История Бо

Когда я провел в квартиру кабельный интернет, в моей жизни появились новые возможности. Да, сейчас трудно представить, что когда-то, чтобы выйти в интернет, надо было покупать специальные карты – на час, на три, на пять. И пять часов интернета стоили как сейчас месяц, если не два. Я уж молчу, сколько стоило тогда провести оптоволоконный кабель. Но это дало свой эффект. Во-первых, стало намного проще работать. А во-вторых, я открыл для себя общение с подобными мне людьми, найдя в сети БДСМ-форумы. Чаще всего я бывал на немецком форуме, на нем люди были более откровенны, чем на русских. Плюс это была дополнительная практика в языке. У меня даже сложились почти дружеские отношения с несколькими участниками. Одним из моих новых знакомых был Клаус, с которым мы частенько переписывались в личке. Я рассказывал ему о своих сложностях с приобретением интересных девайсов для разнообразия своих сеансов с Еленой. Он в ответ поделился, что даже в Германии это не так просто, например, почти нет снафф-видео, фильмов с реальными съемками пыток и убийств. Убийства меня не привлекали, трупов я к тому времени насмотрелся в морге. Ничего нет более бессмысленного и жалкого, чем то, что еще недавно было человеком, а стало тупым мешком с костями. Мне всегда смерть казалась несправедливой. Насмешкой над человеческими возможностями. Одно дело, когда ты в глубокой старости теряешь удовольствие от жизни и ждешь смерть, если не с облегчением, то хотя бы со смирением. А другое, когда смерть забирает молодых и полных жизни людей. Наверное, поэтому я и хотел быть врачом в детстве, чтобы не давать смерти превращать живые человеческие чувства в кусок мяса, который не может ни любить, ни страдать. Так что убийства были не по мне, а вот видео с реальными пытками… Да, это могло быть интересным. Елену я поставил перед фактом, она не возражала. Она стала очень тихой и покорной, мне иногда даже не хватало ее былого упрямства. Но главное, что она больше не говорила «нет». Хоть дерзкий огонь в ее глазах все еще горел. Трудно было продумать, как лучше снимать, но это я решил, посидев несколько ночей в интернете. Первый раз видео было минут на десять, не больше, и не содержало каких-нибудь кровавых сцен – обычная порка хлыстом. Да, следы от гибкого кожаного хлыста на попке Елены были намного красивее тех памятных завязок от фартука. Красные рубцы держались долго и выглядели крайне сексуально. Клаус, с которым я поделился своим первым роликом, неожиданно пришел в восторг и предложил мне снимать фильмы, отсылать ему, а он бы продавал копии своим знакомым. Если ему верить, их у него было достаточно по всему миру. Деловой подход ко всему – у немцев в крови. Я назвал достаточно высокую цену – четыре тысячи долларов, космическая сумма по тем временам, если сравнивать со средней зарплатой в Питере – в 200-300 баксов. Но он согласился, добавив: «Billig Gut ist nie gut» – дешевое хорошим не бывает. Деньги Клауса были очень кстати для меня тогда. Да это просто решало все мои финансовые вопросы. Я мог спокойно бросить скучные переводы и получать деньги за то, что просто занимаюсь тем, что мне нравится. Клаус подкинул мне несколько идей, которые как-то не приходили мне в голову. Например, использовать иглы. Как я не пробовал этого раньше, до сих пор не понимаю. Иглы Елена возненавидела сразу же и горячо, но тем интересней было их применение. Если удары хлыстом или плетью она могла терпеть долго, то только от первого прокола иглой она начинала просить меня остановиться. Это было так забавно и возбуждающе, слушать ее мольбы и одновременно вводить иглу глубже под кожу. Между прочим, от игл почти нет следов, то есть ей должно было быть наоборот приятней, что я на какое-то время забросил свой любимый хлыст, а вот, поди ж ты. В квартире снимать полноценное видео было сложно, мне хотелось, чтобы звуковое сопровождение соответствовало происходящему на экране, но кляп был необходим, чтобы не привлекать внимание соседей. Стоны Елены тоже были весьма выразительными, но крики от боли – это все-таки совсем другое. Намного более будоражащее. Я вспомнил про домик моей второй бабушки с маминой стороны, она умерла, когда я был еще совсем маленьким, я ее почти не помнил. Но летние отпуска родители обычно проводили со мной и братьями в деревеньке под Новгородом, где у бабушки был дом. Родители туда давно забросили ездить – 5-6 часов езды на электричке, которая ходила дважды в день, - слишком сложно, чтобы ездить на выходных. А я и близнецы уже выросли, чтобы с удовольствием проводить лето вдали от развлечений большого города. Так что домик ветшал и ждал меня. Родителей я не поставил в известность, мы так и не стали общаться, но с братьями я иногда разговаривал по телефону, и если бы родители задумали продать домик, я бы узнал. Ну, а то, что они внезапно туда приедут – был один шанс на миллион. Я был прав, никто ни разу нас с Еленой там не потревожил, ни зимой, ни летом. Я купил древний, но еще вполне крепкий Лендровер, и проблема, как добираться, была решена. Права у меня были еще с 18-ти лет. Умение водить машину, мне кажется, необходимый навык для каждого мужчины в современном мире. Дорога на машине занимала почти вдвое меньше времени, чем на электричке. Тратить почти четыре часа в пути все равно было жалко, но цель поездки окупала их с лихвой. Я съездил туда пару раз один и привел все в порядок, по крайней мере, настолько, что там можно стало ночевать. И в октябре привез в дом Елену. Она с такой радостью собиралась туда в первый раз, видимо ей казалось, что это что-то изменит в наших отношениях, переведет их на новый уровень. И она оказалась права на все сто. На оборудование сарая в пригодное для моих нужд место потребовалось потратить уйму времени, денег и сил. Но оно того стоило. Пока я возился с сараем, Елена наводила уют и порядок в доме и гуляла в лесу. Наверное, она была рада, что какое-то время мне было не до фильмов. В сарай я запретил ей заходить, пока все не закончу. Ох, как изменилось ее лицо, когда она вошла в первый раз в переоборудованный сарай. - Бо, это ты сделал все сам? – восхищение мной быстро сменил ужас, когда она трогала приспособления для причинения боли и понимала, что очень скоро испытает их на себе. Опять слезы. Черт, меня начинала раздражать ее привычка плакать по любому поводу. Лучше бы оценила, как изящно я решил проблему освещения и установки камер. Впрочем, у нее еще будет на это время. Наверное, именно тогда Елена начала меня бояться. Но понял я это позже. Уже после того, как мы расстались. Последней зимой, которую мы провели вместе, мне было, честно говоря, не до нее. Я крутился волчком, работая в больнице, монтируя по ночам фильмы и решая проблемы с приглашением на работу в Германию. Клаус мне очень помог в этом, дав нужные контакты, но с моей стороны беготни по инстанциям хватало. Меня так бесила тупая бюрократическая система, каждую бумажку было необходимо буквально выбивать из когтей старых климактеричных сук, обличенных лишь маленькой каплей власти, но которой они с удовольствием пользовались. Мне был просто необходим регулярный выплеск злости, чтобы не сойти с ума. Конечно, свою ярость я вымещал на Елене. Думаю, ей тогда пришлось тяжело, сдерживать себя я почти не мог. Да и не пытался. Ей я ничего не говорил о своих планах на переезд в Европу. Зачем? Я не собирался брать ее с собой. Она была бы только обузой в неизвестных условиях новой жизни. К тому же мне тогда стало казаться, что я смогу без труда найти себе новую послушную игрушку. Четко по поговорке «что имеем – не храним». Я перестал относиться к ней, как к чему-то особенному, ее покорность стала нормой. Забыл, что у нее есть собственные чувства. И не понимал, зачем так долго ее щадил на заре нашего знакомства. Я пропустил тот момент, когда в ее глазах пропал свет. И ничего не сделал, чтобы его вернуть. Наверное, это была самая большая ошибка в моей жизни.