La Zona del Silencio (Зона тишины)

В течение всей поездки в Себальос и обратно Новобранца не покидали мысли о том, что же находилось за дверью с кодовым замком на третьем уровне. Вообще-то с момета своего появления на базе американец думал об этом так часто, что эти мысли стоило бы уже назвать навязчивыми. Можно, конечно, было списать всё на то, что запретный плод сладок, если бы эта дверь не начала уже сниться ему по ночам. Городишко же явно жил своей обычной жизнью, правда, все почему-то куда-то торопились, чего американец не замечал в прошлые вылазки. И чем больше он следил за этой непривычной суетой, тем сильнее ему хотелось назад на базу. Когда они с Фредерико вернулись, новобранец поспешно выбрался из машины и, проигнорировав насмешливый взгляд Домингеса, двинулся к входу. Уже внутри американец наткнулся на сердитую Марию. - Где вас с Домингесом носило целый день? - бросила она. - У него спроси, - ответил он, прошёл мимо и направился к баракам, чувствуя разгневанный взгляд в спину. Но ему было плевать, американец думал о том, что же за дверью с кодовым замком. *** Мария сама пришла к нему в барак через полчаса. Американец окинул её оценивающим взглядом и застыл потрясённый разительной переменой, произошедшей во внешности мексиканки. - Что-то не так, Конденадо? – спросила Мария, сладко улыбаясь. Он не мог отвести от неё изумлённого взгляда. На ней было слишком откворенное красное платье, выставлявшее на показ куда больше, чем скрывавшее. Мексиканка вдруг пошатнулась, и это заставило американца посмотреть вниз на её ноги - она обула туфли в цвет платью на высоченном каблуке… Всё ясно… Мария рассмеялась: - Ненавижу подобного рода обувь, правда. Конденадо посмотрел дочери покойного наркобарона в глаза и усмехнулся. - С чего это ты вырядилась… - Не как коммандос? - Да... Так вот куда Домингес запропал в Себальосе, сказав, что ему надо достать кое-что для тебя… - Он продолжал смотреть в карие глаза девушки, но мысли его были заняты третьим уровнем. - Домингес решил, что я должна как следует провести время в этот вечер. Нравится? – Осторожно, чтобы не споткнуться, она покрутилась вокруг себя, демонстрируя своё откровенное одеяние. - И что такого особенного в сегодняшнем вечере? - спросил он, лишь мельком глянув на платье. - Я родилась четверть века назад… - Может всё-таки восемь четвертей? Видел, как ты изрешетила мишень… да уж, Рио Кид, - сказал он и снова рассмеялся. - Могу сделать то же самое с тобой, а потом и с Домингесом, чтобы не болтал с новобранцами об отечественном кинематографе. Но не сегодня… - А сегодня ты решила использовать меня не в качестве мишени? Её пальцы легли на губы Конденадо. - Слишком много слов. Не находишь, что в тишине всё становится на свои места? Идём со мной. – Мексиканка взяла его за руку и молча повела за собой. Они спустились вниз на третий уровень и остановились у двери с кодовым замком. - Что там? – спросил американец. - Увидишь… - ответила девушка, загадочно улыбаясь. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. - У тебя много секретов, Новобранец, - прошептала Мария. - Это правда… Но у тебя тоже… - Он кивнул в сторону двери. Мексиканка набрала комбинацию цифр на кодовом замке и произнесла: - У нас с тобой есть нечто общее. - Что же? Дверь приоткрылась и Мария повела его за собой в темноту, а когда они оказались в каком-то странном помещении, ответила: - Мы оба прошли через то, о чём хотим забыть… и потеряли кого-то очень дорогого. - Это так… - Кем она была? Мексиканка ощутила, как тёплая мужская ладонь легла на её спину. Раздался щелчок выключателя, и вспыхнул свет. Они находились в… каком-то туннеле или пещере. - Зачем тебе это знать? – спросил американец, разглядывая каменные своды и думая о том, является ли то, что он видит рукотворным объектом или естественным образованием в толще земной коры. - Я хочу понимать твою душу… - прошептала мексиканка, заставив мужчину посмотреть на неё. На минуту воцарилось молчание. Был слышен только гул электрических ламп и неровное дыхание. Потом Конденадо прошептал: - Что это за место? Она улыбнулась и покачала головой. Вдруг резкий низкий гул донёсся из глубины пещеры, словно тысяча голосов напевала странное заклинание. *** Он накрыл её губы своими. Мария начала целовать его жадно, страстно, отдаваясь этому магическому действу вся без остатка, впрочем, как и жила, не умея ничего делать наполовину. Она с детства хорошо усвоила истину, что каждый новый день может стать последним. Мужчина прижал девушку покрепче к себе и углубил поцелуй, чувствуя, что её близость пьянит как хорошее вино. Пламя страсти, вспыхнувшее между ними разгоралось всё ярче, на время стирая из памяти обоих образы людей из прошлого, которых не могли забыть их души. Сердце девушки забилось учащённо, волна возбуждения прошла сквозь тело, оставляя по себе приятную слабость. Мария, ощущая, как пальцы мужчины, приподнимая подол платья, скользнули вверх по её бедру, обвила руками шею любовника. Минуту спустя девушка прервала поцелуй и, отстранившись, прислонилась к стене. Глядя мужчине в глаза, мексиканка медленно расстегнула несколько пуговиц на лифе платья. Глаза мужчины потемнели, в них читалось неприкрытое вожделение и ещё что-то едва уловимое… Сочувствие? - Боевые отметины… - сказала она, проведя пальцами по шрамам от пулевых ранений – навечно впечатанным в кожу клеймам. – Это память о той ночи, когда убили моего отца и одного человека… которого я любила. Домингес ведь говорил, как мои головорезы меня называют? Мужчина кивнул и приблизился к ней. - У каждого из нас свои шрамы. Явные и невидимые глазам… - сказал он, обжигая горячим дыханием губы этой удивительной женщины, так неожиданно появившейся в его жизни. Кем она станет? Сладким забытьем на одну ночь или освобождением от себя самого навеки? Мужчина снова начал целовать девушку. Он проник языком в её рот и Мария ощутила, как в теле рождается новая волна желания. Новобранец поглаживал её спину, обжигая кожу тёплом ладоней даже сквозь тонкую ткань платья и уже только с помощью этой нехитрой ласки распаляя в девушке всё большую страсть. Но потом, вдруг прервав поцелуй, мужчина наклонился и коснулся губами одного из шрамов на груди Марии. Мексиканка застонала и запрокинула голову назад, запустив пальцы в его волосы. Он начал ласкать губами и языком нежную кожу, даря долгие поцелуи изуродованным пулями убийц местам, словно так мог заставить шрамы исчезнуть. Мария закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям в своём теле, порождаемых его прикосновениями. - Прямо над сердцем… - прошептал он, проведя пальцами по одному из шрамов. - Наверное, в рубашке родилась… - ответила Мария. *** Мария стояла возле облицованной кафелем стены, упираясь в неё руками. Горячие струи воды, обжигали её кожу, стекая вниз по соблазнительным изгибам молодого выносливого тела. Мексиканка низко наклонила голову и сильный напор бил её по плечам, но она давно перестала ощущать это. Её глаза были плотно закрыты, а все мысли унеслись в далекое прошлое… В те счастливые времена, когда был жив её отец… и Самюэль… Два самых дорогих для неё человека… О матери Мария не знала ничего до недавнего времени… Ведь отец никогда о ней и не рассказывал, лишь отнекивался, повторяя, что это печальная история. А Самюэль… дети выросли вместе… Кто-то из людей отца подобрал мальчишку невесть-где на просторах полуголодной провинциальной Мексики.  Она была очень привязана к своему отцу, но Самюэля просто боготворила. Мальчик являлся воплощением всего, чего не хватало маленькой Марии - с его появлением для девочки приоткрылась дверь в волшебный мир детства. Вместе они носились вокруг базы, забыв обо всём. До этого ей доводилось видеть только людей в форме, которых отец называл «своими головорезами», иногда - связанных женщин с тёмными повязками на глазах - «товар», который держали на базе какое-то время, а потом увозили… Совсем редко привозили и мужчин… их всегда уводили в подвальную часть здания, чтобы расстрелять. Мария помнила, как незаметно прошмыгнув вниз, долго заворожено смотрела в глаза какого-то мёртвого мексиканца, не осознавая, что это с ним, а потом кто-то из людей отца схватил её за шиворот. Но Мигель велел отпустить дочь и добавил: «Она же не Сидхардха Гуатама, или как там звали этого принца, которого держали в изоляции во дворце, скрывая от него все ужасы мира? Ведь только узрев истинную реальность, он потом стал богочеловеком. Пускай девочка видит настоящую жизнь». Сколько ей тогда было? Лет шесть-семь? А вот с появлением Самюэля она узнала об играх, и том, что можно просто беззаботно существовать дни напролёт. Отец смотрел на эту дружбу с одобрением, а порой мог и пустить скупую мужскую слезу, когда никого из «головорезов» не было рядом, и сказать: «Эх, чёртова жизнь… тебе бы в куклы играть, моя девочка, а не…» Что он хотел сказать после этого «а не…» Мария так и не узнала, впрочем, догадывалась, что он в глубине души жаждал для неё иной участи… Поэтому и решил отойти от дел, чтобы дать дочери нормальный дом, за что и расплатился. Жизнью. Ей было семнадцать, когда на ранчо отца ворвались люди в чёрных масках и учинили расправу над Мигелем, Самюэлем и над ней самой… Мария провела пальцами по шраму над сердцем… Она не отдавала себе отчёта в том, что уже очень долго простояла так, поглощённая воспоминаниями… - Не слишком ли расточительное использование воды в пустыне? Она вскрикнула от неожиданности и смущения. - Я не смотрю… - заверил её Конденадо, протягивая ей полотенце и отворачиваясь к стене. - Вод моей земли хватит и для меня, и для моих детей, Новобранец, и даже для чужаков. – Она обернула полотенце вокруг себя. – Да и мы не совсем в пустыне, а рядом. Можешь смотреть. - Да уж совсем рядом, особенно если по жаре и на своих двух. - Он рассмеялся и повернулся к девушке, его взгляд скользнул по её телу и остановился на одном из шрамов на её груди. – Прямо над сердцем… - прошептал мужчина и посмотрел Марии в глаза. - Мои головорезы говорят… - Она грустно улыбнулась, осознав, что использовала то же, слово что и отец. – Они говорят, что я в рубашке родилась. Что ты здесь делаешь? - Не знал, что ты здесь… - Новобранец пожал плечами. - Подожди меня на кухне, хочу тебе кое-что показать. *** - Не слишком ли расточительное использование воды в пустыне? – Руки новобранца скользнули по её бёдрам и Мария улыбнулась, наслаждаясь нежным и интимным прикосновением. - Вод моей земли хватит и для меня и для моих детей, Новобранец, и даже для чужаков. – Она повернулась к своему любовнику лицом. – Да и мы не совсем в пустыне, а рядом. - Да уж совсем рядом, особенно если по жаре и на своих двух. - Он рассмеялся, обхватил ладонью её затылок и, притянув Марию к себе, прильнул к губам девушки своими. Вода стекала по телам любовников в глубины ненасытной мексиканской земли, напоенной в древнее времена человеческой кровью. Земли, хранящей в своих недрах до сих пор непостижимые для человечества несмотря на все достижения современной науки тайны древних цивилизаций и природные явления. Земли, где сокрыты свидетельства бесславной кончины тысяч несчастных: как смельчаков-чужестранцев, пытавшихся постигнуть загадки этого места, так и местных уроженцев, ставших жертвами здешних законов существования. Но двоих, пребывших в плену первобытной жажды, дающей возможность забыться хотя бы на короткое время, не заботило ничто из выше упомянутого. Всецело поглощённые непреодолимым желанием, они укрылись от своей боли, от прошлого и настоящего в мире пьянящих плотских ощущений, чувственных ласк и мимолётной свободы от самих себя. Вскоре Вселенная разлетелась на мелкие осколки, освободив ненадолго обоих от гнёта времени и пространства… *** - И что же ты собиралась мне показать? - Нечто необычное, - сказала Мария, устремив взгляд в вечернее небо. - И что же? – спросил Конденадо. - Местные жители называют их «сумасшедшими огнями». – Она посмотрела на американца. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес. - Ещё совсем немного осталось ждать, - сказала Мария, мило улыбаясь. Её волосы были всё ещё влажными после душа. - Ты не простудишься? – спросил он и натянул капюшон куртки ей на голову. - Прекрати… - Что? - Носиться со мной, как с маленькой. Я сыта этой заботой по горло… Мне хватает Домингеса, Рамиреса, Санчеса и… Что? - Ничего… - Он отвёл взгляд. - Я напомнила тебе о ком-то? Он не ответил, продолжая любоваться мелкой россыпью звёзд. - А может, это и хорошо, что есть о ком вспоминать… - прошептала мексиканка. Конденадо с интересом взглянул на Марию. - Началось! – воскликнула она и, улыбаясь, запрокинула голову. Новобранец тоже посмотрел вверх. Переливаясь множеством оттенков, в вышине вспыхнули сияющие полосы, словно какой-то невидимый художник рисовал на тёмном холсте неба флуоресцентной краской. - Видел что-нибудь подобное? – спросила мексиканка, продолжая восторженно наблюдать за необычным явлением. - Видел и не такое, - ответил Конденадо спокойно, и Мария посмотрела на него. - Часто здесь это происходит? - Время от времени. - Откуда ты знала, что это произойдёт именно сегодня? - Собаки вели себя беспокойно. Как всегда, когда… Знаешь… - она решила изменить тему разговора, и американец перевёл на неё взгляд. – Я многое отдала бы, чтобы узнать, что ты скрываешь… Он грустно улыбнулся. – Ну… я предпочёл бы оставить свои секреты при себе. Она кивнула. Новобранец долго смотрел Марии в глаза, а затем снова взглянул в ночное небо, где на фоне мелкой россыпи звёзд продолжали вспыхивать «бешенные огни». Мексиканка какое-то время с восхищением наблюдала за новобранцем, а затем их уединение было прервано донёсшимся издалека лаем. - Рэй! – окликнула собаку Мария и двинулась быстрым шагом в сторону базы, оставив Конденадо стоять в одиночестве. Он не повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, а продолжал заворожено наблюдать за сиянием в небе, думая о чём-то своём, может, вспоминал прошлое, а может, размышлял о будущем… *** В когда-то оборудованном Мигелем под спальню для любимой дочери помещении всё осталось неизменным. Словно время обошло стороной этот маленький мирок… Вот только девочка выросла. И всё же… Мария положила голову на подушку и ощутила что-то твёрдое под слоем мягкого пуха. «Как в детстве», - подумала она и улыбнулась. Засунув руку под подушку, девушка нащупала свёрток, извлекла его на свет божий и села на постели. Когда она развернула шуршащую бумагу, в её руках оказался нож с выгравированной на рукоятке надписью «KaBar». - Отцовский… - прошептала мексиканка восторженно и провела по холодному блестящему лезвию кончиками пальцев. – Домингес… вот чертяка… Мария улыбнулась. Рэй прыгнул к ней на кровать и заскулил, требуя к себе внимания. - Что, забросила я тебя совсем, да? – сказала Мария, потрепав пса за ухом, и тот начал лизать ей лицо. – Прекрати, Рэй… у меня нож в руках. Она начала уклоняться от проявления собачьей любви, и ризеншнауцеру скоро наскучило бесполезное занятие. Хозяйка явно не собиралась играть. Девушка встала и, какое-то время покопавшись в шкафу, достала старый потёртый чехол, засунула в него нож и улыбнулась, наблюдая за растянувшимся на её постели Рэем. - Порой мне кажется, что я слишком тебя разбаловала. Пёс открыл глаза и принялся колотить коротким купированным хвостом по одеялу. - Подлиза… - сказала Мария и положила нож на стол. - Слезай с кровати быстро. Пёс жалобно смотрел не неё, продолжая барабанить хвостом по одеялу. - Быстро сказала! Собака послушно соскочила с постели и с обиженным видом улеглась на полу. - Тоже мне… - хмыкнула Мария, но удобно устроившись на кровати, смилостивилась, – Ладно, иди сюда. Рэй тут же оказался рядом с хозяйкой. - Хотя знаешь, Рэй, погуляй-ка ты сегодня ночью и постереги новичка… *** - Ну и как она? – спросил развалившийся на своей кровати Гарсиа, стоило Новобранцу переступить порог барака. - Кто? – переспросил тот. - Вот только не притворяйся, что тебе ничего не досталось. – Мексиканец нагло усмехнулся. - Не твоего ума дело, – отрезал Новобранец. - Так уж и не моего? И чем ты её очаровал? Я вот клинки подбивал полгода, а она ни в какую. И как мексиканки лучше ваших? Горячее? - Пошёл ты, - сказал американец, посмотрев на Гарсию с презрением. - Тьфу… - Мексиканец поморщился. - Да ты скоро будешь плясать вокруг неё, как эти старые идиоты. Где это видано, чтобы баба руководила мужиками? Эти порядки пришли из ваших грёбаных штатов… - Может, и оттуда… Тебе-то что? Дел поважнее нет? - Ничего. Есть, конечно. Ты и не представляешь, настолько важные дела у меня здесь. - Вот и займись ими, а в чужие не лезь. – Конденадо сел на свою кровать и принялся натягивать тёплый свитер. - Ну что же, иди, сегодня твоя очередь стоять в дозоре. - Туда и собираюсь. - А может, сил уже нет? Измотала тебя маленькая сучка? - Послушай ты! – Он резко вскочил на ноги и схватил Гарсию за ворот. – Сказали тебе, не суй свой нос куда не надо! - Мне вот интересно, чего ты сюда сунулся и кто ты такой? – Мексиканец посмотрел на Новобранца с вызовом. Конденадо моментально разжал пальцы и отпрянул. Гарсиа встал на ноги и торжествующим видом произнёс: - Боишься? Значит, есть что скрывать, американец. - А мне интересно, почему ты так хорошо говоришь по-английски? – парировал тот. - Бывал в ваших краях. Давай иди, работай. - Вот в твоём разрешении я точно не нуждаюсь. Ты бы не нарывался… - Он демонстративно поправил набедренную кобуру и поспешно вышел из барака. - Это ты нарвался, - произнёс Гарсиа после того как дверь закрылась. *** То, что по ночам в пустынях и прилегающих к ним зонах холодно, знает каждый школьник, но одно дело прочесть об этом, другое испытать на собственной шкуре. Конденадо поёжился и застегнул куртку. Да уж, не Африка. Он запрокинул голову и посмотрел на звёзды. Небо казалось бездонной ненасытной пучиной, словно море Татис не высохло на самом деле, а воспарило вверх, и теперь его волны плещутся в высоте небес над головами праздных зевак, жаждущих постигнуть тайны его глубин. А что если по поверхности его и вправду плывут корабли… но не с парусами и не совсем по поверхности? И даже не космические, созданные руками человеческими… А объекты, чья природа людям до сих неведома… Он улыбнулся. Говорят, в Зоне тишины их видят часто. Что если и ему повезёт? Вдруг беззвучие ночи нарушил звонкий собачий лай. Конденадо уставился в темноту и автоматически схватился за оружие, но уже минуту спустя расслабился. - Рэй, ты напугал меня. Послала на помощь? Подбежавший пёс узнал его голос и завилял хвостом, но на всякий случай обнюхал его ногу от стопы до голени, действуя в соответствии со своей собачьей логикой. Вдруг в глаза Новобранцу ударил свет фонарика, затем грянул выстрел. Он успел услышать скуление перепуганной собаки и, ощутив острую боль в груди, рухнул на землю. Вверху равнодушно светили звёзды, затем Рэй заслонил их, ни с того ни с сего начав лизать ему лицо, и американец потерял сознание. *** - Я думал, что твоя чёртова псина напала на кого-то чужого, – соврал Гарсиа и глазом не повёл. - Сюда не мог забрести кто-то чужой! – возразила Мария, в десятый раз осматривая рану лежащего без сознания Новобранца. - После тех геологов за всеми дорогами внимательно следят люди дона Ортеги, полиция, да и наши тоже. У тебя на него зуб? - Жить будет, - заверил её Гарсиа. – Пуля прошла навылет, если бы задела какой-то из жизненно важных органов, он бы уже был в раю. - Уж ты-то точно туда не попадёшь. Где этот чёртов Домингес так долго?! - Путь не близкий… Тебе стоило бы завести врача, а не собаку. - Поговори мне ещё. Больше патронов не получишь. Береги то, что осталось. – Она начала сверлить Гарсию взглядом. - Хорошо. Не переживай так. Ты вон выкарабкалась. Хотя нрав и правда как у подстреленного зверя. - Домингес и тебе рассказал… - А чем я хуже других? - Даже не знаю, как ему в голову приходят все эти идеи. - Любой, хоть раз ходивший на дичь, знает, как опасны подранки. Ну а Домингес любит поболтать, вероятно, кто-то из многочисленных попутчиков рассказал ему одну из охотничьих басен… - Да уж, Подранок - это обо мне… - Мария перевела взгляд на американца. – Как я от всего этого устала. - Такова наша жизнь, - сказал Гарсиа. - Знаю. - Она снова посмотрела на мексиканца и вдруг спросила: - А почему Домингес не удостоил тебя прозвищем? - Не знаю. О, гляди-ка, по-моему, очнулся. Мария повернулась к Конденадо и облегчённо вздохнула. Американец открыл глаза и сказал: - В ваших местах открыли сезон охоты? - Этот придурок говорит, что принял тебя за чужака. – Мария покосилась в сторону Гарсии. - Вот как… Думаю, он просто практиковался в стрельбе. - Ладно, голубки, воркуйте, а придурок пойдёт и дальше охранять территорию, пока и правда кого-то чужого не занесло на «Землю обетованную». - И это тебе Домингес рассказал? – возмущённо произнесла Мария. - А кто же? – ответил мексиканец и вышел. - Из-за чего вы сцепились? Как ты его спровоцировал? - Да так… - Он посмотрел куда-то в сторону. - Гарсиа решил влезть не в своё дело?.. – спросила она и покраснела. - Похоже на то… - ответил Новобранец и попытался сесть. – И думаю, что он подстрелил меня… В общем он заявил, что мне досталось то, в чём ты ему отказала… - Чёртов урод… мне уже надоело отбиваться от его грязных лап… Лежи! Ты что?! - Ничего… заживёт, как на собаке. – Он прекратил попытки сесть и откинулся на подушки. – Надо просто быть с Гарсией начеку. - Я видела твои шрамы. Они от пулевых ранений… Кто ты? Мужчина пристально посмотрел ей в глаза, но не ответил, а лишь отрицательно покачал головой, потом, морщась от боли, сел и спросил: - Почему ты просто не пристрелишь его? - За домогательства здесь схлопотать пулю нельзя. Хотя… ты не представляешь, как бы мне этого хотелось… - Мария покачала головой. Он рассмеялся и поморщился от боли.