Чужой жизнью

      Остаток ночи он проводит в безумии — убийствах и разрушении. Всего, что попадается под руку, всех, кто встречается на пути, пытаясь этим выпотрошить голову от мыслей о Кэролайн. Не вспоминать её потерянный взгляд, забыть о её поникших плечах и шёпоте губ, умоляющих его верить ей.       Но как?       Как?       Если всё это так похоже на очередной обман...       Ведь их связь была далеко в прошлом, а в противовес ей ставится брак с Виктором — вековой. Это же целая жизнь, связанная общими событиями и переживаниями. Чувствами. Сложно, Боже, как сложно поверить, что Кэролайн отказалась бы от всего этого.       Ради него.       И Никлаус рычит, разрывая попавшуюся под руки картину. Осматривается вокруг и не узнаёт свой кабинет, лишь за несколько минут превратившийся в хаос. Как и его жизнь. А ведь он планировал её иначе. Его королевой должна была стать Камилла. Да, человек. Да, смертная, но зато достойная этого звания и сумевшая за многие годы его одиночества подобраться к нему намного ближе, чем остальные.       И, по ходу дела, единственная, кому он мог доверять.       Ведь даже Кэролайн вновь предала его.       Обманула и использовала в угоду своему мужу. И да, он подпишет этот договор только ради того, чтобы она исчезла из его жизни. Нет, не на сто бесконечных лет.       А навсегда.       Наверное, было бы проще, если бы он её ненавидел.       Но даже в этом случае любовь оказывается сильнее.       Клаус устало смотрит на часы и по дороге в свою комнату снимает с себя окровавленную рубашку. Ему необходимо привести себя в порядок и собрать совет, на котором в присутствии свидетелей он подпишет бумагу, стоящую намного больше, чем его чувства. И никто никогда не узнает, что всемогущий гибрид пожертвовал своими принципами и амбициями ради... любви. Бесконечно долгой, болезненно сжигающей и нёсшей лишь одно разочарование, смешанное с горькой болью.       И всё благодаря Кэролайн Форбс, меняющей историю этого мира.       Он величественно восседает на высоком стуле и с нетерпением смотрит на собравшихся оборотней, притихших и еле скрывающих недовольство, ибо каждый из них понимает, что король, созвавший их сегодня, собирается идти на мировую, а это значит, что всё останется как прежде, и мир так и будет поделён между оборотнями и вампирами, не заслуживающими такого снисхождения.       Все, как по команде, поворачивают головы в сторону открывающейся двери, где в проёме, на удивление, появляется не сам король вампиров, а посланный им мальчишка, нёсущий в руках большую шкатулку с выгравированным на ней именем Виктор Ланкмейтэр.       Отчётливый запах крови щекочет чувствительное обоняние оборотней, и они недоуменно переглядываются, и только один Клаус, застывший и покрывшийся мертвенной бледностью, не спуская ошарашенного взгляда с медленно идущего к нему мальчишки, догадывается в чём дело.       Но разум отказывается в это верить.       Сердце прекращает качать горячую кровь.       И мир в один миг разлетается на части.       Потому что этот запах он не спутает ни с чем в этой вселенной.       Запах её крови...       Он не двигается даже тогда, когда подошедший наконец мальчишка ставит шкатулку на стол перед ним и аккуратно открывает её, тут же делая шаг назад и покорно склоняя голову.       Но ты ведь хотел этого, Клаус.       Хотел, чтобы она исчезла из твоей жизни... навсегда.       Можешь быть уверен в этом — больше ты никогда не увидишь её.       "Оно по праву принадлежит тебе."       Окровавленное сердце лежало на разорванном напополам и пропитавшемся его кровью договоре, том самом, из-за которого его мир летел в бездну.       Вместе с ней...       С женщиной, которую он любил, но которой так и не научился доверять.       — Война...