Сигарета, прозак и паук неподалёку

Гусеницы понравились Юко. Я видел, как её начало трясти, и это стало поистине исцеляющим бальзамом для зудящего от злости эго. Расширившиеся глаза, дрожащие руки, бледность, даже более неестественная для её кукольной мордашки... Это было великолепно. Когда Исудзу бежала, она напоминала испуганного кролика, такого маленького, жалкого, дрожащего всем тельцем и едва живого. Я добился своего такой мелочью? Нет, этого быть не может, так неинтересно. В медкабинете Юко немного расслабилась и явно задремала - дыхание выровнялось, замедлилось. Медсестра вскоре вышла, попросив присмотреть за девчонкой. Я решил воспользоваться случаем и порыться в её вещах. Откинув занавеску и убедившись, что она дремлет достаточно крепко, я постарался встать и подойти к её кровати достаточно тихо. - Юко-чан, спишь? - она не ответила, подрагивая ресницами и то и дело что-то бормоча под нос. Хе, когда она спит, она даже на труп не особо похожа: сразу немного розовеет и выглядит пышущей здоровьем. Наверное, Спящая красавица тоже во сне казалась более живой, раз уж король в оригинале ей детишек наделал. Ха, поганая мыслишка, что он был скрытым некрофилом, теперь не оставит меня. А что, забраться на дохлую девицу и потрудиться на двоих (!) детей - это норма, что ли, в Европе? Так, что-то я отвлёкся. Мне нужна её сумка, которая лежит под койкой. Надо быть потише, а то могу и получить по шее, как в прошлом году. Чёрная с одной жёлтой полосой и очень тяжёлая для одних лишь учебников сумка вскоре была распотрошена мной до основания. Учебники, тетради, множество влажных салфеток (это для чего, интересно?), два пузырька с антибактериальным средством для рук и лица, тюбик с аналогичным мылом. Закрытый несессер. Ах, чёрт, молния с трудом поддаётся. Ага! Когда замок поддался, я открыл дурацкий футляр. Что? Зачем ей столько таблеток? Разнокалиберные белые баночки, контейнер для дозирования таблеток по времени приёма, небольшой флакончик, по вони напоминающий нашатырь, пачка пластырей и антисептик. Хм, а если... Я старался не слишком громко собирать её сумку обратно, спрятал её волшебную мини-аптечку в свою сумку и обулся. Юко продолжала дремать, так что нужно было просто осторожно сунуть вещь на место и удалиться, что я и сделал. Спи, милая, спи, пока я сваливаю с тем, что тебе явно нужно. Интересно, как ты погуляешь без этого? Хм, а если она больна неизлечимо? Вдруг астматик? Нет, тогда был бы ингалятор, который должен быть у таких больных под рукой. Ладно, теперь на очереди... - Макото, где ты был? - чёрт, Риса, как невовремя. - Я весь урок думала, где ты, с кем... О нет. Опять эта песня "Я ревную, а вдруг ты изменяешь..." Пойми одну простую вещь. Да, я тебе изменяю. Я столько девиц перепробовал, что ты бы поседела, узнав об этом. И, между прочим, ты не лучше их ничем. Впрочем, осознание маленькой грязной тайны меня ещё больше заводит. - Макото, ты слушаешь? - сердито надула губы она и скрестила руки на объёмной груди. - Я вот возьму и обижусь. Да обижайся ты на здоровье, только заткнись. - Разумеется, я тебя слушаю, - буркнул я, стараясь скрыть лезущее раздражение. В конце концов, если Риса не будет слишком назойлива, то я спокойно окончу школу и брошу это никчёмное тело через целый год. - Макото, поцелуй меня, - твою мать, это не девушка, а краб какой-то приставучий. И под локоть пихается лапой, и целоваться лезет. - Давай хотя бы не в школе, - запротестовал я. Чёрт, неужели до этой крашеной блондинки не доходит, что я, блять, НЕ ЦЕЛУЮСЬ?! Никак - ни в щёчку, ни в шейку, ни тем более в губы! Я могу ещё укусить, но терпеть слюнявые псевдоромантичные сопли, запах изо рта и скользкий язык с отвратительным привкусом я не в силах. Это мерзко, негигиенично и пошло. И к тому же проще переспать, чем долго мяться в сторонке, думая "Целовать? Не целовать?", как придурочный ботан. - А я хочу в школе! - капризный ребёнок. Да я лучше мертвечину соблазню, чем буду слушать эту чушь. Эта хотя бы молчать будет, да и вряд ли полезет с поцелуями просто "потому, что парень". Дельная, кстати, идейка, надо будет обдумать на досуге. - Риса-чан, успокойся, - её сзади хлопнули по затылку. - Визгу, как от пьяной хрюшки. - А, Хара, - вот его не хватало, да. Риса покраснела, на сузившихся глазах выступили злые слёзы. Хе, неплохо он её сделал. - Где гулял? - он закинул очередную жвачку в рот и принялся пожёвывать с привычным ленивым темпом челюстей, пока я отвечал: - Голова болела, отлёживался. Сегодня, в пять, не забудь, - он кивнул, прополз дальше и потихоньку скрылся из моего поля зрения. Риса уже была похожа на помидор. - Ты... Ты даже за меня не вступился! Как ты мог! - Если это то, что я думаю, - раздался шелест позади, напомнивший о мертвечине, - то можешь даже не рассчитывать на его заботу; в конце концов, ты спуталась с Ханамией Макото, имей хоть немного самоуважения. Между прочим, Ханамия-кун, тебе стоит проверять свои карманы время от времени. Я сунул руку в левый карман. Мерзкое на ощупь тельце гусеницы испачкало мои пальцы слизью своей гемолимфы. Юко способна на большее, чем испуг и беготню, если осмелилась просто сунуть труп гусеницы мне в карман. - Значит, - неторопливо протянула мертвечина, довольно живо сверкнув глазами, отсвечивавшими вишнёвым, - война, да? Будет тебе война. Можешь начинать репетицию своих извинений, сукин сын.