Бес

Сконцентрироваться на белой чёткой линии росчерка мела. Придать ему вселенское значение, найти в нём смысл жизни и…не смотреть назад. Не смотреть. Я физически ощущаю этот облизывающий взгляд. Да уберите ты свои глаза бесстыжие куда-нибудь под парту. Быть может у меня паранойя? Кошмар, совсем психом стану в этой школе, раз меня сводят с ума мелкие террористы. Я путаюсь в интегралах, забываю квадратные корни, даже таблица умножения кажется невообразимо сложной системой. Такого бедлама в моей голове не творилось лет десять. Да ни одна шатенка с пышными формами так не будоражила мою фантазию, как сонный и растрёпанный белобрысый мальчишка, только выбравшийся из постели. Никакой портвейн не сносил мне башню настолько, что я забывал о дыхании. Портвейн - нет. А глаза сверкающие как посеребренные гильзы сверхбыстрых и метких пуль – да. Легко и непринуждённо сковывали своим лазерным прицелом внимания. Мои движения стали неуклюжими, заторможенными. Под этим рентгеном я ощущаю себя галимым нудистом в толпе неудовлетворённых маньяков. Примерно так же напрягает наставленный в голову пистолет с полной обоймой патронов. Вроде не стреляет, но удовольствия от этого ниже плинтуса. Хотел было отомстить, и на свою голову выгнал к доске порочное существо. Но этот мелкий ублюдок даже мел умудрился взять так, что мне стало душно. Невесомо и мимолётно, словно барабанщик перед концертом твои ловкие пальцы прокрутили маркую белую палочку. Очередная игрушка попала в твои умелый руки, и ты не примянул и меня затащить в свой развратный шутер. (Кто не знает: шутер – это жанр компьютерных игр, предполагающий в основном перестрелки и тактику.) Как-то очень уж легко разделавшись с уравнением, ты, неспеша, облизал известняковую пыль влажным язычком. Розовая гладкая плоть нестерпимо пошло коснулась подушечки пальцев. Я едва утерпел до конца урока, все сорок минут моя плоть жадно ныла, желая твоё горячее тело. Как стыдно и не достойно учителя. Но ещё слишком свежи воспоминая о жарких губах ниже пояса, чтобы игнорировать твои страстные выпады. Я чувствую, как твоя странная музыка утаскивает меня туда, откуда уже нет возврата. Затягивает в бездонную бездну, во мрак и хаос, который я всю жизнь ненавидел. Или настолько сильно любил, что не в силах окунуться в это безумие, просто злился? С каждым днём всё сильнее и сильнее ненавидел самого себя за неспособность к безумству? Но я уже с ума схожу. Днём от похоти и любви к тебе, которую я не могу затолкать в глубины сердца, потому что ты своими собственными руками открыл клетку этого зверя. А ночью от страха. Сегодня была первая ночь, что мы провели под одой крышей, и воспоминания о ней пугают меня до сих пор. Спустя часа два, как я уложил тебя на диване в гостиной я услышал…нет, скорее почувствовал твоё присутствие. Твоя фигура зловеще обрисовалась из темноты. Тихо, молча, без стука. Будто ты сам не знал, зачем пришёл, а просто проходил мимо. Сделав ещё пару шагов в центр комнаты, ты просто остановился. Тебя слегка пошатывало, расфокусированный взгляд бессмысленно бродил по полу. Я приподнялся и окликнул тебя. Не сразу, а лишь на третий раз ты медленно и равнодушно повернул голову на мой зов. Твои зрачки остановились на мне, и какая-то странная улыбка, совсем не добрая, появилась вдруг на твоих губах. Так ты стоял и улыбался несколько минут, а я невольно потерял дар речи. Темнота и эта улыбка в гробовой тишине. Так же медленно и пластично перебрался на четвереньках по кровати, забираясь на меня. Кровавые хомячки появились у меня перед глазами, когда ты вдруг вцепился мне в шею зубами. Это было больно, чёрт побери! И в тоже же самое время всё моё тело наполнилось решительным тугим электричеством. А ты, не обращая внимания на моё шипение, вцепился мёртвой хваткой, твой язычок жадно терзал укушенное место. Было больно и приятно одновременно. С каким-то диким ужасом я чувствовал, что хочу ещё. Тонкие костлявые пальцы впились в мои бёдра, пытаясь разорвать ткань брюк. Ночь накалялась твоим дыханием, странным рычанием, что клокотало где-то внутри. Я едва отодрал тебя от своей шеи. Думал, горло мне прогрызёшь. Но ты как полоумный продолжил лезть на меня. И тут до меня начало доходить, что это не просто домогательство, не пляска гормонов, нет. Ты не слушал меня, да и вряд ли хотя бы слышал. В глазах я не видел дерзкий огонёк и осмысленный смех, как иногда беззвучно смеётся небо, ослепляя бесконечной высотой. Я будто держал щенка, что тянется к миске с едой, движимый лишь инстинктом. Этот факт отрезвил мою затуманенную тобой голову, и я решил приступить к радикальным мерам. А именно выволок тебя, чуть ли не за волосы из постели в ванну. Врубив холодную воду, я с трудом дождался, пока ледяной поток наполнит небольшой таз. Не особенно церемонясь, я рывком нагнул тебя, окуная головой в воду. Благодарный вопль огласил окрестности. - Ты что делаешь, старый педик?!!! Тебя что, в детстве стая ворон за пачку майонеза заклевала, и ты на мне теперь отыгрываешься?! Хммм?! Чёрт…как же холодно…что сразу глыбой льда то не припечатал?! Лень было идти от айсберга откалывать?! Что я вообще тут делаю?... На этой фразе ты внезапно замолчал и больше не сказал ни слова до самого утра. Так и уснул рядом со мной, хмуро разглядывая буйное море на картине, что украшала стену рядом с гобеленом замка. На мои расспросы ты отмалчиваешься. Я старался ни на секунду не оставлять тебя одного. Вся эта ночная чертовщина напомнила мне триллеры и ужастики, где на третью ночь незадачливого героя убивают топором в тёмном корриде. Так ведь и в туалет ночью будет страхово выйти. Правда, этот страх вопреки всем ожиданиям только усилил мою тягу к тебе. И если раньше я мог обходиться простым наблюдением за тобой, то сейчас все тормоза отказывают и не далёк тот миг, когда и мой «Бентли» разворотит капот, не вписавшись в крутой поворот. Чем больше скорость, тем эффектнее расквасишься о ближайший столб. Хотя не нам о неё говорить. Большую часть отношений мы просто пропустили, как скучные титры, которые всё равно никто кроме создателей не читает. Быть может это безумие и есть настоящая любовь? Ни на что не похожая, без рамок, без традиций. Просто любовь. Такая, какая она есть. В первозданном чистом своём виде. Уж не знаю, за сколько лет, но я давно не просыпался таким счастливым. Утро не было солнечным, не было теплым, и лучи света не пронизывали тонкую тюль, разгуливая по стенам и ублажая своим теплом нежные лепестки ещё не расцветших бутонов. Птицы не пели красивых сонат, не перепрыгивали весело с ветки на ветку между сочными молодыми листочками. Это было тёмное, промозглое утро, в которое глаза не продерёшь. Приходится собирать волю в кулак, чтобы выползти из постели. Да и не понятно, что проще: застрелиться или вылезти из под тёплого одела. За окном капал мерзкий холодный дождь, размывая землю и создавая везде сплошную грязь. На ветке облезлой рябины сидела старая ворона и хрипло, монотонно каркала на весь бренный мир. А я был счастлив. Слушал это тоскливое карканье и думал, что если подставить джазовую музычку, то ворона могла бы выступать на гастролях и собирать толпы фанатов. И даже выпустила бы свой альбом с десятью треками и одним ремиксом. Да и запах дождя так свеж и прекрасен, особенно реален и спокоен в это утро. Да и что мне грустить? Ведь в моей постели целое солнце! Оно спряталось от всего мира у меня в объятиях. Так мирно и тихо освещает своим светом мою давно оледеневшую душу. Одним своим присутствием делать меня счастливым можешь делать только ты, Дейдара. И хотя ты просто спишь, миг за мигом ты всё больше исцеляешься меня. Кажется, за свои тридцать лет я ещё ни разу не любил. Я даже не осознавал значения слова «любовь». Нет. Само слово просто буквы. Любить можно даже молча. Любовь это нечто особенное и бесформенное. Поцелуи, объятия и семья не всегда по любви. Она нечто неуловимое и непостоянное, то, что можно лишь ощутить звериным чутьём. И пока она у меня есть, я буду любить тебя. Даже если весь мой мир свергнется в безумие ада. Я легко отдам его за тебя. Просто позволь мне любить тебя, мой юный чертёнок, и клянусь всеми интегралами и сложными функциями: я найду для тебя небеса.