La Zona del Silencio (Зона тишины)

Несомненно, уголок Земли, где когда-то бушевали волны моря Татис – это очень красивое место. Над головой простирался практически всегда безоблачный голубой купол ясного неба. Кажется, такого цвета её глаза. Под ногами жёлто-красное золото песчаной почвы. Кажется, оно отдаёт рыжиной. Давным-давно здесь бушевало море, но оно высохло ещё миллионы лет назад, и теперь здесь господствовала тишина... Наверное, изначально люди селились в этом странном месте возле немногочисленных родников, но и они высохли, уступая место пустыне, оттеснившей человеческое племя поближе к горам. Когда-то здесь кипела жизнь, а потом всё исчезло. Это так просто и так понятно… Пустыня вокруг и пустота в сердце. Вглядываясь в даль, туда, где тянулась кайма сиренево-оранжевых невысоких гор, он думал о том, что будет дальше… Надо было за что-то уцепиться, чем-то занять себя. Где-то здесь должны находиться руины древних каменных сооружений неизвестного назначения, которым по утверждению учёных, проводивших их изучение, несколько тысяч лет. Он горько усмехнулся, понимая, что не испытывает былого интереса к столь диковинной вещи, но, тем не менее, надо было хоть что-то делать. Движение – это жизнь, не так ли? Ну, по крайней мере, её видимость… Он зашагал к обратно машине. *** Хорхе Лусио Варгас как раз собирался пропустить перед ужином пару стаканчиков самодельного мескаля, пока его жена Анхела возилась со стряпнёй на кухне. А почему бы и нет? Особенно пару стаканчиков мескаля, сделанного из собственноручно выращиваемой в течение целых шести лет на родном участке агавы. Хорхе был верен традициям и помнил о своих корнях. Мало кто даже из местных знает, что Мексика в переводе с ацтекского означает «место агавы». Так вот почему бы не позволить себе немножко расслабится после тяжёлого трудового дня в поле? Честный мексиканский фермер вполне имеет на это право. Помолившись Пресвятой Деве Марии, чтобы обещанные метеорологами тропические штормы миновали окрестности Себальоса, Хорхе уселся в своё любимое кресло-качалку, которое стояло на летней веранде, и, наблюдая за клонящимся к закату солнцем, осторожно отлил себе огненного напитка в стакан из большой бутылки, которую тут же закупорил снова во избежание порчи ценного продукта. Отпив первый глоток, мексиканец слегка поморщился, но потом удовлетворенно улыбнулся. Знатный вышел мескаль. Хорхе почти с меланхолией начал вспоминал весь долгий процесс приготовления… Начиная с посадки агавы… заканчивая наполнения бутылки сегодня утром. Наверное, для неместных агава ничем не отличается от кактуса, но на самом деле, у этих представителей местной флоры нет ничего общего, кроме внешнего сходства. Агава созревает целых шесть, а то и все восемь лет, и лишь потом становится похожей на увесистый "бочонок", доходя порой до ста килограммов в весе.  А вот мескаля из такой громадины получается не так уж много - литров пять, если повезёт, то с десяток. Хорхе вздохнул и придался воспоминаниям о том, как разрезал на части и собственноручно складывал в теплую каменную печь сердцевину агавы, чтобы размягчить, и потом выдавливал сладкий сок, добавлял в него сахар, воду, дрожжи и разливал смесь по деревянным бочкам. И лишь через пару недель получился легкий ликер, который после двух перегонок стал достаточно крепким. Некоторые слабаки разбавляют напиток дистиллированной водой до привычных 40 градусов, но Хорхе предпочитал пить мескаль в первозданном виде – 55 градусов и не градусом меньше! Он ведь настоящий мексиканец! После второго стаканчика алкоголь начал ударять в голову, и вскоре Хорхе стал погружаться сладкую дремоту. Наверное, это и есть настоящее счастье - выпить мескаля перед ужином после работы в поле в хороший урожайный год, когда засуха не грозит гибелью твоим посевам. Ему начало грезиться колышущееся на ветру поле пшеницы – самый сладкий для мексиканского фермера сон. - Отец! Отец! Они падают! То ли спросонок, то ли из-за лёгкого опьянения Хорхе не совсем понял, что происходит. Он вскочил на ноги и перевернул бутылку с мескалем, та, действуя в соответствии с элементарными законами физики и подлости покатилась вниз, упала с крыльца и разбилась вдребезги. Мексиканец замер надолго с непередаваемым выражением лица – сочетание отчаяния, гнева и ещё целой кучи эмоций. - Отец! Отец! Они снова падают! – К веранде бежал мальчонка лет семи. - Не знаю, что там у тебя падает, Хесус… - горько сказал Хорхе и смахнул скупую мужскую слезу, - а у меня уже разбилось… - Что у вас тут разбилось? – На веранде появилась Анхела. - Нич-чего… - Мексиканец пытался стоять ровно, но у него это плохо получалось. - Ты опять пил, Хорхе?! – воскликнула женщина. - Нет… - ответил он. - Они падают! Мама, они снова падают! – Хесус поднялся на крыльцо и принялся тыкать пальцем в сторону поля. - И зачем ты меня разбудил, негодник? – строго спросил Хорхе у сына, продолжая пялиться на разбившуюся бутылку мескаля. – Одни убытки от тебя… ты хуже засухи. - Но, отец, камни с неба! Они снова падают! Хорхе посмотрел в ночное небо и ахнул, прямо над полем шёл настоящий метеоритный дождь. *** Малдер окинул взглядом удивительные старые развалины того, что Стрелки назвали «астрономической обсерваторией». Камни, как камни. Фокс тяжело вздохнул. Как часто, живя прежней жизнью, он срывался с места и нёсся сломя голову на поиски сверхъестественных вещей, вопреки опасности, поглощённый почти детским азартом… А теперь даже вероятность найти в этом удивительном месте свидетельства существования внеземной жизни или нечто не менее занимательное не захватывала, как раньше. Он не мог избавиться от мыслей о напарнице. Она, конечно же, узнала у Стрелков всё необходимое, а если встретилась с Софи Дюбои, то та должна была убедить её выждать и не рисковать. *** В этот раз Мария дошла почти до того места, где начинались фермерские угодья. Всё этот несносный Рэй, вечно его несёт, чёрт знает куда… Впрочем, не только его… Да и вообще пёс вёл себя как-то странно в последние несколько часов, игнорируя все попытки хозяйки приструнить его. Рэй то с громким лаем бросался вперёд, то припадал к земле, жалобно скуля, а когда вдали показались ровные квадраты полей собака вообще отказалась двигаться с места, и Марии пришлось тащить упрямца за ошейник. Она решила заглянуть к Варгасу и остаться у него на ночь, ведь отошла от базы слишком далеко, и, учитывая то, что пёс вытворяет, дорога обратно была бы слишком долгой. Мексиканка двинулась в сторону ранчо, волоча за собой скулящего и изо всех сил упирающегося Рэя. Пустынный ветер дул ей в спину, словно пытаясь изгнать из Зоны тишины, да и воздух почему-то казался более сухим и жарким, чем обычно. Через полчаса Мария очутилась на маисовом поле добряка-фермера и к её удивлению застала Хесуса, сынишку Варгаса, за странным занятием - мальчонка носился с фонариком по посевам туда-сюда, поднимая что-то с земли и складывая в большой мешок. - Не пора ли тебе спать, Хесус? – окликнула она ребёнка и наконец-то отпустила Рэя, который тут же припал к земле, продолжая жалобно скулить. - Мария! Мария! – Мальчик бросился со всех ног к зачастившей в последнее время на их ранчо и с первого взгляда полюбившейся ему гостье. – Камни с неба! Они падали целый вечер! - Камни? Хесус открыл тканый мешок, один из тех, в которых обычно хранят муку, демонстрируя Марии свои сокровища. Она дотронулась до бывших ещё тёплыми камней, взяла один и, положив его на ладонь, начала пристально рассматривать. Он был чёрным с тёмно-фиолетовыми вкраплениями и поблескивал множеством маленьких искорок в лучах света фонарика Хесуса. Казалось, эта маленькая частичка метеорита специально раскрашена рукой неизвестного мастера, чтобы люди помнили о её неземном происхождении – такой себе кусочек ночного неба с мириадами звёзд. - Небесные камни… - прошептала Мария. Мальчик восхищённо закивал, не столько завороженный их красотой, сколько обрадованный возможности заработать на ровном месте – подобные сувениры пойдут в Себальосе по несколько долларов за штуку, те, что поменьше, и по несколько десятков долларов – те, что побольше, и туристы разгребут их, не торгуясь. - Возьми один себе, - сказал Хесус и, приподняв тяжёлый полный уже на половину мешок, с гордостью добавил, - у меня вон сколько! Мария сжала камень в руке и позвала Рэя. Чтобы не творилось с псом несколько минут назад, теперь это точно прошло. Ризеншнауцер послушно последовал за хозяйкой, которая, сжимая в руке кусок метеорита, зашагала в сторону ранчо, оставив Хесуса собирать небесные камни на маисовом поле. *** Ночь застала его в пустыне. Малдеру хотелось бы понаблюдать за «бешенными огнями», которые, скорее всего, были ни чем иным, как свечением верхних слоёв атмосферы, возникшим вследствие их взаимодействия с заряженными частицами солнечного ветра, проходящими через магнитное поле Земли, такое себе «северное сияние» местного разлива. По крайней мере, именно так объяснила бы происхождение этого феномена Скалли. Малдер грустно улыбнулся. Как она сейчас? Он поёжился то ли от ночного холода пустыни, то ли от нахлынувших на него эмоций, и всё же решил вернуться к машине. Может, удастся заснуть хоть ненадолго… до рассвета ещё есть время. *** Миловидная, полноватая и обычно чрезмерно улыбчивая Анхела с хмурым видом поставила перед Марией тарелку с горячим олья-подрида*. - Поди, давно домашней еды не ела… - вздохнула жена Варгаса. - Это таки «гнилой котелок*», - сказала Мария, нарочно морща нос от запаха, чтобы подразнить Анхелу. - Могучий котелок*, - поправила её та, едва заметно улыбнувшись. - Всё эти новые правила и перемены… Одна буква, а столько шумихи. Мария улыбнулась в ответ. - Зато смешно, Анхела. - Смешно, но есть как-то уже не хочется. – Жена Варгаса пожала плечами. – Ты Хесуса видела? - Да. Носится по полю и собирает камни… - Вот несносный ребёнок, то, что не отнимет засуха или ураганы, или эти камни… вытопчут его ноги. - Погляди, как красиво. – Мария положила камень на стол. Анхела с презрением посмотрела на кусок метеорита и сказала: - Вот их и придётся есть, после того как Хесус вытопчет весь маис. - Хорхе где? - Да кто его знает… Сказал, что поедет в Себальос встречать Домингеса и будет только утром. - Вот как… - А что? Он часто так делает… людей под рукой у тебя сейчас немного. - Дон Ортега разослал всех по разным уголкам штата. – Мария поднесла ко рту ложку с уже холодным олья-подерида и так и замерла. - Эй! – окликнула её Анхела. – Ешь, остыло совсем. Мария заморгала, опустила ложку в тарелку, так и не попробовав стряпню хозяйки, и произнесла: - Я не голодна… Жена Варгаса печально покачала головой. - Что-то тут не так… Неужто Домингес прав… - Анхела замялась. - Домингес? Насчёт чего? – удивилась Мария. - И в пустыне идут дожди, - загадочно ответила жена Варгаса. - Да… метеоритные, - отрезала девушка, догадавшись на что намекнула Анхела. – Не знала, что об этом болтает вся округа. - А ты думала, Домингес будет молчать о том, что два новобранца едва не поубивали друг друга из-за тебя? - Вот базарная баба… - Так что там произошло на самом деле? Девушка закатила глаза. ________________________________________________ *Олья подрида -  (Гнилой котелок) - очень  популярное блюдо испанской кухни. Известно, что во времена Средневековья, оно называлось олья подерида, где подерида означает «могучий», то ли из-за «могучих» ингредиентов, либо из-за того, что только богатые и могущественные люди могли себе позволить это блюдо (а  "олья" указывает на тушеное мясо или горшок для тушения мяса).Следуя за изменяющимися правилами языка, буква «e» исчезла и осталось «подрида», слово, которое означает «испорченный, тухлый». И это привело к  недоразумению, что слово указывает на старое мясо  в горшке, которое уже начало портиться. *** Анри Дюбои битый час пытался что-то втолковать пожилому индейцу на своём далёком от совершенства испанском, бегая туда-сюда по маленькой комнатушке, а седовласый абориген сидел с невозмутимым видом за деревянным столом и молчал. Бедолага француз от отчаяния перешёл на родной язык и принялся повторять всё очень громко, но это естественно не дало никакого результата. Анри тяжело вздохнул и тоже сел. Старик посмотрел ему в глаза и громко крикнул: - Луиза! В дом вошла темноволосая женщина лет тридцати, на ней были потёртые джинсы и мешковатая футболка с надписью «I love NY», вероятно, подаренная кем-то из американских туристов. Индеец заговорил с ней на каком-то неизвестном Анри наречии, после чего Луиза сказала Дюбои на весьма неплохом английском: - Маракаме* хочет говорить с вами. - Слава Богу, вы пришли! - воскликнул Анри. – Теперь это возможно! А то я уже целую вечность пытаюсь втолковать этому вашему мудак… маракаме… - Маракаме знает, зачем вы пришли. Духи сказали ему. Теперь духи жаждут говорить с вами… - Мне надо найти одного человека. За этим я и пришёл. - Маракаме сказал, что нагуаль привёл тебя. - Что привело? - Не знаю, как объяснить… - Луиза снова заговорила со старым шаманом, а потом добавила: - Твой дух привёл тебя… Анри подумал, что наверняка это говорят всем туристам, чтобы заинтриговать и раскрутить на пару лишних баксов. - Я ищу одного человека. Мне сказали, что он был у вас. Больше меня ничего не интересует. – Француз попытался отделаться от вероятного навязчивого предложения дополнительных услуг в виде какой-нибудь тарабарской церемонии. Но Луиза произнесла: - Американца тоже привели сюда духи. Глаза Анри округлились. *** Щекастое красное лицо Философа было покрыто испариной. Престарелый наркобарон тяжело дышал и сжимал в дрожащей рыхлой руке стакан, вода из которого то и дело расплескивалась, когда он пытался поднести его ко рту. - Может, вызвать врача? – спросил встревоженный Диего. Дон Ортега сердито посмотрел на своего телохранителя и произнёс: - Что никаких вестей от капитана Гарсии? - Пока нет… - Эх, если бы Гарсиа не поддался своей слабости… Тех геологов специально направили в сторону «Земли обетованной», а этот остолоп… Из-за него… Да и Мария увидела то, что нельзя видеть, и явилась сюда, чтобы попросить меня сделать то, что было сделано сразу после того, как Джонсоны пересекли границу. Плохо всё вышло… Но что же… Возьми Эсперансу и отвези её в гости к маракаме. Держи вот. – Он положил на кофейный столик небольшой полиэтиленовый пакетик с каким-то порошком. - Но, дон Ортега… - ЧТО?! Ты, наглец, будешь спорить со мной?! Так было от начала времён и должно продолжаться. – В глазах старого наркобарона вспыхнула одержимость – ни дать ни взять религиозный фанатик. – Или ты хочешь занять её место?! Взяв пакет со столика, Диего уставился себе под ноги, чувствуя, как его охватывает всепоглощающий страх. - То-то! – произнёс дон Ортега. – Помни, на того, кто сомневается в вере, боги насылают погибель. То, что происходит сейчас – это гнев божий. В этом году пришли штормы, в предыдущие - землю иссушала засуха. Пустыню мучит жажда. Скоро все окажутся на грани голодной смерти. Наркобарон со стоном опустился в кресло. Диего покинул комнату, но через приоткрытую дверь какое-то время смотрел на грузную фигуру дона Ортеги – вот кому уж точно не грозит голодная смерть. Затем мужчина спустился на первый этаж и пошёл на кухню. Он долго наблюдал, как девушка возится с ужином, а потом сказал: - Сделай-ка мне чай, Эсперанса, а заодно и себе. Она покорно выполнила его требования. - А теперь сходи и спроси, ничего ли не надо дону Ортеге. Девушка молча вышла, а Диего вздохнул и, достав из кармана пакет, высыпал часть порошка Эсперансе в чашку. *** Вокруг костра, горевшего посреди просторной постройки из камня-сырца, стояло четыре человека: трое мужчин и одна женщина. Анри Дюбои с ужасом смотрел на седовласого пожилого индейца. Шаман был облачён в кажущиеся светящимися в полутьме белые одежды - рубаху с вышитыми красными птицами и штаны. Он распевал что-то себе под нос на, видимо, одному ему известном наречии, закрыв глаза и слегка покачиваясь со стороны в сторону, а его помощник-темаскалеро, или попросту банщик (по крайней мере, так для себя решил мсье Дюбои), спокойно стоял. От воскуряемого ладана у француза начала кружиться голова и слезиться глаза. - Как они могут высиживать в этих своих тамаскалях* часами? – шепнул Анри согласившейся сопровождать его в качестве переводчика Луизе, приходившейся, скорее всего, как решил для себя француз, родственницей самому маракаме. Женщина улыбнулась и едва слышно произнесла: - Вот погодите, дойдёт дело до пейоте. Шаман продолжал бубнить свои ритуальные песнопения, взывающие к древним божествам, затем расстелил цветастый ковёр и принялся расставлять на нём свечи, раскладывать пучки перьев и небольшие пакетики с какими-то травами. Наличие полиэтиленовой упаковки окончательно лишило весь обряд в глазах Анри торжественности, превратив священнодействие в подобие дешёвого представления. Индеец уселся лицом к алтарю, затем сказал что-то, и женщина перевела: - Подойди и возьми лекарство. Анри было очень жарко, и он выполнил сказанное шаманом, только после того, как снял рубашку. Все расселись вокруг костра. Пейоте был горьким на вкус, и Дюбои поморщился. - Что теперь? – спросил он. - Позволь твоему духу погрузиться в нагуаль. – Луиза улыбнулась и, увидев озадаченное выражение на его лице, разъяснила: - В неведомое. В незримое. Маракаме начал снова напевать свою песню. Она лилась – размеренная, непривычная для слуха, лишающая способности мыслить. Анри не совсем осознал, как оказался лежащим на земле, наблюдая за тем, как потолок тамаскаля растворился, и над головой появилось звёздное небо. Затем вспыхнул яркий свет, заставивший француза зажмуриться, но когда он снова открыл глаза, то увидел огненный шар, зависший в нескольких метрах над его головой. Анри не мог отвести взгляд от необычайного явления. Тем временем шар постепенно опустился вниз, и вот перед Дюбои уже стояла светловолосая женщина с необычайно бледной кожей. - Ходи своими путями, белый человек, и не прикасайся к непредназначенному для твоего разума, - сказала она, и яркий свет вспыхнул снова. Затем перед мысленным взором Анри возникли вдруг очертания каких-то зданий. Смутно знакомых. Красных. Сначала он не понял почему, но потом осознал, что стены сооружений испачканы кровью. - Вот что вы принесли с собой, - раздался голос женщины. – Теперь смерть будет царить здесь, пока пустыня не напьётся крови досыта и снова не станет морем. Анри начала бить дрожь, как в лихорадке. Он снова увидел женщину со светлыми волосами. Она плакала. - Кто ты? – спросил он. Женщина грустно улыбнулась и её лицо вдруг изменилось, стало смуглым, волосы и глаза потемнели. - Анри, Анри! – Это Луиза трясла его. – Слабаки… гоняются за впечатлениями. Что я буду делать, если он умрёт прямо здесь? Но маракаме положил руку ей на плечо и произнёс на ломанном испанском: - Ничего страшного, просто с чужестранцем говорили духи и ещё заговорят. До рассвета ещё долго. Анри погрузился в беспамятство. В этот момент в тамаскаль вошёл Диего со спящей Эсперансой на руках. - Как обычно? – спросил шаман. Высоченный детина осторожно положил девушку на землю и кивнул. - Уйди, Луиза! – велел муракаме. – Уйдите все. - А этот? – спросил банщик. - Турист в беспамятстве, придёте за ним на рассвете. Я дал ему, что нужно. – Шаман достал нож из плетёной наплечной сумки, и все покинули душный темаскаль. Муракаме расстегнул лиф платья Эсперансы и принялся напевать свои заклинания. _____________________ *Темаскаль – разновидность бани, где проходят ритуальные очищения. *** Экклезиаст сказал: «Нет памяти о прежнем - да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после!» Надо же, как точно… Обгоревшие стены уже успели перекрасить. Словно и не было ничего. Будто и не было пяти лет… Но воспоминаний о всём, что происходило здесь, не будет у кого-то другого… а у неё… Нет, она будет помнить каждый день. Но что-то лежит на полу… Наверное, уронил кто-то из маляров… Дана присела на корточки и взяла в руки… обычную газетёнку «Yale Daily News», в которой пишут об университетских новостях, вот только на второй странице красным маркером был выделен заголовок «Двое наших коллег исчезли без следа». Ну, это по части Малдера… а его больше нет здесь. Так что, кем бы не являлся тайный информатор, позвонивший ей сегодня утром и попросивший «посмотреть удачный ли цвет для стен выбрали рабочие», он попал не по адресу. Малдера здесь больше нет… и с этим надо смириться. Скалли было решила скомкать газетёнку, чтобы потом выкинуть в ближайшую мусорную корзину… Чёрт… опять непрошенные воспоминания о напарнике… Хотя чего она ожидала, спустившись туда, где провела с ним столько часов бок о бок? Дана зажмурилась на несколько секунд и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и потом, открыв глаза, начала читать статейку. Не то, чтобы её вдруг заинтересовало, о чём же повествовалось в заметке, просто это было единственным доступным ей на тот момент способом отвлечься от мыслей о Малдере. «Супруги Джонсон исчезли около двух с половиной месяцев назад. Как стало известно от ближайших родственников этими передовыми геологами США планировалась поездка в штат Дуранго в Мексике для проведения исследований в загадочной «Зоне тишины», как окрестили этот удивительный уголок Земли местные жители. Так как властями Мексики было официально подтверждено, что Джонсоны не пересекали границу, поиски будут продолжаться на территории США…» Статья предназначалась ей… не Малдеру. В этом не было сомнений. Но кто оставил эту газету? За считанные секунды всё для Скалли перевернулось. Словно во тьме вспыхнул долгожданный свет или забил источник воды в пустыне… Кем бы ни был неизвестный помощник, это не имело больше никакого значения, потому что важнее всего на свете для неё вдруг стали два слова… Зона тишины… Ещё одно подтверждение, что Малдер именно там. *** Софи Дюбои с презрением посмотрела на человека с сигаретой. - Что вам ещё от нас нужно?! Мы сделали всё, как вы просили. - Известно ли вам, что агент Малдер так и не появился в условленном месте? - Да… Анри сообщил мне... когда вышел на связь в последний раз. - Ваш муж имеет хоть малейшие представления о том, где он может находиться в данный момент? - Нет. - Это очень плохо, мадам Дюбои. И та шумиха, которую вы подняли вокруг исчезновения вашего супруга – не самый обдуманный поступок. Хочу заверить вас, это не может спасти его… А вот я могу. – Мужчина потушил сигарету. – Мне известно даже то, что вы велели напарнице Малдера держаться подальше от всего этого. - Я… - Это было выгодно для всех на тот момент времени… Я не виню вас за это. Мало кто мог такое предвидеть, но она оказалась той самой козырной картой в нашей игре, и пока что не время прекращать игру, время поднимать ставки. Вы верите в то, что у каждого человека есть свой дар, Софи? Вот я верю… Поэтому и сделал всё, чтобы агент Скалли в полной мере проявила свои способности. - И каков её дар? - Находить того, за кем не усмотрели те, кто должен был не спускать с него глаз. В том числе и ваш муж. И в данный момент обнаружение местонахождения агента Малдера является единственной гарантией безопасности вашего супруга. – Мужчина снова закурил. Софи тяжело сглотнула. - Но зачем вам агент Малдер? - У каждого человека свой дар, мадам Дюбои. - И в чём дар агента Малдера? - Увидите, мадам Дюбои… Собственными глазами увидите. А теперь мне надо, чтобы вы подтолкнули агента Скалли к поступку, который выгоден и вам и мне. *** Над Анри кружились вороны, а он лежал и не мог пошевелиться. Стая вилась высоко в небе над ним, а потом резко бросалась вниз, словно птицы намеревались заклевать француза насмерть. Снова и снова. Дюбои отдавал себе отчёт в том, что это всего лишь галлюцинации, вызванные тем питьём, которое всучил ему шаман, но каждый раз в ужасе зажмуривался уверенный, что вороньё выклюет ему глаза. И вот карканье сменилось… монотонным пением. Анри открыл глаза и увидел маракаме, стоящего к нему спиной, высоко подняв вверх руки. Странно, но рукава белой рубахи старика стали красными. Сквозь отверстие в потолке темаскаля проникали первые лучи солнца. Француз продолжал смотреть на старого индейца, гадая, что же это: галлюцинация или явь? Шаман что-то держал в руках. Красное. Пульсирующее. Анри едва не закричал, осознав, что это на самом деле, но сдержался, понимая, что стоит пикнуть, и он уже никогда не покинет этот проклятый темаскаль. У ног маракаме лежало окровавленное тело девушки. Повторяя себе, что это всего лишь галлюцинация, француз закрыл глаза. *** Зазвонил сотовый. - Скалли, - произнесла Дана в трубку. - Это Софи Дюбои. Я стою под вашей дверью. Впустите меня? - Я… - Прошу вас. Скалли колебалась какое-то время, но потом, взглянув в глазок и убедившись, что француженка одна, открыла дверь. Мадам Дюбои тут же вошла и без приглашения уселась на софу, начав рыться в сумочке, потом, достав какой-то конверт, положила его на кофейный столик. - Это билеты на самолёт до Викториа-де-Дуранго на завтра. Анри встретит вас там. Ваше руководство уже предупреждено. – Софи посмотрела на Скалли умоляющим взглядом. – Вашему напарнику угрожает опасность, как и моему Анри, но есть вероятность того, что вести о вашем присутствии в центре событий заставят агента Малдера появиться… - А он не появился?! – Дана надеялась, что её притворное удивление сошло за настоящее. - Увы… Прошу вас… - В глазах Софи стояли слёзы, и в их искренности Скалли не сомневалась, как никак жизнь мужа француженки, скорее всего, действительно под угрозой, но вот в том, кто стоял за всем этим планом с Зоной тишины и кто являлся кукловодом, дёргающим за невидимые ниточки, заставляющие людей повиноваться его воле, подобно марионеткам… - Хорошо, - сказала Дана, уже осознавая, что надо делать. Не зря Малдер предупредил в прощальной записке об опасности, которая будет грозить им обоим, если она решит разыскать его. Уж точно видел этих людей насквозь. Вероятно, раскусил Софи за время переписки. И не зря Дана всё это время собирала всю необходимую информацию. И теперь знала, к кому обратиться. - Не беспокойтесь, мадам Дюбои, я выполню вашу просьбу. - Лгать так, что и комар носа не подточит, Скалли научилась давно. А как иначе, если в напарниках у тебя… *** Анри пришёл в себя на пассажирском сидении пикапа. Луиза была за рулём. - Куда вы меня везёте? - спросил француз. - В «Биосферу». - У меня было страшное видение, - прошептал Анри. - Большинство из этого всего лишь галлюцинации. Я не отходила от вас ни на шаг всю ночь, - солгала она. - Правда? - Да. - Что же… За окнами мелькали однообразные пустынные ландшафты, кое-где усеянные одинокими кактусами. У Анри першило в горле, и он провёл рукой по шее, словно это могло облегчить боль, затем коснулся груди и ощутил нечто странное. Расстегнув две верхние пуговицы рубашки, он посмотрел на свой торс. На коже были… капли запекшейся крови. Анри едва сдержал крик ужаса, рвавшийся из его груди. Значит то, что он видел ночью… правда? А те, кто в спешке одевал его утром, просто не заметили, что кровь попала и на него. *** Взмыленный Диего влетел в спальню дона Ортеги. Несмотря на ранний час Философ уже не спал, а сидел, покачиваясь в поскрипывающем под его весом плетённом кресле и потягивая утренний кофе, до приготовления которого, похоже, снизошёл сам, ведь прислуги в доме не осталось… Вид у него был весьма цветущий, мучавший его до этого целую неделю недуг отступил. «Эсперанса… Это сработало, как всегда», - подумал Диего, а потом осведомился: - Как ваше самочувствие, дон Ортега? - Весьма и весьма недурно. - Всё прошло… - Конечно, всё прошло. Но это не то, надолго этого не хватит. Диего стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу… чувствуя себя просто ужасно. - Дон Ортега… пусть в следующий раз кто-то другой… - Он тяжело сглотнул. – Можно, чтобы в следующий раз кто-нибудь другой поехал к маракаме? Философ тяжело вздохнул, отпил глоток кофе из чашки и сказал: - О, Диего-Диего… Ты типичный пример того, о чём говорил Ортега-и-Гассет: «Наше бытие подчинено удивительному, но неумолимому условию. С одной стороны, человек живет собою и для себя. С другой стороны, если он не направляет жизнь на служение какому-то общему делу, то она будет скомкана, потеряет цельность, напряженность и "форму". Мы видим сейчас, как многие заблудились в собственном лабиринте, потому что им нечему себя посвятить». Ты живёшь в лабиринте, Диего… - Но, дон Ортега… - Я помогу тебе выбраться из лабиринта. Поверь мне. У меня будет предостаточно времени для этого, если Гарсиа успеет вовремя… Диего посмотрел на пустую теперь бутылочку, которую вручил ему на рассвете маракаме, когда всё уже закончилось, а Луиза возилась с всё ещё одурманенным французом. В сосуде не осталось ни капли содержимого, от крови Эсперансы Ортеге полегчало почти моментально. Как такое может быть? - Дон Ортега, но ведь девчонку не держали там, где нужно? - Сейчас особое время, Диего. *** Софи Дюбои насторожено оглянулась по сторонам и вышла из машины. В полночь на подземном паркинге никого не было, но всё же… Нервно кусая губы, она всматривалась в ряды машин. Никого. Он опаздывал. Женщина начала расхаживать туда-сюда. - Мадам Дюбои! – окликнул её кто-то сзади. Софи повернулась и, широко улыбнувшись, воскликнула : - Как я рада вас видеть! Август Бремер подошёл к француженке и произнёс: - Поздравляю вас, мадам Дюбои, она заглотила наживку. Теперь всё под полным контролем. - Это было проще простого… Но… думаете всё не сорвётся, как с агентом Малдером? - А кто сказал, что всё сорвалось? – Бремер едва заметно улыбнулся. - Как? Но Анри сказал, что… - Мне жаль, что пришлось заставить тебя понервничать, моя дорогая, но что может быть убедительней тревоги молодой супруги о своём муже? Анри ничего не знает… - То есть… - Все поверили именно в то, во что должны поверить. - Ты последняя сволочь, Август Бремер! – бросила Софи и обвила руками его шею. - Благодарю за комплимент, моя дорогая. – Мужчина наклонился и поцеловал её в губы. – Я скучал по твоему телу… Софи с притворной обидой надула пухлые губки. - Только по телу? - О, да… - Он жадно провёл руками вдоль её спины. - Погоди! – запротестовала Софи. – Так что на самом деле происходит, Август? - Не забивай свою хорошенькую головку ненужными деталями. Скажу одно… если всё сложится по-моему, то в сети попадёт ещё одна птичка.