like a bastard on the burning sea

Дождь стучал по крыше, и Луи чувствовал запах ягнёнка в духовке. Это были две вещи, которые он замечал, пока стекло запотевало от его дыхания, а Гарри смеялся ему в шею, и он прислонялся щекой к окну, чтобы почувствовать холод. — Хаз, — пробормотал он, улыбаясь Гарри в волосы, — тут, вообще-то, люди. Прекрати, — он засмеялся, пытаясь отпихнуть Гарри. — Гарри, боже мой, — сказал он, когда зубы Гарри переместились на его шею, — ты выпил слишком много, милый? Гарри остановился, чтобы взглянуть на него, замирая из-за «милого», что заставило Луи только снова засмеяться. — Кстати, — начал он, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать его. Он по-прежнему был прижат к стене и окну, касаясь холодного стекла своей щекой. — С тобой всё хорошо? Гарри поцеловал его в ответ, кивая и забираясь правой рукой под футболку Луи, а другой упираясь в стекло над его головой, будто он какой-то огромный футболист, пробравшийся в комнату чирлидера Луи, чтобы заняться с ним сексом. Луи понятия не имел, когда он начал сравнивать свою жизнь с американскими фильмами про старшую школу и представлять себя в качестве чирлидера, но ему это нравилось. — Да, — сказал он, — правда, немного нервничаю. Луи улыбнулся, проводя рукой по его щеке, прежде чем слабо стукнуть по ней пальцами. — Это всего лишь наши друзья, — тихо произнёс он. — Эй, мы не обязаны. Если мы не готовы, или что-то в этом духе, мы можем подождать. Гарри только закатил глаза, улыбаясь и целуя Луи в щёку. — Верно, — медленно произнёс он, — Лу. Тебе надо видеть выражение своего лица. Ты просто... я не знаю. Светишься. Луи покраснел, отпихивая Гарри и сразу же притягивая его назад за петли на ремне. — Ты же понимаешь, что не можешь на самом деле сделать меня беременным, — смеясь, проговорил он в губы Гарри, — как бы мы ни пытались. Так не получится. И я не свечусь, спасибо тебе большое, я просто волнуюсь. Гарри улыбнулся, оттягивая мочку его уха, и сплёл их пальцы. — Серьёзно, — сказал Луи, — я не хочу этого делать, если не хочешь ты. У Гарри заняло мгновенье, чтобы ответить, но когда он ответил, он кивнул, а на его лице было такое выражение, из-за которого у Луи появлялось осознание того, насколько всё грандиозно. — Да, — сказал он, сглатывая, — да, идём. Пора начинать. И Луи следовало заметить, как Гарри задержался позади него, когда они покидали комнату, как тряслись его пальцы, как он смахнул с лица волосы и чуть закусил губу. Но он ничего не увидел, потому что он был полностью погружён в это чувство, — этот момент — понимая, что ещё никогда в жизни не был так счастлив. — Куда вы блин уходили? — с подозрением спросил Зейн, когда они вернулись в гостиную, и Луи взял Гарри за руку, усаживаясь вместе с ним на диван. Они все собрались здесь для ленивого воскресного ланча, который был слабым предлогом, учитывая то, что им было не по сорок лет, но все отнеслись к этому положительно. Зейн следил за мясом, пока Гарри отсутствовал — в отличие от Луи, который предпочитал держаться подальше от всего, что происходит на кухне, хотя достаточно неплохо мыл посуду, — Перри сидела в кресле поджав ноги и держала бокал вина, а Найл и Элли вели себя просто ужасно, пытаясь ударить друг друга через кофейный столик. Лиам вкручивал лампочку, параллельно наблюдая за всем происходящим, потому что на самом деле ни у Луи, ни у Гарри не было ни малейшего представления, как это делается. — Мы только что неплохо попортили друг другу причёски, удивительно, что вы не слышали нас, — ответил Луи без особой на то причины, но Найл только замотал головой. — Врёшь, твои волосы выглядят нетронутыми, — сказал он, замечая на себе несколько вопросительных взглядов. — Что? Я жил с вами, когда вы начали заниматься этим, как кролики, я знаю, как вы выглядите после оргазма. Луи моргнул, наблюдая за ним, только для того, чтобы заставить Найла покраснеть и испытать неловкость. — Потрясающая наблюдательность, — медленно протянул он, — может, напишешь мне мою биографию? Заполняя всю историю подобными фактами? Все засмеялись, за исключением Гарри, который словно находился за тысячу миль отсюда, и каждый это заметил. — Ты в порядке? — спросила Перри, пытаясь наклониться так, чтобы рассмотреть Гарри, которого загораживал Луи. — Ты словно в оцепенении. Затем она посмотрела на Луи и прищурила глаза. — А ты выглядишь слишком довольным, — сказала она, — что происходит? — Да, что происходит? — спросил Зейн, вернувшись с кухни и вытирая свои руки о джинсы. — У тебя случайно не приступ астмы? — спросила Элли, не отрывая взгляда от Гарри, за что Найл чуть толкнул её локтём, выпячивая губы. — Ты никогда не спрашиваешь меня, нет ли у меня приступа астмы, — сказал он, и Элли лишь рассмеялась, целуя его и наклоняясь вперёд, чтобы взять бокал вина. — Всё дело в кудрях, — она пожала плечами, и Луи посмотрел на неё с полушутливым взглядом, ясно выражающим «руки прочь». Настало временное затишье, и единственным звуком был Лиам, по-прежнему пытавшийся понять, почему не работает лампочка, стоя на скрипучей стремянке. Луи вздохнул. — Так как у Гарольда, наверное, худшее лицо всех времён, выражающее пофигизм, — сказал он, — думаю, нам пора начинать. Четыре пары бровей заинтересовано поднялись. Зейн только тихо улыбнулся, стоя где-то поодаль, чуть кивая Луи. Он понятия не имел, что это значит, но Зейн был странно наблюдателен в таких вещах, так что Луи не обратил на это внимание. — Эм, — произнёс он, поворачиваясь к Гарри, и тот просто кивнул, чуть сжимая его руку. — Ты хочешь сделать это? — прошептал ему Луи, и Гарри посмотрел на него взглядом, говорящим «мы все знаем, что ты не отступишься», но мягко поцеловал его, утешая. — Мы здесь для того, чтобы посмотреть, как вы занимаетесь сексом? — громко просил Найл, совершенно не выглядя так, словно хотел отказаться. Гарри показал ему средний палец, однако подмигнул, после этого отбивая ему «пять» через столик. — Я здесь именно для этого, — сказала Перри, бросая на Зейна несколько извиняющийся взгляд, и он безнадёжно покачал головой, но ничего не ответил, только кивнул Луи, чтобы тот продолжал. Луи был очень рад, что случайно встретил Зейна на первом году обучения на уроке литературе, вдруг чувствуя что-то огромное, настоящее и удивительное. — Ну, так? — одновременно сказали Лиам и Найл, и Луи тяжело вздохнул себе в ладони. — Лучше бы мы прислали им чёртово письмо, — сказал он Гарри, но Гарри только рассмеялся ему в ухо, на мгновенье сжимая плечо. Может, им и правда было бы лучше снять их секс. Это было бы проще. — Просто сделай это, — пробормотал Гарри ему на ухо, и, хорошо, может Луи и правда стоит начать. — Так вот, — сказал он, хлопая в ладоши, — эм, у нас есть типа... объявление? Что-то вроде этого? Мы можем назвать это объявлением? — спросил он Гарри, и тот кивнул. — Ты всегда соглашаешься, — проворчал он, и все посмотрели на них с такой любовью, так что Луи показалось, что у него сейчас что-то разорвётся в груди. — Блять, ладно. Так вот. Вот этот и я, — сказал он, останавливаясь и на пару секунд оборачиваясь на Гарри, — мы, ну... некоторое время назад приняли решение? Примерно четыре или пять месяцев назад? Сколько месяцев? — Четыре или пять, — подтвердил Гарри, и Луи кивнул. — Видите, вот почему я люблю его, он знает месяцы, — сказал Луи, хлопая Гарри по ноге. Все засмеялись, скорее всего потому, что все видели, что он нервничал, но это было нормально. Он справится. — Но, эм, да, четыре или пять месяцев назад мы решили, что — и поддержите меня, потому что это чертовски сложный процесс, в котором не участвуют ничьи вагины — мы решили, что, эм, мы... Мы хотим завести ребёнка? Что-то вроде этого? Да, точно, — поправил он себя, — мы совершенно точно и очень сильно хотим ребёнка. Он остановился, переводя дыхание и радуясь паузе, потому что звук в комнате был просто невероятным. Рука Гарри сжала его плечо сильнее, Перри восхищённо вскрикнула и накинулась на Зейна: «Я знала, что ты что-то знаешь! Я знала, что мы купили шампанское не просто так!», на что Зейн просто поднял руки, сдаваясь, и Луи расправится с ним позже, потому что откуда, чёрт возьми, он мог знать? Найл смеялся так, словно это была самая потрясающая вещь, которую он когда-либо слышал в своей жизни, Элли начала плакать, потому что она, всё-таки, акушерка, а Лиам, ну... Лиам Пейн разбил лампочку. — Господи! — произнёс Луи, когда она разбилась об пол, смеясь Гарри в шею. — Дерьмо, Лиам, собирай! Лиам только возмущённо посмотрел на них. — В следующий раз, когда вы будете кидать такую бомбу, убедитесь, что я не нахожусь на верху стремянки! — сказал он, но в его глазах была улыбка, и Луи был очень, очень счастлив. Все его лучшие друзья находились в одной комнате, смотря на него так, словно им несказанно повезло, его любимый человек крепко обнимал его своими бесконечно длинными руками и ногами, целуя его в щёку, а дальше по коридору в их комнате лежала кипа бумаг, которые, если повезёт, помогут заполнить пустующую в их доме комнату уже через год. — Так, приходим в сознание, — наконец сказал Найл, и это единственное, что заставило их вернуться в этот мир, полностью утопая под взглядами, пристально смотрящими на них. Глаза Луи заслезились, когда они все начали расходиться; рука Зейна по-прежнему обнимала его за плечо, и он успокаивал его взглядом. — Не говори ничего милого, — он попытался сказать это грубо, но, конечно же, провалился, — если из-за тебя я заплачу, я убью тебя. — Ты уже плачешь, — заметил Зейн, и Луи был не в силах даже возмутиться его проницательности. — Ты знал, — сказал он, глазами обводя комнату, где Перри и Элли усыпали Гарри поцелуями, — откуда ты всё всегда знаешь? Он пожал плечами, спокойно улыбаясь. — Заносил тебе диски «Breaking Bad» на прошлой неделе, когда ты был на работе, — сказал он, — бумаги были разбросаны по всему столу. Луи пристально посмотрел на него, и Зейн рассмеялся. — Какой месяц? — спросил он, и Луи стукнул его по голове. — Считаю шутки про беременность — это первая, Зейн Малик, и сейчас пятая минута, — произнёс он, на что Зейн только закатил глаза. — Я имею в виду процесс, — спросил он, шлёпая Луи по голове в ответ. — Оу. Ну, эм, мы отправили предварительные заявления в два агентства. И это как бы много, но нет. Я не знаю, это очень сложная тема для разговора, — сказал он, и затем его голос смягчился, — но я... Я очень взволнован, знаешь? — сказал он, и когда он перевёл взгляд на Зейна, он был уверен, что он не один со слезами на глазах. — Я очень горжусь тобой, — ответил Зейн, утягивая Луи в объятия, и Луи послал всё на свете, потому что это его вечеринка, и он будет плакать, если он того хочет. Он мог видеть Гарри через плечо Зейна, вытаскивающего поднос с картофелем из духовки. Они встретились взглядами и улыбнулись друг другу через все головы в комнате, и теперь, когда Луи вспоминает об этом, он удивляется, как он мог не заметить, что улыбка Гарри застыла на его губах. * С тех пор прошло уже два месяца, и сейчас снова идёт дождь, льёт впервые с того дня. Он заливает улицы, и Луи прислоняется лбом к окну, сжимая в руках кружку и серую водолазку Гарри, думая, что же, блять, пошло не так. Ему теперь иногда всё кажется очень далёким, и он не знает, что делать дальше, потому что всё рушится. Раньше он и представить себе такого не мог, но, опять же, раньше ничего похоже не случалось. Всё меняется, как думает Луи, и он понятия не имеет, как вернуть всё назад. Сейчас утро субботы, и Гарри в спортзале с Лиамом. Что само по себе нормально, как считает Луи, но в последнее время ему кажется, что у Гарри всегда какие-то планы, в которые он не входит, и это словно очередной гвоздь в гроб, в котором он хоронит что-то такое, что даже не может описать словами. Всё началось после того, как они рассказали всем, позвонили тем вечером своим матерям, и Гарри не пошёл с ним в кровать. Сказал, что в нём слишком много энергии, хочет немного утомить себя, и когда Луи подмигнул ему и сказал, что он может помочь ему с этим, Гарри только поцеловал его, желая спокойной ночи, и сказал, что придёт через пару минут. Часом позже Луи заснул, чувствуя в животе нервный узел, который с тех пор так и не исчез. Они не проводили выходные вместе уже целую вечность, потому что Гарри в спортзале, или Гарри идёт на встречу с друзьями по работе, или у Гарри какие-то неотложные дела, которые не касаются его, и если Луи начинает думать об этом слишком много, он чувствует себя заболевшим. Он погрузился в работу после относительного затишья, что Луи мог бы списать на несколько необычный образец семьи, но это просто было слишком. И всё стало ещё хуже, когда наступило лето, потому что у Луи больше нет аудиторий, заполненных учениками, которых нужно было бы обучать ещё целых три месяца, так что он просто сидит целыми днями дома, чувствуя пустоту, иногда не двигаясь часами. Он не знает, замечает ли вообще это Гарри. Он никому не рассказывает, не произносит ни слова об этом, потому что пока он не произносит это вслух, это остаётся только у него в голове. Бумаги, которые должны быть заполнены через две недели, лежат на том же самом месте, на котором они лежали в день, когда все пришли, и Луи перестал спрашивать Гарри расписаться здесь и поставить имя и фамилию там. Слишком много раз он слышал ответы «потом», или «после обеда», или «как насчёт следующих выходных?», потому что это всё звучит очень похоже на кое-что большее, что Луи не хочет услышать. Незнание — худшая часть. Незнание того, что он сделал не так, незнание того, к чему они движутся, незнание того, чем занят Гарри и почему он там. Однажды он спросил Лиама, не говорил ли Гарри ему что-нибудь, и после часа страха и тройной проверки, что всё нормально, Луи решил, что больше он никого не будет спрашивать. Телефон вибрирует, а затем звучит короткий сигнал, и Луи отрывается от окна, направляясь к дивану, на котором валяется между двумя подушками его мобильный. Семь лет спустя номер Гарри всё ещё сохранён как «Гарри Изобар» — название места, где они встретились на вечеринке колледжа, в который Луи не поступил, а Гарри был слишком юн, чтобы законно находиться там. Ему хочется плакать из-за этого. Хээй, случайно встретил Бена, и мы собираемся на ланч. Увидимся позже? Х Больше всего Луи ненавидит знак вопроса.