Сигарета, прозак и паук неподалёку

- Итак, и что это мы тут делаем? - всё же библиотека, как место святое для меня, оскверняться запахом табака не должна была. Спасибо тебе, Исудзу, не забуду. Обязательно отблагодарю. Пять минут назад эта стерва закурила здесь и швырнула окурком в меня, попутно пустив в лицо дым, как старый паровоз. Ещё немного - и был бы ожог не ладони, а лица. Да и смотритель подоспел вовремя... Сговорились, видать. Она ведь ещё и свалить успела, сучка, даже на глаза преподу не попалась. - А что мы делаем? Мы читаем, - огрызнулся я. Ожог болезненно пульсировал, отвлекая от мстительных мыслей и настроений. - Неужели не видно? - В таком-то дыму, юноша, не видно, - отрезал препод. - К директору, бегом, пока я тебя сам не придушил. Курить в библиотеке, это ж надо додуматься... Даже сто раз скажи "это не я" - не поверит. Такие люди верят только тому, что видят, а видят они лишь кусочек общей картины. Таких людей я хорошо знаю и смысла пока рыпаться не вижу. Директор - дело другое. Мягкая сердцем стареющая женщина, которая пытается быть и строгой, и снисходительной. Выходит лишь последнее, и то чересчур. Меня нежно пожурили в привычной манере, попросили "делать это" за воротами школы, а ещё лучше - не делать, потому что вредно и прочее. Я извинился, попрощался, подумав прикупить директрисе конфет или цветов к следующему месяцу (задабривать её надо обязательно, всё-таки ни разу даже голоса не повысила). На очереди за раздачей бонусов осталась одна прелестная личность, которой хотелось свернуть шею или выдрать позвоночник к чертям собачьим. Исудзу, лапочка, иди ко мне, я тебе сейчас так поглажу совесть, что сдохнуть захочешь. Как назло, коридоры пустовали. Тренировка только в пять, а все остальные расселись по кабинетам и страдают своими рукоделиями и мозготраханиями. Хм, а тут у нас... - ... Умру, а другие не заметят. Что? Я только что шею не свернул, заглядывая в класс через щёлочку приоткрытой двери. На столе сидит Юко, неподалёку - какая-то на вид знакомая девица. Вроде бы их там несколько. - И ведь им наплевать на меня! Никогда не спрашивают ни о чём, даже не видят, что я загибаюсь. Юко скептически хмыкнула, и девчонка обернулась к ней. Отложив в сторону гитару, моя мишень затянулась и негромко прошелестела: - Не пробовала сама хоть раз в жизни поинтересоваться, а у родителей твоих как дела? Ведь ты же каждый день просто уходишь в свою комнату, запираешься и глупо ждёшь, что к тебе просто так, беспричинно заявятся родители с мольбой не погружаться в пучины депрессии. - Ты не понимаешь! - воскликнула эту дура, прерывая уже несколько раздражённую Юко, которая затеребила пальцами подол своей юбки. - Да, - вздохнула после некоторой паузы засранка, - не понимаю. Потому что у тебя хотя бы есть родители, чёртова идиотка. Гитара под гробовое молчание отправилась в чехол, Исудзу медленно и слегка театрально расправила форму и пошла к двери. Надо бы притаиться и словить её для милой светской беседы. - Юко-чан, - мне удалось поймать её за ворот пиджака, - не соизволишь поболтать? Её дикие глаза совершенно не подходили спокойному бормотанию: - Не соизволю, пока не вернёшь то, что взял, Ханамия-кун. А глаза что надо. Сузившиеся до размера точки зрачки на красновато-карем с несколькими мутными пятнами фоне. И бледные губы чуть дрожат. И ещё я ощущаю её напряжение. Она боится меня. Уже? Так быстро? - А если не верну? - я сменил положение, стискивая уже не пиджак, а её плечо, не обращая внимания на ноющую боль ожога. Сдерживаться особо я не собирался, так что ей наверняка должно быть больно. Юко, к сожалению, даже бровью не повела. - Знаешь, у тебя есть способ вернуть свои пилюли. Я должен дать ей надежду. Пусть она сделает всё возможное, и тогда ей будет совсем херово от того, что я не верну несессер. Давай, сука, поверь мне, чтобы я мог взять реванш. Ты слишком наглая, чтобы я просто так взял и отстал, не получив должного возмездия. - Какой? - повелась. Такого странного лица я ещё не видел: будто смесь напряжённого ожидания и облегчения, жажды и злости. - Говори! - Завтра, - давай, помучайся, я так этого жду, - узнаешь. Пока, Исудзу. Она понимает, что несессер не при мне. Она прекрасно это знает, потому не клянчит, не лезет в драку. Она будет выжидать. Но чего именно? Того, что я успокоюсь и верну (а этого не будет)? Или того, что я захочу сделать с ней? Собственно, я бы много чего сделал, пока просто не определил последовательность исполнения. Давай, Исудзу Юко, докажи мне, что с тобой будет интересно и забавно. Интереснее, чем с другими, правда? - Ханамия. - А? - я обернулся. Юко вернула прежнее выражение сдохшего удава на лицо и прошебуршала своим идиотским голосом, напоминающим старую хрустящую бумагу: - Тебе не поздоровится, я обещаю. Это ещё кто кого, милая, кто кого. И почему во мне поселилась уверенность, что верх одержу именно я? - Посмотрим.