Другие Голодные Игры

Так проходит день за днем. Нимерия проводит очень много времени со мной в комнате, явно пытаясь хоть как-то расшевелить меня. Она пытается наладить со мной контакт, узнать меня получше, но от меня выходят только пару сухих слов на ее вопросы, либо я вообще молчу. Я не готова делиться с ней сокровенным. Слишком рано. Я ее не простила. И не хочу прощать. И смогу ли вообще? Моя комната действительно стала моей тюрьмой. Меня не выпускают на свежий воздух. Ощущение, что я скоро свихнусь от одиночества и снова одичаю, как на Играх. Я ужасно скучаю по Хеймитчу, хочу узнать, как у него дела, не спился ли он в конец. Как ни странно, я скучаю и по семье. Но не прошу написать им письма, не прошу дать побольше воли. Я ничего не прошу. Я лишь терплю и жду. Как бы я не хотела заполучить ключ с шеи моей тюремщицы, я не могу себя заставить сблизиться с ней. Пока не произошло это... Ночью я слышу щелчок замка и резко открываю глаза, садясь на постели. Неужели Нимерия уже решила посещать меня ночью? Однако, когда дверь немного приоткрывается, внутрь заходит фигура совсем не похожая на миниатюрную девушку. Это был ее брат. Я до сих пор не запомнила его имени, да и не пыталась. Мне плевать кто он. Но зачем он явился ко мне? Когда он заходит внутрь и закрывает за собой дверь на ключ, я ощущаю как по моим венам растекся холод, а крик застревает в горле. На ходу, пока он приближается к моей постели, он стягивает с себя одежду. Его холодный взгляд прикован ко мне, словно заставляет меня не двигаться. - Только попробуй закричать... - проговорил он, уже склоняясь надо мной, целуя меня в шею и проходя руками у меня под одеждой, оглаживая самые чувствительные места. И мне не остается ничего, кроме как подчиниться... Я не спала всю ночь. Утром этот ублюдок ушел, оставив меня одну. Заплаканную, в испачканных простынях, униженную. Казалось, что из меня что-то вырвали, и теперь без этого я перестала быть живым существом. Вся тяга к жизни ушла. В моей голове снова появились те мысли, которые были с самого начала моего появления в этом доме. Я медленно поднимаюсь постели и приближаюсь к стене. Взяв одну картину со стены, я отхожу спиной назад, размахиваюсь и кидаю ее об стену. Стекло, которое было в рамке, разбивается вдребезги. Я беру один из больших кусков стекла и направляюсь в ванную. Так будет легче. Мне. Моим родителям. После мой смерти никто не сможет им навредить. Они будут не нужны никому. Они больше не будут ничьими рычагами. Оказавшись в ванной, я встаю в кабинку для душа и смотрю на осколок стекла в своей руке, крепко его сжимая. Все хорошо, Ивви. Теперь все будет хорошо. Просто сделай это. Плотно сжав губы, прикусив зубами края щек, я резко вонзаю осколок в вены своей левой руки, подавляя болезненное мычание, веду осколком вниз, выпуская кровь. А затем тоже самое делаю и с правой рукой. Кровь реками стекает на пол кабинки, окрашивая мое тело в алый цвет. Я чувствую как силы покидают меня. И я падаю... Я слышу женский крик сквозь пелену и мужской грубоватый голос. Но я не могу понять реальность ли это, потому что тьма охватила меня. Убаюкивающая, приятная, зовущая к себе. Я поддаюсь ей, потому что она обещает облегчение. Но мне становится холодно, а затем резко жарко. Что-то тянет меня обратно, заставляя принять в себя жизнь. Я не хочу. Я не хочу обратно! Я специально ушла оттуда! Крик протеста застревает в моем горле, когда я распахиваю глаза и вижу себя на койке в своей прежней тюрьме. Комната без окон. Комната уже без одной картины. Комната, где я не хочу больше находиться ни под каким предлогом. Я резко сажусь на постели. Рядом со мной на тумбочке стакан воды и плитка шоколада. Схватившись за стакан, я жадно пью воду, приметив, что мои руки полностью перевязаны бинтами. Черт. Черт. Черт! Зачем?! Кто успел меня найти? Было слишком раннее утро! Воспоминания о брате Нимерии режут мое сознание, и голова начинает ужасно болеть. Я поднимаюсь с постели, ощущая себя словно пьяной. Я покачиваюсь на ногах, пытаясь удержать равновесие. Сколько я была в отключке? Кажется, что очень долго, потому что мои ноги откликаются покалываниями в стопах. Уйти. Уйти отсюда. Я больше никогда не буду спать в этой постели. Держась за первые попавшиеся вещи на моем пути, я добираюсь до двери, удерживая себя от того, чтобы рухнуть на пол. Судорожно хватаясь за золотистую ручку двери, я дергаю ею, но дверь не поддается. Как всегда. Ком застревает у меня в горле. Я снова ощущаю себя слабой и никчемной. Одинокой. Никому ненужной. Ничего не умеющей. - Пожалуйста... - хриплю я, глотая слезы, - Пожалуйста... Я знаю, что без ключа дверь не откроется, но почему-то продолжаю дергать за ручку, как безумная. Но вдруг — щелчок. Я резко отскакиваю от двери с невиданной прытью, которой у меня не должно сейчас быть. Страх цепями сжимает мое сердце, и то пропускает удар, когда дверь чуть приоткрывается. Рыжина волос Нимерии спасет ее от моего пронзительного крика, который застревает в моем горле вместе со слезами. Наверное, сейчас я похожа на сумасшедшую, потому что облегченно падаю на колени и начинаю рыдать, прикрыв лицо руками. - Уведи меня отсюда! - кричу я, чувствуя, как какие-то когти дерут мое горло, делая больно голосовым связкам. - Я не хочу здесь находиться... Я убью его... я убью его... - шепчу я без остановки, ощущая, как иглы пронзают мой мозг, заставляя его кровоточить. Стоит мне показать брата Карстарк и я накинусь на него, как когда-то накинулась на нее. Но теперь, теперь Нимерия моя единственная защита. Мой взгляд, мокрый от слез, хватается за ее расстроенное личико. - Пожалуйста... - умоляю я. - Если ты так дорожишь мной... огради меня от него. Понимает ли она, о ком я говорю?