La Zona del Silencio (Зона тишины)

Себальос, штат Дуранго, Мексика 48 часов спустя Домингес припарковался у убого одноэтажного зданьица, которое в Себальосе гордо именовали «автовокзалом», и ещё раз внимательно осмотрел свою «нелегальную» попутчицу, уснувшую на пассажирском сидении. Хорошенькая. Вполне сойдёт. Проводник сделал своё дело. Ветер поднял столб пыли над обочиной, и вскоре тот, кажущийся чёрным на фоне затянутого серыми тучами неба, заклубился уже над рассекающей Себальос надвое асфальтированной дорогой. А весь городишко замер, как единое живое существо, в ожидании грядущей бури, плотно закрыв свои двери и ставни, словно напуганный ребёнок глаза. Это было хорошо. Очень хорошо. Не будет лишних свидетелей. Да и, по правде говоря, мало кто из местных рискнул бы вмешиваться в дела картеля Ортеги. Страх – хорошее средство от праздного любопытства и простого человеческого участия. Всё, как в старые добрые времена. Вот и пылевой столб двинулся вдоль дороги в сторону дома брата Варгаса, словно маня мексиканца за собой туда, где когда-то тайно собирались члены картеля Скорпионов, чтобы обсудить план действий. Там же и было принято решение отделиться от дона Ортеги, и там покойный Мигель Феррер сообщил всем о своём намерении отойти от дел на какое-то время и отсидеться где-нибудь в тишине ради своей дочери, что в результате стоило жизни ему и Самюэлю. И хотя старый Философ заверил Марию, что убийцы давно гниют в земле, Домингесу не давали покоя вопросы, так и оставшиеся без ответов. Кем они были, и кто послал этих людей, чтобы их руками совершить подобную мерзость? И почему Босс решил отделиться от картеля Ортеги в своё время? Встряхнув головой, Домингес снова посмотрел на свою пассажирку. - Эй, сеньорита, прибыли. – Мексиканец принялся трясти женщину за плечо. - Уже? – спросила она, сонно моргая. - Да. - Это Себальос? – Женщина окинула взглядом малопривлекательную картину и нервно закусила губу. - Он самый. Вам, должно быть, нужно попасть в Зону тишины? Только вон какая непогода. Получено штормовое предупреждение. - Нет… мне нужна ближайшая гостиница… - Хорошо, я отвезу вас. Тут недалеко. Американка пожала плечами. - Если вас не затруднит… Старый пикап тронулся с места, и за окном замелькали похожие друг на друга одноэтажные домишки, явно навевая на пассажирку Домингеса тоску и растерянность. - До гостиницы долго? – спросила она у мексиканца. - Минут десять-пятнадцать, если не наткнёмся на стадо коров. Хотя в такую погоду не наткнёмся. Выспались, сеньорита? Путь был тяжёлым? - Вы хорошо говорите по-английски, - заметила она вместо того, чтобы ответить на его вопросы. - Учитывая сколько туристов бывает в наших краях, это не то что важно, а жизненно необходимо. Домингес покрутил ручку настройки радиоприёмника, и после нескольких секунд шипения из динамиков вырвалась какая-то весёлая мексиканская песенка. Американке стало ещё больше не по себе - обычно неуместно радостная музыка играет во всех фильмах ужасов, когда вот-вот произойдёт нечто страшное. Доехав почти до окраины городка, мексиканец свернул на примыкающую к центральной трассе узенькую грунтовую дорогу и, пропетляв какое-то время между убогими постройками, завернул в какой-то дворик. - Здесь, - сказал он спокойно. - Сколько я вам должна? - Ничего. Люблю попутчиков, знаете ли. - Спасибо. До свиданья. - Счастливо. Она кивнула, открыла дверцу и вышла из машины, прихватив дорожную сумку. Мексиканец наблюдал за тем, как бывшая пассажирка какое-то время в растерянности стояла посреди двора, а потом подошла к дому и постучала в окно. Домингес выехал на дорогу, затем, припарковавшись метрах в ста, вышел из машины и закурил. Он не слишком любил подобные дела. Слава Богу, не придётся самому марать руки в этот раз. Зря, что ли, молодняка набрали? Уже через минуту к нему подбежал один из новобранцев. - Во дворе у брата Варгаса. Займись ею, Гарсиа, - спокойно приказал Домингес, в очередной раз затянувшись сигаретой. - А что, если кто-то увидит? - На этот конец посёлка никто не сунется. Здесь раньше было что-то вроде штабквартиры Скорпионов. А если и увидят, то промолчат. Никто не хочет быть убитым. - А ты куда? А-а-а, дела на границе. - Беги, давай. Гарсиа кивнул и трусцой пустился в сторону дома брата Варгаса. Домингес посмотрел ему вслед и снова глубоко затянулся сигаретой. Столб пыли продолжал клубиться над дорогой, словно мрачный вестник надвигающейся на Себальос и его окрестности бури. *** Было темно и холодно. Очень холодно. Голова раскалывалась. К тому же что-то сдавливало горло и мешало дышать. Она попыталась пошевелиться, и что то-то впилось в шею, грозя удушьем, а затем накатил приступ тошноты. Скалли попыталась уговорить себя не паниковать. Каким-то чудом Дане удалось свободно вдохнуть, и она открыла глаза. Тьма. Непроглядный мрак. Скорее всего, она в каком-то подвале, и здесь есть что-то, вырабатывающее холод, морозильные камеры, судя по характерному гулу. Как она здесь оказалась? Гостиница в Себальосе… тот странный мексиканец. Входная дверь в мотель, если так можно было назвать эту халупу и… удар по затылку. Всё ясно… Но что сдавливает горло? Тут её озарила жутка догадка. Давным-давно ещё во времена обучения в Квантико Скалли слышала о подобном методе связывания пленных, применяемом службами спецназначения. Лекция носила чисто ознакомительный характер, и читал её Джек Уиллис, с которым у Даны только завязался роман, и она слушала вполуха, любуясь своим инструктором. А почему бы и нет? Но несмотря на свою рассеянность, этот метод она запомнила… из-за его особой жестокости. Данный способ позволял лишить пленника всякой возможности двигаться. Сначала туго связывали руки за спиной, затем тянули человека за волосы и обкручивали верёвку вокруг его шеи. Да уж, изобретательно. После того как натянутая верёвка начинала врезаться в горло, руки пленника подтягивали ближе к голове и, согнув колени несчастного, связывали ноги в районе голеностопных суставов. В результате стоило бедолаге пошевелится и… Да уж эффективный способ обездвиживания, ничего не скажешь, вот только кто знал, что придётся испытать все его «прелести» на себе… К тому же всё усложнялось тем, что если она не начнёт двигаться, то может умереть от переохлаждения… «Весёлая» ситуация. Скалли охватило отчаянье… Господи, что она натворила? Это же полное безрассудство – довериться Августу Бремеру! Именно он оставил ей статью о пропавших геологах, это выяснилось, когда он связался с ней после её разговора с Софи Дюбои. Бремер убедительно попросил её отправиться одной в чужую страну, ничего никому не сообщая о своих намереньях… По его словам, любая её просьба о помощи, а тем более, официальное пересечение границы могло угрожать безопасности Малдера или её безопасности… "Так они получат над вами полный контроль", - заявил Август Бремер при встрече и дал ей наводку на "проводника” через границу. И что ей оставалось? Или надо было поступить по-другому? Ладно, всё потом… Сейчас ей предстояло сделать всё возможное, чтобы выжить - не двигаться, чтобы свободно дышать и не потерять сознание снова. *** Мария тяжело опустилась на стул и покосилась на Гарсию. Тот сидел, уставившись в одну точку и потягивая мескаль с такой лёгкостью, словно это была вода. - Смотрю, тебе пришлось по вкусу местное достояние… - сказала Мария, поглаживая по спине пристроившего голову у неё на коленях Рэя. - Что? – Гарсиа посмотрел на неё слегка затуманенными из-за выпитого изрядного количества спиртного глазами. Мария кивнула на зажатый в его пальцах стакан. - Аааа, это… Недурно, - промямлил он слегка заплетающимся языком. – Варгас мастер этого дела. - Не люблю… - Мария поморщилась. - Странно… мексиканка и не любишь текилу. Или ты не здесь росла? - криво усмехнулся Гарсиа. - Это не текила, а мескаль… - Да? А в чём разница? – Гарсиа посмотрел на содержимое стакана так, словно жидкость могла дать ему ответ. - Странно, мексиканец, а не знаешь. Или ты не здесь рос? В сорте агавы, из которой производят напиток. Текилу делают только из голубой агавы. - Да какая разница? Алкоголь, как бабы. Бывают блондинки, брюнетки… и эти… рыжие. – Он поднял вверх указательный палец. – Но самое главное у всех одинаково. Что для мужика главное в алкоголе? То, что его можно выпить. А что в бабе? То, что ей можно вста... Мария посмотрела на него таким устрашающим взглядом, что Гарсиа не только не решился продолжать свою философскую речь о спиртном и женщинах, но и, казалось, начал трезветь. - То-то, - сказала она. Гарсиа несколько секунд пялился на неё, как на восьмое чудо света, потом вдруг растерянность на его лице сменилась озадаченностью. - А-а-а… Босс… Тут это… я кое-что привёз из Себальоса. Сам. - Сам? А где Домингес? – После последних слов новобранца у Марии появилось плохое предчувствие. - Решает какие-то вопросы с ребятами на границе. С этими татуированными, которые яйца и головы отрезают… Как их? Мара… Мара… - Мара Сальватруча*. Ты должен бы знать… - Да… но… - Он пожал плечами. - И что ты привёз? - Сходи, посмотри в подвале. - Ещё пару ящиков мескаля? Да вы скоро сопьётесь здесь все. - Нет… я привёз то, за что можно было бы получить много-много бабок. Мария встревожилась. - Домингес разрешил тебе везти товар в одиночку?! Чёрт! Вот кому надо яйца и голову отрезать и Рэю скормить! Совсем от рук отбился. Можно было бы получить?! ____________________________ *Mara Salvatrucha (Ма́ра Сальватру́ча, что на сленге значит «сальвадорские бродячие муравьи», также MS13, а «Голливудские ло́кос» в Лос-Анджелесе) — хорошо организованная многонациональная международная преступная группировка; одна из самых жестоких центро-американских банд, которая сейчас активно орудует на территории 6 стран (50 тысяч бандитов по Америке — Мексике, Гватемале, Гондурасу и Сальвадору). Самая опасная преступная группировка США (господствует более, чем в 40 штатах, в том числе Калифорнии, Вирджинии, Мэриленде и Нью-Йорке и по разным оценкам численность преступного синдиката только в США составляет от 10 до 30 тысяч человек). При убийствах члены банды иногда отрезают головы или гениталии и скармливают собакам. Отличительная черта членов — татуировки по всему телу. Мирно сидевший пёс тут же насторожился, напрягся и зарычал, уставившись на Гарсию. - Тихо-тихо, Рэй. – Мария почесала собаку за ухом. Ризеншнауцер прекратил рычать, но обошёл хозяйку и уселся между ней и Гарсией. - Эй… убери своего пса… - сказал тот. - Ничего он тебе не сделает. Что ты привёз? Золото Акапулько или Круз*? И почему можно было бы? Уже нет? Что с товаром? __________________________ Acapulco gold, Cruz – соответственно сленговые название марихуаны с Юго-Запада Мексики (marijuana from S.W. Mexico) и опиума из города Веракруз, Мексика (opium from Veracruz, Mexico) в кругах англоязычных наркоманов. - Нет, не наркота… я привёз девчонку. - Что?! - А что? - Какого чёрта она делает в подвале?! - А где ей быть? По-моему, она уже не придёт в себя, и надо пристрелить её. Как в прошлый раз и дело с концом. Жалко трахнуть её не успел, она всё время была без сознания. А трахать почти труп как-то не хочется. Люблю, чтобы визжала. Мария глубоко вдохнула и медленно поднялась на ноги. Рэй настороженно посмотрел на хозяйку. - Гарсиа, ты - чёртов идиот! – крикнула она. - Зови меня капитаном Гарсиа, детка. Мексиканский спецназ. Слыхала? Ты что думаешь, я буду служить тебе, как твоя псина? Я не боюсь никого. Даже твой дон Ортега мне не указ. - Ты - дезертир, Гарсиа… Всего лишь. Да и названия картелей плоховато знаешь, как для спецназовца. – Мария посмотрела не него с презрением. - Сторожить, - приказала она псу, и тот тут же подошёл к, казалось, окончательно протрезвевшему мексиканцу и оскалил клыки. - У нас иные цели, - отрезал Гарсиа, но она уже его не слышала. – И тех геологов я убил лишь для того, чтобы выкурить тебя из подполья… ты лишь марионетка… Мария быстрым шагом направилась в подвал, проклиная Домингеса всем на чём свет стоит и понимая, что, скорее всего, придётся из милосердия добить жертву неотёсанного чурбана Гарсии, чтобы та долго не мучилась. Все планы летят к чертям… *** Скалли вздрогнула, когда в помещении, наполненном размеренным низким гулом морозильных камер, раздался резкий скрежет металлического засова, а через секунду поток света, хлынувший в подвал, заставил её зажмуриться, после чего она услышала весьма эмоциональную тираду на… испанском. Естественно, ведь это же Мексика. Что теперь будет? Господи, что же она натворила?! Скалли старалась не шевелиться, понимая, что тому, кто решил заглянуть в подвал, вовсе не обязательно знать, что она уже пришла в себя. Голос принадлежал женщине. После нескольких секунд тишины послышались шаги, и Скалли замерла, чтобы не выдать раньше оптимального времени, что она уже в сознании. Но этот план едва не потерпел полное крушение, когда через несколько мгновений она чуть не дёрнулась, ощутив обжигающее прикосновение тёплых рук к своей шее - незнакомка проверяла, есть ли ещё пульс… Значит, убивать пока не собираются… Но зачем её оглушили, связали и оставили в таком жутком холоде? Вариантов было очень много, и всё пугали до чёртиков. Поэтому Скалли постаралась ни о чём не думать и полностью сконцентрироваться на том, что происходит вокруг, чтобы разведать как можно больше информации, ведь это могло стать залогом её выживания. Если бы ещё не этот жуткий холод… За проверкой жизненных показателей последовала очередная громкая тирада на испанском, из которой Дана поняла только «Домингес», а затем раздался звук удаляющихся шагов. Ещё несколько минут жуткого холода и тишины не прошли для Скалли бесследно - она начала погружаться в сон. Но грянувшие вдруг громкие крики вернули её в реальность. В этот раз Дана услышала два голоса – мужчина и женщина осатанело спорили, за этим снова последовал звук шагов. Забыв обо всех мерах предосторожности, Скалли распахнула глаза и тут же пожалела об этом: спустившиеся в подвал люди теперь знали о том, что она пришла в себя. В шаге стояли миловидная девушка и довольно отталкивающего вида мужчина, оба в камуфляжной форме, судя по тёмному цвету волос, латиноамериканским чертам лиц и испанской речи – из местных. Впрочем, в следующий миг взгляд Даны привлекло движение рук мексиканки, которая продолжая перепалку с мужчиной, извлекла из прикреплённого к поясу чехла нож фирмы "Ка-Бар". Скалли хорошо запомнила это название, как и форму клинка, разработанную для морской пехоты и Военно-морского флота США во время войны во Вьетнаме на смену моделям, которые применялись во время Второй Мировой войны, так как те оказались непригодными для условий джунглей. А как иначе? Ведь такой нож был у её отца, её Ахава. В голове всплыло одно из самых приятных детских воспоминаний, кажущееся Дане в сложившихся обстоятельствах издевкой собственного подсознания. В один из вечеров, когда дети устроили целый переполох, отец, зная неподдельный интерес всех своих четверых чад ко всему, что связано с его работой, достал нож – подарок старого друга - и начал рассказывать вместо сказки на ночь одну из легенд, распространённую среди офицеров ВМФ. Скалли вспомнила чувство раболепного восторга, охватившее её, когда она заворожённо смотрела на блестящий клинок, словно в сталь был заключён дух иного времени, наполненного мужеством людей, готовых отдать жизнь за свою родину, таких как Ахав. Наверное, именно тогда она впервые осознала, какой притягивающей силой обладает оружие. Именно в те минуты, вслушиваясь в повествование отца о том, что название фабрики произошло от неверно написанной фразы «Kill A Bear»* из письма фирме-производителю малограмотного восторженного охотника, который нацарапал её так, как произносил — получилось «KaBar». И вот теперь она не менее пристастально смотрела на зловещее поблескивание металла, чем тогда в детстве, правда, испытывала непреодолимый сковывающий ужас. Почему-то Дана была уверена в том, каким будет исход развернувшихся событий, и надеялась лишь на то, что ей не придётся долго мучиться. Скалли прикрыла глаза и начала читать литанию**, именно эта молитва пришла ей в голову такой страшный момент. Может, из-за воспоминаний о детстве? Ведь мама заставляла читать эту молитву на ночь. Вот и сгодится перед вечным сном… Дана ощутила прикосновение холодного метала к своей коже, но… вместо боли пришло облегчение - верёвка вдруг перестала врезаться в горло, потом от впивающихся в кожу пут освободили и руки. _________________ *Англ. - убей медведя **Католическая молитва Пресвятой Богородице. Мужчина что-то громко выкрикнул, и девушка гневно ему ответила. Затем последовал характерный и знакомый Дане звук – с предохранителя снимали оружие. Скалли открыла глаза… как оказалось, только для того, чтобы взглянуть в дуло кольта, наведённого на неё латиноамериканцем. Мексиканка вдруг тоже выхватила оружие. Дана зажмурилась, как делала это в детстве, когда её что-то пугало, наивно веря в то, что всё плохое исчезнет, если ты его не видишь. Затем грянула череда громких звуков. В первые секунды после прогремевшей оглушительной какофонии выстрелов Скалли ожидала ощутить боль, но её не было. Дана открыла глаза и с изумлением замерла, уставившись на труп мужчины, лежащий в шаге от неё. Во лбу мексиканца красовалось аккуратное пулевое отверстие, а на лице его застыло слегка удивлённое выражение. Вероятно, он начал рефлекторно нажимать на курок, уже тогда, когда падал, поэтому промахнулся. А девушка… она стреляла в него? Дана перевела взгляд на мексиканку – та, продолжая держать пистолет в раненой руке, сжимала пальцами предплечье, из которого хлестала кровь. Девушка посмотрела на Скалли и направила оружие на неё. «Вот и моя очередь, - пронеслось в голове у Даны, она окончательно перестала понимать, что происходит, и, снова закрыв глаза, начала про себя читать молитву, - Господи, помилуй. Господи, помилуй. Христе, помилуй. Христе, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Христе, внемли нам. Христе, услышь нас. Отче Небесный, Боже, помилуй нас. Сыне, Искупитель мира, Боже, помилуй нас. Дух Святой, Боже, помилуй нас. Пресвятая Троица, единый Боже, помилуй нас". - Пресвятая Мария*… - Я бы не назвала себя пресвятой, - сказала мексиканка по-английски. «Я что произнесла слова из летании вслух?» - с ужасом подумала Скалли и, открыв глаза, уставилась на Марию, ожидая чего угодно, но та покачала головой и окликнула кого-то по-испански, впрочем, на имя или фамилию это не было похоже. Когда ответа не последовало, латиноамериканка повернулась к двери буквально на несколько секунд, чтобы снова позвать того, кто, вероятно, должен был помочь ей, но и этого хватило, чтобы спецподготовка агента ФБР и адреналин, кипевший в крови, вдруг осознавшей, что руки-то теперь свободны, Даны дали о себе знать. Скалли увидела пистолет, зажатый в руке мёртвого мексиканца. Дальше всё происходило автоматически, и когда Мария снова повернулась к ней, Дана уже успела сесть и направить на мексиканку оружие. - Опусти, - сказала та, почему-то улыбаясь. – Шустрая же ты. Дану слегка мутило, и у неё раскалывалась голова, но она бы не промахнулась. Продолжая держать Марию на прицеле, Скалли всё ещё судорожно хватала ртом холодный воздух, ещё бы, ведь перекинутая через горло верёвка едва не задушила её. - Опусти… - повторила мексиканка. Дана отрицательно покачала головой, и Мария снова громко кого-то окликнула по-испански, а потом произнесла по-английски: - Тогда стреляй. Что-то было не так, иначе почему бы она улыбалась? Но прежде, чем Скалли успела подумать о чём-то ещё, Мария дёрнулась в её сторону, и Дана автоматически нажала на спусковой крючок, но… выстрела не последовало. Мексиканка знала, что у мужчины закончились патроны. Скалли успела осознать это прежде, чем та произнесла: - No se atrevas a resistir*! После этого последовал удар, Дана ощутила резкую боль в виске и снова провалилась в темноту. - Матерь Божья, что я натворила, - прошептала Мария, заметив в волосах пленницы запекшуюся кровь. – Ведь этот гад тоже оглушил её… _______________ * не смей сопротивляться (исп.) *** Он услышал приглушенный звук нескольких выстрелов, а затем неистовый собачий лай. Рэй буквально ломился в дверь барака. Открыв, Конденадо настороженно уставился на пса, который начал скулить и ластиться к нему, хотя ещё вчера смотрел так, словно готов перегрызть горло. - Где? – спросил американец у Рэя, словно тот мог ответить. Собака рванула из комнаты, а Конденадо, прихватив пистолет, поспешил за ней, морщась от боли - рана всё ещё давала о себе знать. Не преодолев даже половину пути, он услышал голос Марии, доносившийся из подвала. С замирающим сердцем он кинулся бежать со всех ног. Первым, что бросилось ему в глаза, когда он спустился в подземный отсек было бездыханное тело Гарсии, распростёртое внизу на полу, потом он посмотрел на сидящую на верхних ступеньках Марию. Рэй уже успел пристроить голову на коленях у хозяйки. - Ты в порядке? - Конденадо остановился рядом с мексиканкой. Мария кивнула. - Так, царапина, но кровищи много. Посмотри, как она. - Кто? - Внизу за телом этого урода… Кажется, я убила не только его. Он привёз… товар. – Мария поморщилась от боли. Слегка успокоенный тем, что с ней всё в порядке, Конденадо быстро спустился вниз и только, переступив через труп Гарсии, увидел лежащую на полу женщину. Едва сдержав возглас ужаса, он подошёл к «товару» и дрожащей рукой проверил, есть ли у неё пульс. - Жива, - сказал он Марии спокойным тоном, моментально взяв себя в руки. - Тогда отнеси её наверх и укутай в десяток одеял. Может, из неё ещё выйдет толк… Американец тут же поднял пребывавшую в беспамятстве пленницу на руки и, снова переступив через труп Гарсии, бережно понёс её вверх по лестнице. - Почему, ты сказала, что чуть не убила её? – спросил он, поравнявшись с Марией. - Пока я отвернулась на несколько секунд, чтобы позвать тебя, она умудрилась выхватить у мёртвого Гарсии пистолет и наставить оружие на меня. - Она тебя ранила? - Нет, меня ранил Гарсиа. Он был пьян, потому, выстрелив первый раз, промахнулся... А потом успел выстрелить ещё дважды уже после того, как я продырявила его тупую башку. Не думала, что такое возможно. Хотя отец рассказывал, что человек способен какое-то время двигаться после того, как ему снесёт полголовы… Ну, он выстрелил трижды, да и пули предназначались ей… а не мне… А я же знаю сколько патронов осталось у каждого из новобранцев. Ну, она наставила на меня пистолет с пустой обоймой и нажала на спусковой крючок, после чего я заехала ей рукояткой по голове и только потом заметила, что у неё кровь в волосах. Обычное дело. Иди! А то у нас будет одним трупом больше. Он тут же покинул подвал с «ношей» на руках, а Мария, ещё немного отсидевшись, поднялась на ноги. - Странный нынче выдался денёк, Рэй, - сказала она виляющему хвостом псу. *** Когда-то в детстве по утрам, когда солнце только начинало просыпаться и протягивало свои лучи к земле так робко, словно малые дети руки к незнакомцу, и край небосвода краснел, как юная красавица при впервые обращённом на неё вожделеющем взгляде мужчины, пустыня казалась Марии покрытой запекшейся кровью. И думалось ей, будто под покровом ночи каждый раз сходятся здесь в ожесточённой битве враждующие полчища, а с наступление рассвета бездыханные тела становятся прахом, который ветер уносит далеко-далеко, может, даже в Южную Сьерру-Мадре или прямо в Мексиканский залив. И пролитую кровь - единственное напоминание о человеческих жертвах, можно видеть лишь в разрезающих мрак, подобно священным кинжалам, первых лучах солнца. А ещё в такие мгновения над пустыней царствует полная тишина - скорбное молчание в память о павших на поле брани воинах. Порой, даже теперь, став взрослой, оказываясь в пустыне на рассвете Мария стояла и слушала… и ей становилось так спокойно… Словно священная тишина говорила с её душой. Она была бы в пустыне и в это утро, если бы на Дуранго не надвигался ураган… а в помещении для содержания пленников, пустовавшем с десяток лет, на неудобной постели не спала женщина, волосы которой в скудном свете свечи напоминали своим цветом о тех же песках, кажущихся окровавленными в первых лучах солнца. Над Зоной тишины всё же наступил рассвет, скрытый тёмными, как мрак ада, тучами, затянувшими небо, и на несколько мгновений поразительное беззвучие воцарилось над землёй, словно всё замерло в ожидании грядущего бедствия. Все стихии, призванные в своём единстве хранить жизнь, пребывают в столь хрупком равновесии, что стоит измениться чему-то одному - и происходит настоящая катастрофа. И вот небесные бездны разверзлись, и хлынул дождь, а затем сильный ветер ринулся вперёд к «Земле обетованной» с быстротой выпущенного на свободу дикого зверя. Марию клонило в сон - сжимая своё ноющее забинтованное предплечье, она, сославшись на то, что не уснёт из-за боли, просидела рядом с американкой всю ночь вопреки всем убеждениям Конденадо. На самом деле Марии казалось, что стоит отвести взгляд от пленницы, и та умрёт. Рэй устроился у ног хозяйки, недоверчиво поглядывая на мучающегося от мигрени Новобранца, который сидел на полу, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. - Иди к себе, - сказала мексиканка. – Головная боль пройдёт. Конденадо посмотрел на неё и, прижав пальцы к вискам, спросил: - От чего это? - Может, недостаток кислорода в воздухе, а может, это из-за погоды. Откуда мне знать? - отрезала Мария. - Думаю, ты знаешь. Это же как-то связано с тем, что находится на третьем уровне? Мексиканка удивлённо посмотрела на него: - Домингес что-то тебе шепнул? - Нет. Просто так всегда, когда я сюда спускаюсь, а в подвале… ещё хуже, но не так, как возле двери на третий уровень. - Наверное, у тебя просто скачет давление, как в горах, знаешь? Мы же под землёй. Гемодинамика меняется у шахтёров… - Она осеклась. - Гемодинамика? – Продолжая морщиться из-за головной боли, он недоверчиво улыбнулся. - Я много читала в своё время, да и отец кое-что рассказывал. - Мария пожала плечами и зашипела, ухватившись за рану. - Потише. – Стоило ему подняться на ноги, как спокойно лежавший до этого пёс тут же вскочил и зарычал. – Он меня в чём-то подозревает? – Конденадо покосился на собаку. - Он всегда подозревает чужаков. - Но вчера он привёл меня тебе на помощь. - Видимо, Рэй успел пересмотреть свои приоритеты за ночь. – Она улыбнулась и погладила собаку. – Sentado, Ray*! – Пёс замер на несколько секунд, пристально рассматривая новобранца, и снова улёгся у ног хозяйки, впрочем, продолжая настороженно поглядывать в сторону «врага». - Он когда-нибудь перегрызёт мне глотку… - Конденадо вздохнул. - Нет… просто он помнит, что чужие пытались причинить мне вред. - Чужие? - Я же говорила, что Домингес порой вербует настоящих психов? - И что произошло? – Он снова сел на пол и посмотрел на пленницу. – Думаешь, она выживет? - Должна. Здесь всегда так, если травмы не слишком… - Мария снова осеклась. - Всегда? – Новобранец перевёл на неё заинтересованный взгляд. Мексиканка смотрела в его глаза, борясь с желанием выдать этому странному человеку всё, что знала, а заодно выговориться и избавиться от накопившейся на душе тяжести, и может, ему повезло бы, но тут раздался слабый стон. Скалли начала приходить в себя. Мария тут выставила Конденадо со словами: - Иди, а то она запомнит твоё лицо. Тот долго смотрел на пленницу прежде, чем покинуть помещение. Мексиканка внимательно взглянула на Дану и произнесла: - Ты смотри… живучая, я-то думала, что ты не дотянешь до рассвета. Скалли открыла глаза и тяжело сглотнула. Хотелось пить. Мария поднесла стакан с чем-то к её губам и, увидев в глазах Даны ужас, сказала: - Пей. Это вода. Скалли приподняла голову и с усилием сделала несколько глотков, после чего ощутила накатывающий приступ дурноты и, откинувшись на подушку, начала хватать ртом воздух. - Пройдёт, - заверила Мария. – По себе знаю. Мне не раз приходилось получать по башке в этой жизни. "Неудивительно”, - подумала Скалли и закрыла глаза, ощущая, как наваливается сонливость. Вероятно, её напоили не просто водой. Вот и привкус был какой-то странный. После того, как пленница уснула, Мария ещё долго смотрела на неё, а затем с досадой произнесла: - И какого чёрта тебя принесло в это распроклятое место? Что вам дома не сидится? Ну, теперь всё… попалась птичка. Мексиканке жутко захотелось оказаться в пустыне вместе с собакой. Чтобы никого и ничего. Только ветер. Только пески. И тишина… Чёртовы ураганы… *** - Как она? – спросил Конденадо, резко сев на постели. - Спит. Я дала ей кое-что. Пробудет в отключке несколько часов. Ты бы тоже поспал. - Ей нужен врач. - Не думаю. Отлежится, и всё будет хорошо. Поверь мне, - сказала она слегка дрожащим голосом и села рядом с ним на кровать, охваченная бессознательным желанием быть как можно ближе к другому человеку. - Что делать с телом Гарсии? Мария встала и долго ходила туда-сюда по бараку, размышляя о том, как поступить, а Новобранцу она почему-то напомнила перепуганного подростка, на чьи плечи неожиданно свалилась непосильная тяжесть ответственности взрослого. Потом мексиканка остановилась и преобразилась буквально на глазах, словно освободилась от влияния неизвестных чар, теперь в её взгляде была уверенность, смешанная с раздражением, и даже властность. - Вернётся Домингес – пусть он им и займётся. Будет знать, как тянуть на базу всякую падаль. И не смей помогать Домингесу, а то последуешь за Гарсией на тот свет. Ты меня слышал? Я пристрелю тебя за малейшее непослушание, Богом клянусь, – выдала она в сердцах. - Вот позволила этому уроду Гарсии распуститься… пошла у Домингеса на поводу, и смотри, как это закончилось? Вот же Фредерико… Старый чёрт… и никаких выездов больше. Сидишь на базе. Тем более теперь надо сторожить «товар». - Я понял. - С базы ни ногой. Слышал меня, Конденадо?! - Слышал. Она вышла, хлопнув дверью, а уже через минуту в барак вошёл вымокший до нитки Рамирес, вернувшийся с утреннего обхода территории. После столкновения в коридоре с Марией вид у мексиканца был такой, словно он только что увидел призрака. - Что у неё с рукой? – спросил Чикито, с подозрением уставившись на Новобранца. - Повздорила с Гарсией. В результате… он теперь лежит в подвале с вышибленными мозгами. - Вот те раз… - Мексиканец разинул рот. – Из-за чего же? - Он привёз… женщину, оставил её в подвале и, как я понял, отказался делать то, что Мария приказала. - Да не в первый раз! – с горячностью подтвердил Рамирес. - Чего Домингес с ним панькался? - Каждая пара рук сейчас на счету… да и Гарсиа был из подопечных дона Ортеги. - Вот как? - Да, Мария не знает этого, но Домингес давно хотел примкнуть к картелю Ортеги и был у Философа с полгода назад. Ну, тот сказал, поживём-увидим и навязал ему Гарсию. – Чикито сел на кровать рядом с Конденадо. - Философа? - Ну, старый хрыч любит поговорить о возвышенных вещах. Испанского философа цитирует. Как пленница? - Спит. У неё, должно быть, сотрясение мозга и переохлаждение. Её бы в больницу. - На улице творится такое, как во времена всемирного потопа. Да и какая больница? Ты что? Забывай свои американские цивилизаторские штучки. Да и кто станет рисковать ради «товара»? Выживет – хорошо, не выживет – что же… - Это я так… не подумав. - Я так полагаю, ты теперь «под домашним арестом»? – Рамирес усмехнулся. - Типа того. - Поторгуйся с ней. - Что? – Конденадо с недоумением уставился на Чикито. - Не делай ничего просто так. Ставь ей условия. Не забывай, она всего лишь девчонка, и характер у неё куда мягче, чем может показаться. - Я думал, вы выполняете её приказы беспрекословно. - Так и есть. - Ты же сказал, чтобы я торговался. - Кто сказал? Я такого не говорил. – Рамирес посмотрел на него наигранно невинным взглядом и улыбнулся. *** Когда Скалли снова пришла в себя, в комнате никого не было. Её руки и ноги оставили несвязанными, но встать ей всё равно бы не удалось: голова кружилась слишком сильно. Ну… по крайней мере, здесь тепло. Приподнявшись на локтях, она осмотрела помещение. По размерам ни дать ни взять тюремная камера, за исключением того, что санузел находился в отдельной комнатушке. Вот куда бы не помешало добраться. Она глубоко вдохнула, снова попыталась встать на ноги, и в этот момент раздался скрежет металлического засова, после чего дверь открылась. - Очухалась? – В комнату вошла Мария. Успевшая встать Скалли резко опустилась на кровать и, прижавшись спиной к стене, уставилась на мексиканку. - Я не съем тебя, не бойся, - сказала та. – Как твоё имя? Чувствуя, как бешено колотится сердце, Дана произнесла: - Что это за место, и зачем меня привезли сюда? Мария молниеносно оказалась рядом с кроватью и нависла над Скалли, замахнувшись для удара. - Здесь я задаю вопросы, а ты отвечаешь! – крикнула мексиканка. – Понятно?! Дана вздрогнула и инстинктивно заслонилась руками, но удара не последовало, вместо этого пальцы Марии впились в её предплечье. - Посмотри на меня! – произнесла она приказным тоном. Скалли автоматически выполнила то, что от неё требовали. Вторая рука мексиканки сжала её подбородок. - Здесь вопросы задаю я. Это понятно? Дана молча с вызовом смотрела на неё. - Говори! – потребовала Мария и ещё сильнее сжала предплечье Скалли. - Да… - прошептала Дана. Мексиканка отпустила её и отошла на несколько шагов, затем снова посмотрела на свою пленницу и сказала: - Ты ведь понимаешь, что схлопотала бы по смазливой мордашке за своё неуместное любопытство, если бы не твоё состояние? Скалли кивнула. Мария осталась довольна результатом своих действий. Ну, по крайней мере, припугнуть американку удалось. Хотя самая трудная битва ещё впереди – сломать волю человека не так просто. Но первый успешный шаг к этому сделан. - Вот и хорошо. Так как тебя зовут? - Дана, - едва слышно произнесла Скалли, думая, что пока она так ослаблена, бунтовать не стоит. - Дана. – Мексиканка усмехнулась. – Мне нравится твоё имя. Тебе бы умыться не помешало. Вон лицо в крови. - Я не могу… встать… Голова кружится. Мария тут же оказалась рядом и протянула пленнице руку. - Держись за меня. Скалли недоверчиво взглянула на мексиканку. - Давай, сказала, или хочешь ещё раз получить по башке?! - прикрикнула Мария. Дана взяла её за руку. *** - Что у вас там произошло? Почему ты кричала? – спросил шёпотом встревоженный Конденадо, стоило Марии запереть дверь камеры, где держали пленницу. - Припугнула её слегка. Какого чёрта ты здесь делаешь? Она засеменила вверх по лестнице, он последовал за ней. Когда они поднялись на первый уровень, Конденадо сказал: - Ты снова… - Нет, я же не выжила из ума. Хватит с меня трупов. Она и так на ладан дышит. Раз стукнешь и всё. Он пристально посмотрел на Марию, в его глазах читалось отвращение. - О, гуманист нашёлся… - выдавила мексиканка, двинувшись в сторону просторного помещения, служившего одновременно кухней, столовой и складом для нескоропортящихся продуктов. – Где вас Домингес только находит? Один забивал товар до смерти, второй распускает нюни. - Но… - Влетевший за ней Конденадо споткнулся об мешок с маисовой мукой. – Чёрт! Мария хмыкнула, но, тут же помрачнев, крикнула: - Все «но» остались в твоих грёбаных Штатах! Здесь она – товар и хороший товар. А у меня есть долги, Конденадо. Есть правила, если будешь им следовать, будешь жить припеваючи, начнёшь артачиться… сходи в подвал, ещё раз посмотри, чем это закончилось для Гарсии. Понял? Он кивнул и отвёл взгляд. - Эй… - Подошедшая Мария вдруг нежно провела тыльной стороной ладони по его щеке, и Новобранец снова посмотрел ей в глаза. – Я знаю, что это тяжело для тебя… но такова жизнь. По-другому здесь не бывает. - Я знаю, - сказал он тихо. - Привыкай. – Мексиканка продолжала гладить его по щеке. - Для этого необходимо время. - У тебя его предостаточно. - Что ты планируешь делать с пленницей? - Отдам один долг. - То есть? - Какой любопытный… - Просто хочу знать здешние порядки. Она одобрительно улыбнулась. - Собираюсь подарить её своему крёстному отцу – дону Ортеге. - Он твой крёстный отец? - Да… - Мария опустила глаза, желая избежать дальнейших вопросов, и убрала руку. - И что с ней будет? Мексиканка удивлённо уставилась на него и рассмеялась. - Думаю, ты не так наивен, чтобы не догадаться. - Просто хочу услышать это от тебя. - Может, спросишь у кого-то из своих дружков? – Она скрестила руки на груди. - Что? - Домингес и Рамирес любят поговорить с новобранцами. Это по их части - отвечать на глупые вопросы. А мне надо накормить собак… *** - Что ты знаешь о доне Ортеге? – спросил Конденадо у вошедшего в барак запыхавшегося Домингеса и подумал, что тяжеловат, видимо, был труп Гарсии для дряхлеющего Фредерико. - О Философе? Ну… - Мексиканец с задумчивым видом погладил свои усы и рухнул на одну из коек. – Не так много. Да и я рассказал тебе всё, что знаю. А что? - Мария хочет за что-то с ним расплатиться… пленницей. - Ну… это нормально. Он помог ей уладить одну проблему. Отблагодарить подобным «подарком» считается хорошим тоном. Тем более, дона Ортегу. - Что так? - Ну он падок на хорошеньких женщин. В своё время покойный отец Марии отдавал ему лучшее из того, что попадало в наши сети. Кстати, как тебе пленница? Хорошенькая, правда? - Да так… Ничего особенного. – Он пожал плечами. - Ну, всё-таки твоя соотечественница. Нет тоски по тамошним цыпочкам? - Нет. Я предпочитаю жить настоящим, а не воспоминаниями о прошлом. Домингес довольно усмехнулся, истолковав слова Новобранца по-своему. *** Анри Дюбои с отчаянием смотрел на сидевшего за широким столом низкорослого полицейского с маленькими близко посаженными друг другу глазёнками, сверлившими окружающих слегка насмешливым колким взглядом. - То, что вы рассказываете, уважаемый, не более чем галлюцинации, вызванные пейоте, - повторил лейтенант Лапэнья. – В прошлом году ко мне припёрлось два десятка «зонерос», утверждавших, что над их палаточным лагерем всю ночь провисел НЛО, и два человека из их группы пропали. Как оказалось впоследствии, бедолаги, упившись пейоте, следовали за привидевшимся им огненным шаром всю ночь, и их обнаружили в тридцати милях от лагеря на третий день, истощённых и не помнящих, как они туда попали. А вот в позапрошлом… «Они либо все подкуплены, либо им всё равно», - подумал француз и окинул взглядом помещение, слушая монотонную речь лейтенанта, но, не разбирая ни слова. Мексиканцы с суетливостью муравьёв метались по участку, ревностно выполняя свои должностные обязанности… Только вот в соответствии с какими законами можно игнорировать заявления о столь жестоком, вероятно, ритуальном убийстве человека? Наверное, придётся воспользоваться старыми связями… но тогда он может засветиться. - Поезжайте в отель, - сказал Лапэнья очень громко, привлекая внимание француза. – Проспитесь. Анри кивнул, думая о том, что не знает, как быть дальше, и что, вероятно, сделал большую глупость, прибежав в полицию, которая, скорее всего, покрывает эти убийства. *** Скалли села на постели и прислушалась. Тишина. Ни звука. Только её собственное дыхание. Головокружение прошло, и Дана смогла встать, но слабость ещё ощущалась во всём теле, поэтому она вынуждена была снова лечь. Что это за место? Для чего её здесь держат? Почему мексиканка спасла ей жизнь? Множество вопросов вертелось в голове Скалли, наполняя сердце тревогой и отчаянием. Надо было вести себя поосторожнее и не садиться в Эль-Пасо в машину к первому встречному мексиканцу, который словно специально дожидался кого-то из туристов, желающих пересечь границу без лишней возни на таможне, и пообещал перевезти Дану тайными тропами. «Так быстрее», - сказал он, и Скалли согласилась, в конце концов, она вооружена и может постоять за себя, да и выхода другого не было. Те, кто подослал Софи Дюбои, рассчитывали получить контроль над Малдером, а когда тот обвёл их вокруг пальца, исчезнув в неизвестном направлении, решили разыграть последний козырь – отправить его напарницу в центр событий. Фокс вырвался на свободу, и Дана не хотела быть приманкой, с помощью которой те, кто стоит за всей этой затеей с Зоной тишины, могли бы заманить вольнодумного агента обратно в ловушку. Но что, если вопреки всему она оказалась в руках именно тех людей? Скалли горестно вздохнула. Дана сделала всё, что могла, чтобы оказаться на территории Мексики незамеченной никем из них, но ей не повезло… А если… это не так и… она попала в плен к торговцам людьми? От этой мысли у Скалли мурашки побежали по спине. Стало трудно дышать. Что если теперь… Она не позволила себе думать о том, что может произойти, если её догадка окажется верной… Сделав несколько глубоких вдохов, Дана немного успокоилась, впрочем, откуда-то у неё появилась мрачная решимость готовиться к самому худшему варианту событий, словно интуиция подсказала ей ответы на все вопросы. Уже ничего не изменишь. Паника не поможет. Надо просто жить и действовать в соответствии с обстоятельствами. Дана не собиралась сдаваться. Не на ту напали! Ей было за что бороться. Она должна найти Малдера… В этот момент раздался уже знакомый скрежет металлического засова, и Скалли с неприкрытым ужасом уставилась на дверь, ощущая, что дрожит от страха. Дану снова охватила паника. Секунду спустя её осенила догадка, что её нестабильное эмоциональное состояние может быть вызвано влиянием каких-то психотропных веществ, которые подмешивают в воду или пищу… *** Мария устало уселась за стол и надула щёки. - Что? – спросил Домингес. - Бунт на корабле. Она отказалась от пищи… - Мексиканка вздохнула. – Я бы заехала ей пару раз… но… она и так еле дышит. - Пройдёт. - И сколько ждать? Она нужна мне в товарном виде как можно скорее. Дон Ортега… - Мария снова вздохнула. - Ну… ты бы попробовала сделать так, как делал твой отец. Он был мастер ломать волю к сопротивлению. - И что он делал? - Припугни её. - Чем? - Ну… - Он покосился в сторону бараков. – Она пока что жива-здорова, но не знает, что может произойти дальше… Её уже начинают терзать страхи. Неопределённость страшная штука. Тем более, ты держишь её на втором уровне. Мигель всегда выжидал какое-то время и говорил, что у него под рукой куча голодных до свежего мяса мужланов. - Но ведь он никогда не позволял никому из своих людей прикасаться к товару… Или я чего-то не знаю? - Не позволял, но на женщин подобные угрозы действуют безотказно. Припугни её. - Как? - Мешок на голову, и пусть Новобранец тебе поможет. Мария скривилась. - Я не могу так… Мне… - Это всё ради дела, - успокоил её Домингес, пытаясь понять, что так сильно смутило Марию. – Это работает безотказно. Тем более, если спуститься на третий уровень… - А ты как? Не хочешь поучаствовать? - Боже упаси, я всегда это ненавидел. – Мексиканец поднял руки в характерном жесте, означавшем «нет, уж увольте». – Я своё отслужил, Мария. Теперь дело за теми, кто моложе. Я вон с телом Гарсии навозился… - Сам виноват… А по поводу того, чтобы припугнуть её таким способом… Не знаю… - Не хочешь, чтобы он прикасался к другой даже в связи с рабочей необходимостью? – выдал вдруг Фредерико и рассмеялся. Мария фыркнула и, резко поднявшись на ноги, направилась к баракам. *** - Нужна твоя помощь, - слегка смущённо произнесла мексиканка, обхватив себя руками. - Что-то с пленницей? – Конденадо уставился на Марию таким встревоженным взглядом, что ей окончательно опротивела идея Домингеса. - Да нет… всё нормально. - Тогда что? Этот вопрос застал Марию врасплох, и она, не успев ничего выдумать, выдала правду: - Пленница отказалась от пищи и воды. Я вторые сутки не могу заставить её… - И это ты называешь всё в порядке?! – воскликнул Новобранец и вскочил на ноги. - Что-то ты слишком сильно о ней беспокоишься. Она – всего лишь товар, помнишь? - Мексиканка начала сверлить его взглядом. - Я думал, что это в твоих интересах, чтобы пленница поскорее пришла в хорошую физическую форму… и так нельзя… - Он замялся и резко сел на кровать. Марию просто взбесила его реакция, но она сдержалась, решив поступить мудрее и устроить ему проверку. - Ну… вот и помоги мне, - сказала она. – Надо припугнуть её. Так вот… Ты сделаешь всё, что я тебе скажу, и никаких твоих гуманистических штучек. Понял?! Американец кивнул. - Скажи это вслух! – не унималась Мария. - Я понял, что она – всего лишь товар, и я должен в точности выполнить то, что ты мне скажешь. Мексиканка улыбнулась. - Тогда слушай. Когда она посвятила Новобранца в суть дела, его сердце пропустило несколько ударов. Всё усложнялось тем, что решение надо было принимать моментально. Это слишком жестоко. Нет, он не может этого сделать… хотя разве у него есть выбор? Мария продолжала сверлить его взглядом. - Я не могу… - сказал он. - Я сказала только припугнуть, а не… - Она глубоко вдохнула. – Мне всё это противно не меньше, чем тебе. Но что лучше, если она умрёт от голода? Хотя… я просто пристрелю её, когда мне всё надоест. А что? Ведь она и так собралась умирать. - Это не бунт, это шок… Это… - Какая разница, что это? Наша задача – придушить стремление к сопротивлению в зародыше, иначе… скажем, так, товар с характером постигает весьма незавидная участь. Да и… - Её вдруг охватил гнев. – Ты опять перечишь приказу?! Несколько секунд Конденадо сидел молча, взвешивая все «за» и «против», а потом сказал: - Ладно, но ты разрешишь мне покидать территорию базы. Мария открыла рот от возмущения, но потом вдруг неожиданно для себя утвердительно кивнула. Кое-кто начинал вить из неё верёвки… но ей почему-то было всё равно. Чёрт, чёрт, чёрт… *** Её долго держали в темноте. Скалли то дрожала от всепоглощающего страха, то плакала. Она пыталась взять себя в руки, но как только ей это удавалось, тревога накатывала снова. Что будет теперь? Что будет теперь? Это шок, да. Но ведь она агент ФБР – чёрт побери! Что с ней? Откуда эта паника? Дана несколько раз глубоко вдохнула, и ей стало немного легче, но уже через секунду паника вернулась, словно то проклятое место, в котором довелось оказаться, высасывало все душевные силы. Скалли мучили голод и жажда, но она не хотела есть или пить то, что давали, опасаясь, что ей что-то подмешают. Пока она в сознании у неё есть возможность хоть как-то контролировать то, что происходит. Но как долго это может продолжаться? Да, она нужна этим людям живой, судя по тому, что мексиканка (Мария, ведь так она сказала тогда?) убила того мужчину в подвале. Но что с ней собираются сделать? Это Мексика… Дана снова ощутила накатывающий приступ ужаса. Все варианты дальнейшего развития событий, приходившие в голову, были, мягко говоря, не радужными. Вдруг вспыхнул свет, ослепивший её на какое-то время. Она не успела опомниться, как в помещении раздался звук шагов, а затем ей что-то натянули на голову. Чьи-то сильные руки обхватили предплечья Даны, заставляя её сесть. - Надень на неё наручники, - услышала Скалли голос Марии и ощутила прикосновение металла к свои запястьям. Потом Дану рывком за шиворот подняли на ноги и потащили к выходу. *** С одной стороны Марию переполняло отвращение к самой себе из-за того, что она решила провернуть, с другой – её злило то, что она не в состоянии справиться с жалостью к пленнице. Как можно было допустить подобную ошибку – увидеть в товаре человека? Такое просто непозволительно. Не от американца ли она набралась всех этих штучек? Ну что же… это надо подавить в зародыше, вырвать с корнем… Но посмотрим для начала, как Новобранец справится с заданием… Или дело не только в том, что ей жаль эту женщину? Набрав нужную комбинацию цифр на кодовом замке и открыв дверь на 3-й уровень, Мария оглянулась на Конденадо, который вёл пленницу. - Полчаса, не больше и не спускайся слишком далеко. Понял? – спросила мексиканка и, ощутив, как боль сдавила виски, поморщилась, наблюдая, как то же самое произошло с ним. Не подходящее время, чтобы быть здесь, но всё же… Новобранец кивнул, осматривая виднеющийся за дверью туннель, чем-то напоминавший сталактитовые пещеры, уходящий, казалось, в тёмную бездну. Мария продолжала стоять у входа. Ему стало трудно дышать, стоило переступить порог, и непонятно откуда появилось чувство тревоги. Конденадо замер, продолжая удерживать дрожащую пленницу за предплечья, иначе бедняжка просто рухнула бы на пол. - Давай! – крикнула мексиканка, но он так и не смог пошевелиться. Мария раздражённо вдохнула и подошла к ним, её пальцы впились в плечо Скалли. Он посмотрел в глаза мексиканке, и та кивнула в знак того, что пора начинать. - Доигралась?! – крикнула Мария, заставив пленницу отпрянуть назад и прижаться к Новобранцу. – Теперь пеняй на себя. Сама виновата. Разделайся с ней и не возись долго. Мексиканка быстро вышла и остановилась у входа, чтобы наблюдать за тем, как он справится с заданием. Конденадо понимал, что надо что-то делать, тянуть больше было нельзя. Дрожащая пленница продолжала прижиматься к нему, словно искала защиты. Он несильно оттолкнул её от себя, но и этого оказалось достаточно, чтобы она рухнула на землю. И дело было не только в отказе от пищи и воды… просто влияние того, что находилось глубоко под землёй было слишком сильным, а бедняжку и так держали на втором уровне… У него самого начинались головные боли, если он проводил там больше часа. Конденадо вопросительно посмотрел на Марию - та упёрла руки в бока в знак нетерпения. Он глубоко вдохнул и, схватив пленницу за шиворот, заставил её подняться на ноги, а затем прижал к стене. Мария брезгливо фыркнула и застонала из-за пульсирующей боли в висках. Ей тоже стало трудно дышать. Борясь с желанием прекратить всё немедленно, она пристально следила за каждым его движением. И когда руки Новобранца жадно скользнули по изгибам тела пленницы, мексиканка не выдержала и захлопнула дверь, затем села на пол, понимая, что сгорает от смеси чувств – отвращения к тому, что делает, жалости к американке и… дикой ревности из-за того, что Конденадо прикоснулся к другой женщине. Мария знала, что в эмоциональной вспышке виновато влияние того, что скрыто в недрах земли, но… Слова покойного отца завертелись в её голове: «Это то, что открывает твою истинную суть и усиливает всё, чем наполнено сердце человека, в тысячи раз». *** Скалли услышала, как захлопнулась дверь. Мужчина тут же отпрянул, Дана развернулась и прижалась к стене. Голова кружилась как при нехватке кислорода. Здесь было намного холоднее, чем там, где Скалли держали, и ещё… эта жуткая головная боль. Зато терзавший её страх вдруг начал ослабевать, сменяясь полным безучастием. Наверное, это было защитной реакцией психики. Дана понимала, что сейчас произойдёт нечто страшное, и сделать она ничего не сможет. Всё её внимание сконцентрировалось на физических ощущениях. Трудно дышать. Тем более в этом мешке, который натянули её на голову. Во всём теле ощущалась слабость, и Дана снова повалилась бы на землю, если бы не опора. Она слышала тяжёлое дыхание мужчины где-то совсем рядом. Сердце вдруг забилось учащённо, и страх начал возвращаться. Скалли снова начала дрожать. Что теперь? Господи, только не это, пожалуйста, только не это… Дана обессилено опустилась на каменный пол и прижалась к холодной стене, словно это могло уберечь от всех бед. Есть ли смысл умолять о милосердии? Конечно, нет. Она ощутила его ладони на своих плечах и замерла в напряжённом ожидании. Мексиканка сказала, не больше чем полчаса? Значит, это продлится недолго… Не сопротивляться… вот что главное. Скалли слегка отстранилась от стены и замерла, ожидая грубых прикосновений к своему телу, но вместо этого с неё сняли наручники, затем мужчина одной рукой скользнул под мешок, запустив пальцы ей в волосы, второй - погладил её по спине. - Пожалуйста, снимите это, мне трудно дышать, - сказала она, прижимая свои свободные теперь руки к груди в бессознательной попытке защититься. Мужчина замер, и в следующий момент произошло то, чего Скалли не ожидала – он крепко обнял её. И без того учащённое сердцебиение Даны стало бешенным. Она всё поняла, прежде чем прозвучал его шёпот. - Скалли, это я… я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило. Мешок соскользнул с её головы, и она, судорожно хватая ртом воздух, слегка отстранилась. Он помог ей встать, затем прижал указательный палец к губам, и Дана машинально кивнула. Пульсирующая боль в висках была невыносимой, но… Он покосился на дверь и Скалли снова закивала. Несколько минут прошли в полной тишине. Ей начало казаться, что стены надвигаются… головокружение усилилось. Дана поняла, что начала падать, уже тогда, когда он поддержал её. Господи, только бы не потерять сознание… Он едва заметно улыбнулся, бережно уложив её на пол, и шепнул в самое ухо: - Не бойся ничего, так надо. Но тебе надо расплакаться. Чёрт, здесь холодно… Скалли снова закивала, на этот раз, сумев улыбнуться в ответ. Холодно? О чём он? Её вдруг бросило в жар. Борясь с неровным дыханием, она поняла, что ей явно не до слёз. *** Когда примерно полчаса спустя мексиканка снова открыла дверь, Дана неподвижно лежала свернувшись калачиком на каменном полу. Мария скользнула взглядом по разорванной одежде пленницы и с удивлением уставилась на рассевшегося на полу, прислонившись спиной к стене, Новобранца. Он быстро встал и тут же подошёл к Марии. Та прикрыла дверь и с упрёком сказала: - Хоть бы мешок снял. Там тяжело дышать. - Зачем, чтобы она меня запомнила? – отрезал Конденадо. - Ты не?.. - Нет, так... слегка припугнул. Иди, теперь дело за тобой. Добивай. Мария уставилась на него во все глаза, словно видела впервые. Почему-то раньше ей казалось, что он не способен на подобную жестокость. Впрочем, третий уровень показывает истинную суть человека. Мексиканка снова открыла дверь и вошла в туннель. Стоило ей взглянуть на пленницу, как Мария вдруг поняла, что хочет заплакать навзрыд. Впрочем, она тут же взяла себя в руки, присела на корточки и стянула с Даны мешок. Скалли начала хватать ртом воздух, её мокрые от слёз сомкнутые ресницы дрожали. - Доупиралась? – спросила Мария. – Позвать его обратно? Дана, не открывая глаз, отрицательно покачала головой. - Полежи здесь ещё и подумай… - Мексиканка встала и вышла. Когда дверь закрылась, Скалли перевернулась на спину и облегчённо вздохнула. - Слава Богу, - прошептала она и наконец-то позволила себе осмотреться. Она была в каком-то туннеле или пещере. В освещении электрических ламп каменные своды поблескивали сотнями фиолетовых искорок, напоминавших о холодном мерцании звёзд в тёмном ночном небе. Что это за место? *** - Не думала, что ты сможешь… - сказала Мария ядовито. Новобранец пожал плечами. - Ты не оставила мне выбора. - Скажи ещё, что ты не наслаждался процессом! – выкрикнула она. - Ты как-то странно реагируешь… - Он усмехнулся. Мексиканка несколько раз глубоко вдохнула и открыла рот, чтобы послать наглеца, но ей помешал Домингес. - Чего ругаетесь, голубки? – выдал радостно Фредерико, по-отечески похлопав Конденадо по спине. - Ничего, поезжай к Ортеге! - буркнула Мария и тут же вышла из барака. - Что с ней? – спросил Домингес. - Воплотили твою идею в жизнь… Мексиканец хмыкнул и поучительно произнёс: - Не обращай внимания, она молода, горяча как вулканическая лава… и… ты запал ей в душу. Американец пожал плечами. - Я этого не хотел. Домингес слегка помрачнел, но, задумавшись на минуту, философски заметил: - Как бы там ни было, именно она встретилась на твоём пути и это не просто так… - Ты веришь в судьбу, Фредерико? - Я верю в то, что каждое событие предначертано высшими силами… - Какими? - Вот этого я не знаю… *** Скалли жадно припала к стакану с водой. Мария раздражённо покачала головой. - Не подавись… Дана сделала ещё несколько глотков и вытерла рукой губы. - Я ничего не пила, ты была недовольна, теперь я… - Хочешь снова вниз?! Учти, здесь много голодных до женщин мужланов! – крикнула мексиканка. Скалли, как могла, попыталась изобразить ужас, но потом ей в голову пришло, что, вероятно, угрозы мексиканки правдивы, и её пробрала неподдельная дрожь... - Смотри мне… - пригрозила Мария. Дана закивала. Пока что она в безопасности, но нет смысла рисковать лишний раз. Не имея ни малейшего представления, где находится, и зачем её здесь держат, она могла только выжидать. *** - Как Мария? – осведомился дон Ортега на прощание у уже стоявшего на пороге Домингеса. - Всё в порядке… Думаю, вскоре сама к вам наведается. Хочет вернуть старый долг. - Что же… - Философ самодовольно усмехнулся. - Так ты говоришь, что капитан Гарсиа погиб при попытке застрелить пленницу? – спросил дон Ортега у Фредерико. - Да. – Домингес кивнул и вышел. - Что же… - сказал наркобарон, когда дверь за гостем закрылась, и обратился к своему телохранителю. - Помнишь, я говорил тебе, Диего, что тех, кто сомневается в вере, ожидает погибель? Вот тебе яркий пример. Что же… теперь вся надежда на Марию. - Но она ведь ничего не знает? - Нет. - И Гарсиа не знал? - Знал. - Тогда почему так поступил? - Из-за самовлюблённости и жестокости. - А Мария? - Неведение - благо. - Но ведь рано или поздно ей придётся всё рассказать! - Всему своё время… Всему своё время…