тяжело сглотнул и с ужасом посмотрел на девушку. Что, не до улыбок? Мария едва не прыснула, зная что «мужское достоинство» новобранца в полной безопасности, ведь собака не станет ничего делать без команды, если, конечно, чужак не дёрнется, но вот знать ему об этом не обязательно. Рановато расслабился. - Cual es tu nombre?5– спросила она, ловя себя на том, что её тон не такой как обычно. В её низком с лёгкой хрипотцой голосе появились какие-то странные интонации. Она что флиртует? Ну, бедолаге явно не до этого, учитывая что зубастая собачья пасть находится в считанных сантиметрах от его паха. - Yo no hablo espanol6… - ответил «американос» и нервно улыбнулся. Марию забавляла эта ситуация, ей почему-то нравилось чувство контроля над этим человеком. Что же, это станет ему хорошим уроком на будущее. - Имя? – она перешла на английский. - Condenado… - Мужчина снова улыбнулся. - Снова шутки? – Мария начала чувствовать раздражение. – Смело… - Как сказал Домингес, имена остаются в старой жизни, здесь начинается всё новое, - ответил он спокойно. Ничего себе самообладание! И опять Домингес даёт прозвища каждому потенциальному члену картеля, вот уж… фантазёр. Прямо как в старые добрые времена, когда отец был жив… Что же, кто она, чтобы менять традиции? Ну, Домингес… вот болтун. Наверняка, уже успел в деталях рассказать новобранцу о ней всё, даже то, что она предпочла бы сохранить в тайне, судя по тому, как уверенно держится американец. Узнал благодаря детальному описанию?.. Хотя нет… это из-за Рэя, не много женщин разгуливают рядом с Зоной тишины в компании ризеншнауцера. Никто, кроме неё, если быть точной. - Ладно… я буду звать тебя именно так. Но запомни, отныне ты всегда и при любых обстоятельствах делаешь только то, что я тебе прикажу. Это понятно, Конденадо? Сначала мужчина посмотрел на неё с неприкрытым вызовом, вопреки тому, что Мария являлась полной хозяйкой положения, но потом глаза его потухли, плечи поникли, и он уставился куда-то в сторону, и не только, чтобы не встречаться взглядом с собакой. Странно… словно что-то за доли секунды сломало его дух. Он о чём-то вспомнил? Или о ком-то? Из той, «прошлой» жизни? Почему-то девушке страшно захотелось это узнать. Мария была просто очарована этим странным человеком и начала ощущать непривычную для неё робость, и даже смущение. Разозлившись за последнее на себя саму и на новобранца заодно, мексиканка достала из кобуры пистолет и направила его на чужака, демонстративно сняв с предохранителя. Это вернуло ей уверенность в том, что она полностью контролирует ситуацию. - Un espalda!7 – крикнула девушка собаке, заставив американца вздрогнуть. Рэй обошёл мужчину и встал за ним, Мария последовала примеру своего пса, продолжая держать чужака на прицеле. - Вперёд! – скомандовала она по-английски. – И помни о собаке и об оружии. Мужчина посмотрел на неё через плечо и сказал: - У меня нет склероза, сеньорита… - Иди! Он посмотрел вперёд и послушно тронулся в путь. Глядя Конденадо в спину, Мария ловила себя на том, что едва сдерживает улыбку. С чего бы? Сумерки постепенно окутывали всё вокруг, принося с собой долгожданную прохладу – верную спутницу здешних ночей. И американцу почему-то казалось, что скрывшееся за горизонтом солнце больше никогда не взойдёт над Мексикой, навсегда исчезнув Зоне тишины… _________ 1 - Монета в Мексике. 2 - Что случилось, Рэй? 3 - Стоять, Рэй! 4 - Пах. 5 - Как твоё имя? 6 - Я не говорю по-испански. 7 - Спина. *** - Почему грузовик не в гараже, Чикито*? – спросил Домингес у долговязого, худосочного мужчины, как всегда едва сдерживая улыбку из-за несоответствия внешности Рамиреса прозвищу, которое сам и выдумал. - Спроси у Гарсии, Фредерико, – ответил «малыш»*, вытянув под столом длинные ноги и ненароком зацепив одну из собак, которая тут же обиженно заскулила. – Твою мать! Развелось вас здесь, сделали из базы псарню! Вот при Боссе… - Уймись-ка! Нет Босса в живых и старых порядков нет… И Скорпионов не стало после его отхода от дел... Мы теперь сами по себе… Вот бы примкнуть к картелю Ортеги. Всё же покойный Босс был его правой рукой в своё время, пока Скорпионы не стали самостоятельным картелем… - Сделано. - Что? - Мария была у старого пройдохи сегодня утром. – Рамирес откинулся на спинку стула. - Как?! – Глаза Домингеса округлились. - Гарсиа укокошил парочку каких-то американских геологов, которые каким-то чудом доехали до базы. Надо же… Столько лет никого, и тут на тебе. Ну, они были с ксивой, всё как надо. Пришлось Марии воспользоваться старыми связями. - Вот те раз! Это судьба, Чикито… Судьба… - Не знаю, судьба или нет… Гарсиа вернулся с расквашенным носом, а девочка была сама не своя. Ну и, как всегда, за псину свою и куда глаза глядят. Часов пять, как ушла. - Ещё, глядишь, наткнётся на него… - пробубнил Домингес себе под нос. - Кто на кого наткнётся? – не понял Рамирес. - Ну, я кое-кого привёз… - пожал плечами Фредерико. - А-а-а. И что? - Попросился прогуляться по пустыне. - Ага, попросился… - Чикито хохотнул. – Опять взялся за своё, старый чёрт? Провёл обряд посвящения, как в старые добрые времена… - Смотри, не забыл… - Забудешь такое, я тогда чуть копыта не отбросил от жары. Кто вообще придумал эти хождения в пустыне? - Бог. А Босс одолжил у Него идею. - В смысле? - Ну, о Моисее слышал, который евреев водил по пустыне сорок лет прежде, чем Бог допустил их в «Землю обетованную»? - Так вот почему Босс так базу называл… Это, наверное, он страстью к красивым словечкам от дона Ортега заразился. - Если не наоборот. - Да ты что?! – удивился Рамирес. - Чистая правда, Чикито. Чистая правда, - подтвердил Домингес и, ненадолго призадумавшись, спросил: - Где тела геологов? - Закопали на старом месте… - Ясно… _______________ От исп. chiquito - малыш, малютка. *** Они сидели за широким деревянным столом на кухне. - Ну, как тебе новенький, дочка? - в голосе захмелевшего, несомненно довольного собой и удачной вылазкой Домингеса появились нотки отеческой нежности. - Что я, по-твоему, могла понять, молча пропялившись ему в спину в течение нескольких часов? – Мария водила пальцами по краю стоявшего на столе стакана с мескалем, который едва пригубила и то только потому, что старый чёрт не любит пить один… - Вы не разговаривали? – спросил «чёрт», подперев кулаком покрытую чёрной щетиной щёку. - Совсем немного в начале… - Он хороший малый, дочка… Ты бы… может, о себе подумала… Столько лет прошло… - Ты о чём? – Мария нахмурилась. - Ну… Самюэля нет уже столько лет… пора бы подумать о себе… Не всё же по округе с собаками гоняться. Ну вот, теперь старый хрыч будет учить её жизни. - Иди ты к чёрту! – бросила она в сердцах и, резко вскочив на ноги, ненароком опрокинула рукой стакан, и он покатился к краю стола, расплескивая содержимое. Несмотря на своё состояние, Домингес ловко схватил тару уже в воздухе и не дал ей разбиться. - Тихо-тихо… А что я сказал? Жизнь не стоит на месте, дочка… Подонки, убившие твоего отца и Самюэля уже на том свете… Ведь так сказал дон Ортега? Значит, так и есть. Наши дела потихоньку идут на поправку… Пора о себе подумать… - Ты сватовством решил заняться? – Мария рассмеялась и снова села за стол. - Ты присмотрись, дочка… присмотрись… А пока… на вот… - Домингес поставил на стол её стакан и плеснул в него ещё немного мескаля. Мария поднесла питьё к губам, сделала глоток и поморщилась: - Как ты пьёшь эту гадость? Домингес рассмеялся.