История Бо

Не помню, какую причину я нашел для ее первого наказания, но помню, что повод нашелся быстро. Еще бы. И Елена меня не разочаровала, она на удивление спокойно позволила мне оставить на своем теле явные следы моей власти. Перед тем, как начать порку, я спросил, не против ли она. Это все равно ничего бы не изменило, но тогда меня еще волновал ее ответ, признаю. - Нет, - она улыбнулась, - ты можешь делать со мной все, что захочешь. И снова во взгляде: «я знаю, что ты меня не обидишь». Еще как обижу. Посмотрим, что ты скажешь после. - Встань на колени, - командую я, она повинуется. Пришла пора показать девочке, что такое боль. Беру ремень, тогда у меня еще не было ни плетки, ни хлыста, ни даже банального флоггера. Впрочем, очень быстро после первого наказания Елены я это исправил. Кое-что нашел в сексшопах, которые тогда уже появились, но лучшие свои ударные инструменты я заказал у старого мастера-скорняка. Он удивился, когда я объяснил, что мне надо, но через секунду кивнул, улыбаясь: «Правильно, им нужно показать, кто в доме главный». О да. - Ты действительно готова? – спрашиваю я Елену, поглаживая нежную кожу ягодиц. – Я не остановлюсь, даже если ты будешь просить. Да, когда я говорил с ней о принципах БДСМ, я забыл упомянуть кое о чем. Например, о стоп-слове и о возможности заявить о своих табу. Думаю, мою забывчивость легко простить, ведь как и я был у нее первым мужчиной, так и она была первой, с кем я начал заходить так далеко. И единственной, с которой я не смог остановиться. - Я не буду просить, - голос четкий и уверенный. Проверим? Размахиваюсь ремнем и наношу первый удар, загадывая про себя, что если она выдержит десять ударов, я остановлюсь. Считаю вслух, чтоб не сбиться. Она не попросила и даже не закричала, но я прекращаю, как и обещал сам себе. Разворачиваю ее лицом к себе и смотрю в ее глаза: - Ты все еще меня любишь? - Да, - снова улыбается. Она еще может улыбаться? - Я всегда буду тебя любить, чтобы ты ни сделал. Все еще не верю. Ей придется долго меня убеждать, чтобы я поверил. Но она сможет, она упрямая. Хотя именно когда я поверю, я перестану себя контролировать. Только тогда этого я еще не знал. Как и она. - Да? А как насчет анального секса? – этим мы пока еще не занимались. Тут она меня снова удивляет: - Ты можешь не спрашивать. И поворачивается ко мне спиной, соблазнительно покачивая попкой. Как она успела отбросить весь стыд и стать такой раскрепощенной? Менее чем за несколько месяцев с первого сексуального опыта? Мне определенно повезло с ней, думал я, роясь в ее косметичке в поисках крема – смазку я тогда не купил. Знаю, что хотя я и старался двигаться осторожно, по крайней мере, в начале, ей было больно, но она терпела. И я был ей за это благодарен настолько, что после даже позаботился о ее удовольствии. Да, я хотел закрепить в ее голове связку «боль/удовольствие» и думаю, мне это удалось бы со временем. Но тогда я был молодым, и собственное удовольствие было мне намного важнее сохранения ее доверия. Тем более, что Елена слишком упрямо отказывалась признавать то, что ей больно. Ее упрямство и мой эгоизм – основные причины того, что я не только перестал себя сдерживать, но иногда даже превосходил самые жестокие свои фантазии. Я всегда готов признать, если был не прав. Я позволял себе слишком много, не задумываясь о том, что чувствует Елена. Перестал спрашивать ее согласия, слишком быстро привыкнув не получать ни в чем отказ. Больше года она говорила только «да» на все, что бы я с ней ни делал, а делал я много. Синяки стали привычным украшением ее ягодиц, и пара шрамов появились под грудью. Но каждый раз, когда я останавливался, видел в ее глазах радость, что она смогла доставить мне удовольствие, что смогла выдержать очередной мой каприз. Тем удивительней было услышать от нее «нет» по пустяковому поводу. Как-то, неся кружку с чаем из кухни в комнату, Елена разлила чай на пол, не удержав равновесия. Она выругалась сквозь зубы и уже собралась идти за тряпкой, когда мне пришло в голову наказать ее за матное словечко. Не люблю, когда женщины матерятся. И она, кстати, об этом прекрасно знала. Я приказал убрать пролитый чай языком. Я даже не предполагал возражений, поэтому, услышав от нее «Нет» на такой простой приказ, я был удивлен. И одновременно это привело меня в ярость. Я вывернул ей руку так, чтобы она уткнулась лицом в этот гребанный чай, и заламывал все выше, заставляя ее убрать языком следы ее неловкости. Ей было больно, но она все равно сопротивлялась, пока не раздался хруст. Мы оба сразу поняли, что он означает. Но я не отпустил ее сломанную руку, пока она не смирилась и не выполнила мой приказ, оставляя на полу больше своих слез, чем было пролитой воды. Только потом я отвез ее в больницу. Больше она не говорила мне «Нет». И надо ли упоминать, что полы в квартире после этого были чисты, как в операционной. Ведь я периодически закреплял урок. Елене не хотелось лизать грязный пол, лизать чистый - не менее унизительно, но, конечно, проще. Мне нравилось, когда она делала минет, стоя на коленях. И я кончал не в ее покорно открытые губки, а на пол, заставляя ее слизывать мою сперму до капли. Черт, да у меня, зачастую, член почти сразу же вновь вставал от этой картины.