История Бо

Я не хотел наткнуться на Макса и Сергея, поэтому прохожу сразу в вип-зал. Не знаю, что делать. Звоню опять Клаусу. Я привык обращаться к нему за поддержкой. И проводя пальцем по его номеру, понимаю, что не только не увиделся со своими настоящими родными, не только им не позвонил, но даже ни разу не вспомнил о них. Получается, что какой-то чужой старый немец мне гораздо ближе тех, с кем я провел все свое детство? Я по всем понятиям моральный урод. Но когда я слышу голос Клауса, я понимаю, что да – он дороже. Он, ну и его Мехмет в какой-то степени, для меня стали настоящей семьей. Рассказываю ему все и признаюсь, что не знаю, что делать. - Как что? Ты забыл о подготовке нового контракта? - понимает, что мне не до шуток, и становится серьезным: - Я горжусь тобой, мой мальчик, мне никогда не хватило бы сил отпустить Мехмета, я слишком боюсь его потерять. Что-то попадает в глаз. Блять, у них кондиционеры, что ли, не работают, что за пыль летает? - Ты никогда не делал с ним то, что я сделал с ней, - мой голос звучит глухо, наверное, и в горло пыль попала. Вип-зал называется! Пыль убрать не могут. - Это да, – Клаус щадить меня не станет, он как я. – Но зато ты больше не будешь чувствовать себя должным. А свобода стоит, чтобы немного пострадать. - Именно это ты говоришь обычно Мехмету? Оба смеемся. - Увидимся на неделе? – спрашивает Клаус. - Да, конечно. Пока. И спасибо. Он только фыркает на мое спасибо и нажимает отбой. Как мне повезло его встретить. Я выпиваю кофе, но время все равно идет слишком медленно. Выхожу в общий зал, я ведь обещал привезти Клаусу водку? Не люблю нарушать обещания. Иду в дьюти-фри, я уже зарегистрировал из дома и себя, и Елену на рейс, багажа у нас нет, она может успеть на самолет даже в последний момент, пассажиров бизнес-класса обычно даже ждут. Это я себя утешаю? Выбираю Клаусу водку и думаю, а не взять ли себе в полет тоже бутылку? И вижу Сергея – его трудно не заметить в толпе, сразу нахожу вдалеке от него Макса, его светлая башка тоже выделяется. Разделились, чтоб не пропустить Елену. Грамотно. Наверняка идея Сергея. Я не переживаю, что меня узнает Макс, что он там видел? Секунды в темной прихожей? Лежа на полу, он не сводил глаз с Елены. Да еще я надавил ему на глаза, когда он пытался встревать, вряд ли он что-то различал нормально, пока мы забавлялись. А вот Сергей меня узнает и, если я буду с ним разговаривать, то и Макс приглядится ко мне внимательней. Сколько может продлиться драка в аэропорту? Три минуты? Пять? А потом нас всех заберут менты. Ах, пардон, полицейские. Меня освободит мой паспорт, Макса и Сергея – банкир. Останемся при своих, даже контракт, скорее всего, не сорвется, большие деньги обычно дороже мелких обид сына. Как бы мне хотелось въехать со всей дури в тупую башку Сергея, которую ему, похоже, и так давно контузило. Но если Елена увидит нашу драку, подумает, что я не держу слово. Утешаю себя тем, что, когда буду в Питере, а скорее всего буду скоро, может, даже в этом году – Красильников-то стал нашим каким-никаким партнером, то постараюсь уделить несколько минут Сергею. А может быть и часов. Но не сейчас. Отхожу от Сергея, приближаясь к Максу. Я прохожу совсем рядом, он не узнает меня, а вот я успеваю заметить тонкую черную с серебром полоску на его шее. Почему же я не заметил ее на квартире у Елены или на фотографиях? Потому что этот мудак был тогда в свитере с высоким воротом, отвечаю сам себе. Это же все меняет. Елене нельзя было давать выбор. Блять, ну почему она не объяснила мне ничего? Надо с ней поговорить. Она, видимо, так и курит на улице, раз она не с ними, у нее была целая пачка – накуриться можно до смерти. Уже почти подлетаю к дверям, в которые полчаса назад входил, но разворачиваюсь и возвращаюсь к дьюти-фри. Беру три бутылки «Белуги» - чего уж мелочиться. Вернувшись в вип-зал, долго смотрю на пакет. Может, не стоит дожидаться посадки в самолет? Разговоры ничего не изменят, если Елена стала верхней для Макса. А эта полоска кожи на его шее убедительно подтверждают мою версию. Как же я не почувствовал, не понял. С ее ответственностью и идиотской упертостью она не бросит своего нижнего. Она – не я. Но, предположим, бросит. Все равно ничего уже не будет как раньше. Скорее всего, и сабдроп у нее был десять лет назад из-за того, что она ломала свою природу. После моего отъезда она смогла, как змея, скинуть старую кожу нижней. Как там говорил Каа Маугли в любимом мультфильме моего детства: «Сбросив кожу, снова в неё не влезешь»... Представляю на минуту, как бы я себя сейчас чувствовал в роли нижнего – удавился бы. Хотя есть еще свитчи. Елена – свитч? Не знаю. Я ничего про Елену не знаю, знал когда-то. Казалось, что знал. Вот черт, не надо было ее отпускать все-таки и Максу смску слать не надо было. Надо было запихнуть в самолет, а дома из клетки не выпускать. Когда объявляют посадку, я иду, так и не раскрыв пакет с водкой. Не смотрю по сторонам, не ищу красное пальто и белые волосы. Вот к чему приводит альтруизм. Больше никогда ничего я не сделаю, думая о другом человеке. Ну уж на хуй! Ни за что. Вернусь и заеду к Клаусу. Мехмету придется потерпеть, пока я исправлю на его груди букву «Е» на слово «fuck». Нет, на слово «хуй» - так будет правильней. И так быстро, как в прошлый раз, он у меня в обморок не сбежит. Я его трахну, представляя Сергея на его месте. А когда вернусь в Питер, трахну Сергея по-настоящему, а потом убью. Сделаю Клаусу подарок на Рождество – полноценное снафф-видео. Подарок Клаусу от Санта-Клауса. К Максу я почему-то не чувствую никакой злости. Он не делал ничего плохо Елене, он делал то, что она хотела. Сажусь в кресло, смотрю в иллюминатор, но боковым зрением все равно жду появление красного цвета в проходе. Это сильнее меня. Нет, не сильнее. Закрываю глаза и собираюсь проспать до самой посадки. Чувствую, что кто-то садится в соседнее кресло, приоткрываю правый глаз – черный рукав кожаной куртки, кого-то подсадили вместо опоздавшего пассажира? Странно, но плевать, сегодня меня волнует только красный цвет. Цвет крови.