Сигарета, прозак и паук неподалёку

Третий день подряд я не могу нормально спать и сигарет скурил уже целую пачку. Бросил, да, конечно. Третий день подряд Юко уходит из школы избитая, но мне мало: она не страдает. Вообще. Да, синяки, царапины, драные шмотки, но ни следа слёз и отчаяния. И я уже не могу, кажется, нервы сдают. Ещё немного, и я начну ломать ей кости. Мне мало распустить слухи и смотреть, как её безуспешно пытаются унизить все подряд. Я хочу заставить её корчиться у меня в ногах, сломанную и униженную в край, уже мало соображающую. — Эй, капитан, ты решил мяч силой мысли сдвинуть? — насмешливо пропел Хара, плюхнувшись на скамейку. — Или всё о своём думаешь? Я не стал отвечать. Мне надо сконцентрироваться и пораскинуть мозгами, а не отвлекаться. Все возможные варианты мучений проносились в голове, но проблема была в одном. — А Ямазаки же отработал своё выбитое стекло в раздевалке клуба плавания? — поинтересовался я. Хара задумчиво повёл уголком рта и покачал головой. Отлично, значит, ключи от учительской ему ещё выдают. Надо воспользоваться такой возможностью, потому что полномочий президента комитета дисциплины не хватит на то, чтобы порыться в личных делах учеников. Ямазаки как-то сразу помрачнел, когда я потребовал протащить меня туда. В какой-то момент все они станут такими — будут с тусклыми глазами покорно делать то, что я говорю, и молча проклинать момент, когда согласились пакостить всем вместе со мной. В конце концов, они не такие, как я. Они не будут делать всё, что взбредёт им в голову, и при этом просчитывать всё так, чтобы по голове не прилетело. О нет, они быстро сломаются и захотят отвязаться от меня поскорее. Ну, Мистер Приносящий Несчастья, ты всё ещё хочешь быть привязанным к этим слабакам? Я пнул мяч в угол зала и… — Мог бы и поосторожнее. Фурухаши зло сверлил меняя глазами. — Знаешь, причинять неудобства мне, как соседу Исудзу, чревато, - о, вот же нытик. — Ты должен извиниться перед ней. Да ладно, мы посидели, покурили, я поорал, Юко поухмылялась… Всё пока что говорит о том, что перевес на её стороне. Пока. — Да, уже бегу и хвостиком помахиваю. Фурухаши, прекращай выступать и отработай выпад локтем, — я глотнул минералки и отёр пот со лба напульсником. Раздражение нарастало. Вот же идиот, мало того, что перед мертвечиной ведёт себя, как какой-то долбанный мазохист, так и меня достаёт. Даже я его уже терпеть не могу, как его терпит Исудзу? - Так, и чего расслабились?! Тренер на скамейке, а вы уже ползаете, как мухи?! Я должен раскопать всю подноготную девчонки, пока она не раскопала мою и не воспользовалась этим. — Слушай, мне не нужны проблемы ещё больше. Мне и так от мамы досталось по шее, — Ямазаки протирал пыль и поливал цветочки, а я вдохновенно рылся в документах учеников, пока не нашёл папку Исудзу. - Эй, ты чего? — я не обратил внимания на его вопль и открыл папку личного дела с пометкой «Исудзу Юко». В половине документов я вообще ничего не разобрал — много какой-то медицинской дребедени, такую даже мама, наверное, не прочтёт. Табели все безупречны, но есть множество замечаний по поведению. «Легковозбудима, нервозна, имеет навязчивые манеры действий в определённой сфере, часто выказывает неуважение по отношению к старшим и игнорирует их мнение. Обучаема, упорна и трудолюбива, но не мотивирована ничем и ни в чём не заинтересована…» Ну, знаете!!! Это и так ясно, я ж не дурак! Я пролистал, посмотрел и ничего больше не нашёл. Родители указаны — дата рождения, дата смерти… Дата смерти?! Так она сирота, хм-м. Значит, та фотка на камидана — её предки. Опекуном назначен некий Исудзу Йошида. Что-то я точно слышал… Хм. Я достал телефон и быстро сфотографировал бумажки одна за другой. А на основе диагнозов порыщу в Интернете и заодно узнаю, зачем ей Валиум, Имипрамин и ещё много других страшных слов, то есть препаратов. — Пошли сегодня, как обычно, — предложил я, когда этот дурак закончил уборку. Ямазаки поспешно отговорился тем, что родители, что-то надо сделать… Брехло трусливое. Я пожал плечами, закинул сумку на плечо и пошёл. «Как обычно» — это раз в неделю играть в бильярд на деньги. С моими мозгами можно и даже нужно обставлять всяких типа умеющих и на этом зарабатывать, так что париться на тему аморальности или несоответствия такой «работки» моему школьному образу я не собираюсь. Выигрывал я довольно прилично, так что не приходилось обременять мать просьбами на карман и всякими глупостями. В принципе, от трёх таких вот двух-трёхчасовых сессий игры я получал деньги на полное техобслуживание мотоцикла, сигареты, мангу, шоколад и оплату Интернета. Остальным обычно я не интересовался. Спустя четыре часа на руках было пятьдесят тысяч йен — перетрудился на час, но и денег получил соответственно. Не понимаю, и что сложного в том, чтобы просто правильно гонять шары в лузу — даже проще, чем девчонку снять. Я спрятал деньги в бумажник, как только бар более-менее опустел, а немного мелочёвки кинул на столик, где убиралась девчонка-официантка. — Спасибо, — она так радостно собирала мелочь — там двух тысяч йен не набиралось, — что мне невольно стало её жаль. — Красивой девушке не жалко, — ну действительно, симпатичная девица. Смазливенькая, стройная с круглой задницей и длинными волосами, собранными в косицу. Такую косу удобно наматывать на руку, когда трахаешься в тесном помещении вроде подсобки или школьной комнаты для инвентаря, потому что девчонка примет нужную позу и не сможет вырваться, только будет поскуливать и сдерживать стоны, пока я буду с наслаждением её натягивать. — Есть планы на вечер? — У меня ещё реферат, я на психолога учусь, — смутилась она. Взрослее, чем я ожидал, хотя по лицу как сверстница. — Давай в другой раз. Мы попрощались, и я поехал домой на метро. Мама, наверное, на ночном дежурстве, сис ещё не пришла с работы, так что придётся есть где-нибудь вне дома. Как назло, сис — в миру Амано Мисаки — дома была. Наша квартирантка — дочь маминой подруги или кого-то там, — она была моей знакомой с детства. Готовить не умела, но зато мастерски спускала деньги на экзотичные вкусности, даже меня подсадила на шоколад. — Макото, приготовь чего-нибудь, — пробухтела она, что-то записывая. — У меня нет времени, я химию на завтра не доделал. Мисаки, я не буду готовить, я не умею и не хочу, и клянусь, что никогда не буду возиться на кухне! — заворчал я. Меня заставить готовить — да это же издевательство. Так, в комнате срач, надо бы… Не, не надо бы, лень прибирать. Я только убрал со стола кружки и тарелки, которые вечно таскаю к ноутбуку, и быстро сел набирать все диагнозы и заключения в поисковик. Биполярно-аффективное расстройство второго типа. Обсессивно-компульсивное расстройство. Статьи мелькали перед глазами, термины оседали на языке горькими пилюлями, дополнялись новыми диагнозами, но медленно и верно до меня доходила суть. Она реально больна на голову. Все её таблетки, её манеры и поведение, жесты, настроения — это всё её болезнь. Она изнутри словно замазана чёрным, механизмы социализации нарушены, желания деструктивны. Или, точнее, самоубийственны. И никто ничего не докажет, если я сделаю всё чисто. Настроение начало подниматься, а от открывшихся новых возможностей словно дышать стало легче. Смех распирал меня, и я позволил себе засмеяться во всё горло, понимая, насколько большой подарок мне сделала Юко. Нет, правда, она даже не представляет! Она сама напоролась на меня, так пусть заплатит. Я найду способ её вывести и признать все её болезни при всех. И она будет раскаиваться, как никогда, что связалась со мной. Спалось мне как никогда крепко.