ГЛАВА IX
23 июня 2015 г., 18:13
ГЛАВА IX
Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью
Это место пахло дорогим парфюмом, розами и кожаными кейсами. Сьюзен опустила руки в задние карманы джинсов и, переминаясь с ноги на ногу, посмотрела на дедушку. - Ну… - Как жаль, что ты уезжаешь так скоро! Я, если бы мог, провёл с тобой намного больше времени, - с сожалением вздохнул Тристан. - Мне здесь было очень весело, - улыбнулась Сьюзен и огляделась по сторонам. Да, ей было очень весело и интересно здесь. Каждая минута была пропитана звонким смехом и счастливой улыбкой. Особняк Тристана был просто шикарным: из белого мрамора, с большими окнами, фасад украшают белокаменные колонны, а другие стены обильно украшены лепниной, увиты плющом, но, несмотря на всю красоту строения, Сьюзен предпочла просиживанию в четырёх стенах, пусть и богато украшенных, времяпровождение на свежем воздухе. Взгляд остановился на бассейне, краешек которого виднелся из-за угла, и Грейс не смогла сдержать улыбки. Громкий девчачий визг и задорный мужской смех заполнили все щели. То и дело слышался плеск воды, а иногда и глухой звук, словно что-то тяжёлое уронили на камень. - Альберт! Прекрати! – истошно вопила обезоруженная девушка, но в ответ не последовало ничего кроме смешка и очередного спуска курка водного пистолета. Мощная струя угодила Грейс прямо в лицо, и Сью беспомощно закрыла лицо руками, сморщив презабавную рожицу. - Тебе очень нравится мучить несчастных девушек, да? – уперев руки в бока, произнесла Сьюзен, но не сдержала улыбки. - Только по субботам, - улыбнулся Альберт, приподняв только один уголок губ. От этой улыбки, до боли напоминающую ту самую, у Сью сжалось сердце. - Но сегодня пятница. - Так и тебя не назовёшь несчастной девушкой, - ответил Альберт и беглым взглядом, как бы между прочим, оглядел Сьюзен. Она, после длительных уговоров, согласилась надеть купальник, и теперь всякий раз, когда юноша случайно смотрел на неё, у него перехватывало дыхание. - Ах так! – нарочито обиженным тоном воскликнула Сью и с разбега толкнула Ала в бассейн. Попыталась, во всяком случае, потому что Альберт не сдвинулся ни на дюйм, а, схватив Грейс за руку, отправил несчастную плавать. - Твою мать, Вельо! – закричала Сью, когда вынырнула из воды. - Не фамильничай, Сьюзен, - улыбнулся Альберт. - Тогда уж Сьюзен Виктория! - Альберт прекрасный юноша, ты так не думаешь? - Да, Тристан, он очень милый. Жаль, что мы не успели толком попрощаться, - прикусив губы, произнесла Сью и невольно вспомнила вчерашний инцидент. Окно на кухню было отрыто, и у Грейс заурчал живот, ведь до девушки доносился чарующий запах средне прожаренного мяса. Девушка усмехнулась и метнула взгляд в сторону открытой веранды, где стояло барбекю. - Ты уже готовил раньше? – настороженно спросила Сьюзен, присаживаясь на колени перед этим доселе невиданным чудом. – Может, позвоним в ресторан? - Сьюзен Виктория, я – итальянец! Кулинария у меня в крови! – ответил Альберт. - Звучит неубедительно, - вздохнула Сью. – Чем тебе помочь? - Просто не мешайся. Если хочешь – можешь посмотреть, как работает мастер, мне не жалко, - не поворачиваясь к девушке, ответил Ал. - Что? – возмущенно воскликнула Сьюзен и схватила первое, что попалось под руку. Это оказалась вилка, которая пролетела прямо перед носом итальянца. - Не я начал эту войну! Далее последовал воинственный клич. В воздухе замелькали и горчица, и кетчуп, и майонез, и непонятный соус, которым Альберт особо дорожил. - Какого чёрта! - С ума сошёл, она новая! - Зачем в волосы, Грейс?! - Положи на место нож, Вельо! – слышалось со всех сторон. Иногда проскакивали и иностранные ругательства: - Pazzo! – прокричали на итальянском. - Fool! – завопили на французском. Спустя час, перемазанные, но счастливые юноша и девушка уплетали за обе щеки отменное мясо. - Да, Альберт просто очаровательный юноша. Красив, приветлив и галантен. Я бы хотел, чтобы моя внучка имела такого парня, - разглядывая совсем взрослую внучку, произнёс Тристан. Свыкнуться с мыслью, что не только его Пайпер, но и её дочь повзрослели, было тяжело. Как быстро летит время! Кажется, совсем недавно он нянчил Сьюзи, а теперь она, эта самая Сьюзи, стоит и смотрит на него, но он уже не видит в ней маленькую девочку. Перед ним почти девушка, взрослая, мудрая, готовая принимать свои решения и отвечать за свои поступки, но, если задержать взгляд не намного дольше, можно разглядеть ребячество, бунтарство и капризность маленького ребёнка. Многогранная, непостоянная и совершенно непредсказуемая, Сьюзен не переставала удивлять своего деда. - Тристан! - Сьюзен, зови меня дедушкой, прошу, - улыбнулся мужчина. - Окей, дедушка, - улыбнулась Сьюзен в ответ. – Но про Ала забудь, мы просто друзья. - Всего лишь? – разочарование явственно читалось на лице мужчины. – Что ж, уверен, всё изменится. Я бы хотел этого. Тут мистер МакЛин взглянул на наручные часы и, изменившись в лице, стал торопливо прощаться. Грейс была наспех заключена в объятья, расцелована, одарена наставлениями и оставлена около машины Тристана с его личным водителем. Сьюзен лишь закатила глаза и проводила дедушку насмешливым взглядом. «Занят, как всегда», - подумала она про себя и запрыгнула в машину. Водитель даже не взглянул на пассажирку, что немного задело Сьюзен, но она быстро выкинула это из головы, вставила в уши наушники, немного полистала плейлист в поиске подходящей песни и, найдя таковую, погрузилась в свои мысли. Первый, кто пришёл девушке на ум – Альберт. «С ним так легко и просто. Ощущение, что мы знаем друг друга всю жизнь», - подумала она, и вздох слетел с её губ. Стараясь как можно подробней прорисовать его образ в голове, Сьюзен невольно находила множество сходств между Алом и ним. Может, она сама всё придумала, и нет ничего на самом деле, но Сью не могла перестать сравнивать. Альберт так же щурил глаза, постоянно запускал пятерню в волосы и улыбался. Эта дурацкая однобокая улыбка… Но можно же думать и не о мальчиках, верно? Интересно, как там Эмма? Они не болтали сто лет! Сьюзен, как могла, поддерживала общение, но постепенно проводила у телефона всё меньше и меньше времени. Странно было не общаться так долго с Чжан, они же не разлей вода! Калеб вел себя очень странно в последние дни, особенно этот бой с М.. с этим. Она до смерти перепугалась, казалось, что Калеб просто убьёт Джексона. Да, она переживала, а что получила взамен? Всё это не важно! Какой смысл думать о том, что было? Копаться в себе? Размышлять? Сара бы и ни минуты не потратила бы на самокопание, эта девчонка уверена в себе на все сто, и Сью завидовала ей белой завистью. Хотелось бы ей быть такой же безудержно весёлой заводилой, никогда не унывающей и бесконечно излучающей позитив! Это бы всё очень упростило. Сьюзен, конечно, тоже веселится, любит подурачиться, не боится сделать что-то из ряда вон выходящее, но после такого вот бунтарского настроения всегда приходит другое, немного печальное, задумчивое. Это как луна, которая всегда сменяет солнце. Очередной трек подошёл к концу, и заиграла песня группы "Three Days Grace" «I Hate Everything About You». Сьюзен не очень любила эту песню, но решила не переключать, а продолжить своё путешествие по стране грёз. Так о чём она там? Да, она весёлая, но её легко вывести из себя, достаточно лишь очутиться в одной комнате рядом с Майклом Джексоном, как все нервы вытягиваются в струну, и стоит кому-то сделать резкое движение, как она уже готова разорвать всех на кусочки, а его в первую очередь. Она совершенно не понимала, что с ней происходит. Как он это делает? Как он может так просто и без усилий вывести её из себя, или, наоборот, поднять настроение? I Hate Everything About You. Она не знала, ненавидела ли она его. Наверное, нет. Ненавидела - это слишком сильное слово. Слишком резкое. Грубое. Она не ненавидела его, она просто… как это называется? Было ли дано название этому чувству? Если да, то наверняка оно очень сложное, букв 18, не меньше, и в толковом словаре занимает целую страницу. Сьюзен Грейс призналась Майклу Джексону в своих чувствах. Призналась, конечно, слишком громкое слово, скорее она выплюнула это, как оскорбление. - Чёрт, и как я мог влюбиться в тебя!? – в сердцах выпалил он. - Понятия не имею! Наверное, это твоя «фатальная ошибка»! Как и моя, фурия тебя дери! Если это и было влюблённостью, то очень-очень сложной и запутанной, такой точно ни у кого ещё не было. Как она поняла, что действительно неравнодушна к нему в том общепринятом понятии этого слова? Сразу после того, как он выкрикнул это первым. Слова были как яд, они пеленой обволокли её сознание. Но Сьюзен не упала без чувств, наоборот, от этого яда она вдруг всё поняла. В голове продолжало главенствовать перекати-поле, но та крупица её сознания, до которого перекати-поле ещё не добралось, поняла – она влюбилась. Конечно, Сьюзен и раньше это подозревала, но чтобы понять это – никогда. Чувствовал ли он то же? Ответа Грейс не знала. Солнышко сильно припекало, птички пели, травка зеленела, всё как в самом настоящем стихотворении. Эмма лишь сильнее вжалась в бетонную плитку домика № 13, прячась от солнечного света, как самый настоящий вампир. Девушка в последнее время старалась избегать ярких цветов, громких звуков и резких движений. Вся эта пёстрая обстановка до безобразия не соответствовала её чёрным, как горелое смолье, мыслям. А вот дом Аида соответствовал. Её заставили жить в склепе, а она радовалась этому. В этих мрачных стенах не приходилось натягивать улыбку, чтобы не выделяться, не нужно было строить из себя мисс веселье, наоборот, её хмурая мина очень даже вписывалась в интерьер, как, например, паутина в дальнем углу или небольшая трещинка на стене. Калеб на весь день скрылся с Сарой в кузницах, и теперь целый день никто не будет доставать её расспросами о самочувствии и настроении. На самом деле, Эмма очень дорожила заботой брата, но вместе с тем она из-за его живого и неподдельного участия чувствовала себя настоящей предательницей! Чжан разрывали царившие в её душе противоречия: с одной стороны ей очень хотелось рассказать Калебу о происходящем с ней кошмаре, чтобы он придумал что-нибудь, как придумывал всегда. Но с другой стороны мысль о том, что брат будет считать её сумасшедшей, была слишком тяжела. Станет ли он думать так о своей сестрёнке? Может, он отвернётся от неё? Если так, то лучше Эмма зачахнет в этом склепе, крепко-накрепко заперев всё в себе. Появление Оливии Чжан заметила ещё издалека, оно и прервало поток её мыслей. Оливия надела простые джинсовые шорты и фирменную рубашку лагеря, но всё это смотрелось на неё совершенно иначе, чем на других. Может, дело было в волосах, золотым водопадом спадающим ей на плечи, или в глазах, которые как два фиолетовых светлячка горели на её радостном личике, а может, вся магия заключалась в этой улыбке. Эмма честно не знала, в чём тут дело, скорее во всём и сразу, но обычные вещи смотрелись на этой девушке совсем не обычно. Было бы здорово нарисовать дочь Афродиты, используя самые ярки цвета, самые плавные и нежные линии, добавив в каждую краску золотых блёсток. - Привет, - улыбнулась Лив. - Привет, - Эмма тоже улыбнулась, потому что просто не могла иначе. - Мы идём? Прости, у меня совсем немного времени, я просто провожу тебя до конюшен и побегу в лазарет, скоро моя смена. - Да, конечно, я не хочу доставлять тебе хлопот, - сказала Чжан и поднялась со ступенек. Оливия сама навязалась ей в проводники, и Эмма даже отнекивалась, но потом сочла, что лучше пойти с ней, чем спрашивать дорогу у кого-нибудь, ибо в плане ориентирования на неизвестной местности девушка была полным нулём. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее. К конюшням они пришли довольно быстро, и, что странно, молча. Оливия не проронила ни слова, что, как уже успела понять Эмма, было на неё совершенно не похоже. Хоть Чжан и знала девушку какой-то день, она была уверена, что Лив настоящая болтушка. Но также Оливия Хьюстон производила впечатление человека чуткого и она, очевидно, поняла, что Эмме сейчас не до разговоров. - Вот мы и пришли. В реплике Оливии не было никакой надобности, но Эмма удержала себя от комментариев. - Я побежала, - и Оливия действительно сделала несколько шагов, но потом остановилась и оглянулась. - Просто знай, что ты не одна. Ты можешь поделиться своими проблемами с друзьями. Тебя поймут. - Что? – очумело вымолвила Чжан, во все глаза глядя на девушку. Оливия как Оливия, ничего не изменилось, только волосы немного от ветра растрепались, но в целом всё тот же человек, только Эмме она теперь казалась чем-то неземным. – Что ты имела в виду? Это действительно странно. Они молчали всю дорогу, даже не глядели друг на друга, и вдруг эта дочь Афродиты заявляет, что Эмма не одна. То есть, как бы даёт совет. Совет на тему, о которой Чжан размышляет круглосуточно. - Просто мне показалось, что эти слова будут правильными, - пожала Оливия плечами и убежала. Эмма проводила девушку внимательным взглядом и, выкинув всё из головы, вошла в конюшню. В нос ударил запах навоза, сена и свежескошенной травы. Настроение улучшилось, и, в первый раз за несколько дней, Чжан не думала о плохом. Более того, она не думала ни о чём, кроме как о самых потрясающих животных – лошадей. Она подходила к пегасам и обычным коням, гладила их, чесала за ушком, и глуповатая улыбка не сходила с её лица. Эмма решила сначала обойти всех животных и только потом выбрать одного для прогулки. Все они были такими милыми, прекрасными и интересными, что выбрать было просто невозможно. Чжан подошла к последнему стойлу. Пред Эммой предстал обычный конь светлой масти, но как только девушка заглянула ему в глаза, то сразу почувствовала какую-то связь с ним, словно они были знакомы в прошлом. Эти глаза были тёмными, как сама ночь, и одновременно светлыми. - Привет, - пролепетала Эмма и осторожно дотронулась до коня. – Как дела? Глупый вопрос для лошади, но конь, казалось, понял и забил копытом, мол, всё путём. - Отлично, - девушка улыбнулась, - я буду звать тебя Сэром, хорошо? Пойдём, ты покатаешь меня. Ты же не против? Сэр был не против, только заслышав слово «покатаешь» он издал радостное ржание. На свежем воздухе хорошее настроение у обоих просто зашкаливало. Эмма часто каталась без седла, поэтому с лёгкостью запрыгнула на спину скакуну и тихонько попросила – «поехали». Сэр всё понял и пустился галопом, и вот тут началось самое лучшее. Чувство свободы охватило Эмму, она неожиданно почувствовала себя птицей, парящей в небе и даже прикрыла глаза, растворяясь в воздухе! Ни одна мысль, ни грустная, ни весёлая, не проскочила в её мозгу. Девушка слилась с природой: небом, солнцем, травой, землёй, стала частью всего этого. Но больше всего Эмма растворилась в ветре, она стала им: таким же быстрым, невесомым, беззаботным. А конь дополнял всё это, именно он подарил такие желанные и такие нужные крылья! Захотелось кричать, хотелось вопить от радости! Не хотелось открывать глаза, но когда Эмма приоткрыла их на секунду, то обнаружила себя в густом лесу, но потом снова закрыла их. Она летела, парила, она жила, чёрт возьми. Она жила! Всё, что было до этого, это не было жизнью! Разве можно назвать этим чудесным словом «жизнь» то, как она сидела одна среди каменных стен её домика, как пряталась в комнате, как пыталась скрыться ото всех? Разве одиночество, в котором она погрязла, в котором тонула, это часть жизни? Это не было жизнью, жизнь – то, что есть сейчас, а сейчас то, что жизнь. Когда Сэр затормозил, Чжан ещё с минуту не слазила с него, пытаясь продлить это ощущение, но и оно закончилось. Эмма спрыгнула с коня и собралась отвести его обратно в стойло, но Сэр предпочёл лечь на траву и уставить свои чёрные глаза на неё. - Ты чего? Поговорить хочешь? – шутя спросила Эмма, но, как ей показалось, конь кивнул. Девушка пожала плечами, присела рядом, и так же шутя, заговорила с ним. – Я, кажется, схожу с ума, Сэр. Со мной творятся непонятные вещи, а я даже не могу никому рассказать, потому что меня примут за сумасшедшую и запрут в комнате, а может и того хуже – отправят в психиатрическую больницу. Понимаешь? Не понимаешь, конечно, но не важно. И я действительно не знаю, что мне делать. Я не уверена, что меня поймут, или захотят понять, это слишком сложно! Я не знаю, какой реакции ожидать от других! Если от меня отвернутся все, я не переживу! Я, правда, сама сейчас ото всех отвернулась, но лучше оттолкнуть всех самой, чем чтобы оттолкнули меня, при этом напоследок покрутив у виска. Сэр посмотрел на девушку проницательными глазами, а потом дотронулся влажным носом до её ладони. - Утешаешь? – усмехнулась Эмма и погладила коня. – Мне кажется, что ты меня понимаешь, и это очень странно. Чжан услышала шаги и, оглянувшись, увидела несущуюся на всех парах Оливию. - Привет! – Эмма вскочила и поспешила навстречу девушке. - Привет, уже покаталась? - поинтересовалась Оливия. - Да, тут есть один чудесный конь! Вот он, - Эмма кивнула головой на Сэра, находившегося сзади. Но вместо ожидаемых криков восторга или хвалебных речей о том, какой этот конь чудесный, Чжан получила лишь недоумённый взгляд Хьюстон. - Что? – рассеянно пробормотала девушка и с испугом посмотрела на то место, где предположительно находился конь. И случилось то, чего она боялась больше всего – Сэра не было. - Где он? – с живым интересом спросила Лив, но когда увидела побелевшее лицо Эммы, «выключила» улыбку и забеспокоилась. – Эмма, с тобой всё хорошо? Эмма, не молчи! - Да, - выдавила Эмма и устало прикрыла глаза. Она не хотела ни о чём-либо думать, ей было всё равно, что было на этот раз: сила её сумасшедшего воображения или конь реален, но просто испарился. Хотелось бы верить во второй вариант. Но даже если так, это всё равно приводит лишь к одному выводу – она сошла с ума. Сумасшедшая. Сумасшедшая. С ума сшедшая. Сошла с ума. Упала с ума. Разбилась с ума. - Эмма! Боже! Не молчи! – завизжала до смерти перепуганная Оливия, и хотела было залепить внучке Плутона смачную пощёчину, дабы привести её в чувство, но тут девушка сама подняла на неё глаза и улыбнулась: - Конь в конюшнях, а меня просто укачало. Я пойду, Лив, мы позже увидимся. Эмма надеялась, что это прозвучало убедительно. Не хватало ей ещё и надоедливой дочки Афродиты в довесок ко всем её проблемам. Оливия же её до белого каления доведёт своими вечными вопросами. Сейчас единственное, что приведёт её в чувство – это холодные стены домика Аида. Да, это как бальзам на душу. Чжан закрыла глаза и хотела уже расплакаться, не доходя до убежища, но почему-то сдержалась. - Эмма Валери Чжан, чёрт тебя дери! Привет! Привет! Привет! Эмма заткнула уши и пошатнулась от веса, так неожиданно навалившегося на неё. Этим «весом» оказалась никто иная, как Сьюзен Виктория Грейс, та, кого Эмма хотела видеть сейчас в последнюю очередь. - Привет, - рассеянно пролепетала она, с ног до головы рассматривая подругу. За четыре дня не изменилось ничего и в то же время всё. - Я так соскучилась, Эм! Очень! Я безумно рада тебя видеть! – и Сьюзен снова заключила подругу в крепкие объятья. – Я прикатила сюда и сразу к тебе, даже вещи не отнесла, - девушка кивнула на сумки, стоящие тут же. - Мне было очень весело у деда. Я тебе обязательно расскажу про Альберта, уверена, ты изнываешь от любопытства! Но можешь не переживать, я всё-всё тебе расскажу! Кстати, тут просто потрясающе! Я уже успела мельком осмотреться! И ребята тут такие дружелюбные! Все ко мне подходят, здороваются. Пустовато здесь немного. Мне сказали, что все на тренировках. Эмма не шелохнулась. - Мне столько всего нужно рассказать! Ты не представляешь, что я пережила за это время! Сколько мне пришлось перенести! Но я справилась со всем этим и теперь готова заблистать, как новенькая монетка! – Сьюзен эмоционально жестикулировала, закидывала голову назад и закатывала глаза, чтобы как можно ярче выразить свой восторг или наоборот, свой ужас. Поэтому Грейс не сразу увидела выражение лица Эммы. А Чжан тем временем просто стояла. Она не знала, как можно объяснить, что именно с ней происходило - это был какой-то узел из чувств и эмоций, который было невозможно распутать. Ты не представляешь, что я пережила за это время! Сколько мне пришлось перенести! Ты не представляешь, что я пережила за это время! Ты не представляешь. Что я пережила за это время! Не представляешь. Пережила. О, Эмма представляла, что именно она пережила: безудержное веселье с красавчиком, а по ночам десятиминутные раздумья о Майкле и о том, как ей быть. Что пережила за это время Эмма? Одиночество. Боль. Попытки разобраться в себе. Снова одиночество. Страх. Отчаянье. - Что? – радостное выражение потухло, сменившись удивлением и непониманием. Сьюзен во все глаза смотрела на любимую подругу и не узнавала ту Эмму, которую оставила каких-то четыре дня назад: мешки под глазами, бледность, волосы собраны в непонятный пучок, который обычно носила сама Сью, и который был совершенно не присущ Эмме, футболка мята, а кеды грязные, а на лице нет ни малейшего признака на косметику. Это было совсем-совсем не похоже на всегда аккуратную и опрятную Эмму. Но дело было даже не в этом. В светло-карих глазах не было искорки, не было задора, они были потухшими. Эмма опустила глаза, собираясь с мыслями. Пыталась распутать узел, вытягивала нитки и внимательно изучала их, анализируя, что именно чувствует. Всё было запутано: ей хотелось броситься подруге на шею и сказать, что она скучала, хотелось надуть губки и обиженно отвернутся, хотелось расспросить как Сьюзен, что с ней? Хотелось убежать, снова скрыться. Как разобраться во всём этом? Как распутать узел? Ответ прост: обрубить нитки. - Ты уехала. Сбежала. Не предупредила. Не сказала ничего. Слова отскакивали от земли и растворялись в воздухе. Голос Чжан был не злым, не гневным, она не кричала, не топала ногами. Она была скорее уставшей, чем злой,просто была грустной и… разочарованной. Она просто стояла и смотрела, а это было хуже всего. Сьюзен не могла вымолвить ни слова, но потом собралась с духом и, стараясь не повышать голоса и быть милой, произнесла: - Да, но ты знаешь почему. Я была в тупике, не знала, как мне поступить и не видела другого выхода. Возможно, я поступила слишком порывисто, но и сейчас я думаю, что это был самый лучший вариант. Мне было очень тяжело. - Мне жаль, - Эмма усмехнулась, и Сьюзен на мгновение показалась, что подруга смеется над ней. Но это же Эмма, она никогда не признавала сарказма, а значит, ей действительно жаль. - Что ж, теперь всё хорошо. У меня просто отличное настроение! Пойдём, ты должна помочь мне разобраться тут со всем. - Нет, Сью, я ничего тебе не должна. Разбирайся во всём сама. Ты бросила меня, теперь моя очередь. Эмма ушла. Обрубила нитки. Грейс стояла и смотрела вслед фигурке в чёрной футболке с черепом. И тут её обуяла злость. Она бегала вокруг Эммы, обнимала, ворковала, на задних лапках скакала, переживая за неё. Волновалась, как последняя дура, а что получила в ответ? Глупые упрёки и обиды! Из-за чего? Из-за того, что ей хотелось лезть на стенку, что она не понимала, что творится с её жизнью? Она взяла паузу, это нормально! Это необходимо всем! Нельзя винить её за это! Это просто нечестно! Боги Олимпа, Сьюзен даже признала, что не права! Извинилась, хотя ей было не за что просить прощения! Топнув ногой от переизбытка чувств, Сьюзен вцепилась в свой чемодан и потопала в сторону домика Афродиты, пиная камни и буквально втаптывая траву в землю. Конечно, Сьюзен не ожидала дружелюбия со стороны детей Афродиты, но чтобы так… Эта староста, Адели, кажется, обдала её таким холодным взглядом, где было столько презрения, что Сьюзен невольно содрогнулась. Но она была слишком занята своими проблемами, чтобы обращать на такие мелочи внимания. Просто послала этой расфуфыренной курице парочку кривых усмешек, а затем стала полностью игнорировать её. Сьюзен не замечала окружающую её обстановку, она даже толком не осмотрелась, просто бросила сумку на кровать, беглым взглядом окинула немногочисленных полукровок, которые предпочти сидеть в четырёх стенах, чем гулять на свежем воздухе, забралась на кровать с ногами и стала слушать музыку. Грейс и Чжан были неразлучны с самого детства, несмотря на разницу в возрасте. Они часто проводили время только вдвоём, потому что Сара всегда предпочитала общество мальчиков. Сьюзен не помнила ни разу, чтобы они с Эммой поругались, не считая того случая в 9 лет, когда Сьюзен сделала мишени из рисунков Эммы для стрельбы из игрушечного пистолета. Никогда не ругались, а тут такая глупость. Но разве Сьюзен виновата? Конечно нет, а значит ей и переживать не стоило, Эмма всегда была мягче её, поэтому она обязательно попросит прощения первой. Хелен до сих пор прибывала в шоке от вчерашних событий, хотя и старалась этого не показывать. Что это был за обморок, она отказывалась говорить, как и рассказывать о своём видении, отнекивалась или отшучивалась, а потом продолжала сидеть с пустым взглядом и смотреть в одну точку, теребя край лагерной футболки. Но Майклу настойчивости было не занимать, и парень ходил за дочерью Афины, сверлил её спину взглядом и не уставал спрашивать одно и то же. Вскоре Хелен просто стала избегать его, пряталась в домике, в лесу, на пляже, словом, вела себя очень странно. Сейчас Джексон поймал девушку, идущую из обеденного павильона. - Прайс! – крикнул он и, не дожидаясь её реакции, подбежал. - Ох, - выдохнула Хелен, - опять ты? - Я, - улыбнулся Майкл. - Слушай, ты действительно зря переживаешь. Будь это что-то важное, я бы рассказала тебе… - Но ты не рассказываешь, и что-то мне подсказывает, что это действительно что-то важное, - закончил за дочь Афины Майк и снова требовательно посмотрел на неё. - Да потому что нечего рассказывать, Майкл, - улыбнулась Хелен и положила руку ему на плечо. - Что ты видела? – не удовлетворённый таким ответом Майкл спросил ещё раз. - Я ничего не видела, просто упала в обморок! – настаивала девушка. Сьюзен буквально задыхалась: солнце палило нещадно, окно открыть запретили, а местные модницы провоняли своей Шанелью на весь домик так, что туалеты на заправке показались бы Элизиумом. Наконец, не выдержав, Грейс вышла на крылечко домика, чтобы подышать свежим воздухом. Раздался смех, и девушка машинально повернула голову, да так и застыла. Майкл стоял с какой-то девицей и смеялся. В том, что это был Майкл, Сью не сомневалась, она узнала его даже со спины. Сьюзен Виктория почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Ей надо было вернуться в домик, но девушка просто не могла пошевелиться и отвести взгляд. - Ой, Майкл, - сквозь смех проговорила Хелен. – У тебя что-то в волосах. Дочь Афины запустила руку в волосы Майка, не переставая улыбаться, и поспешила убрать оттуда листик. Вдруг, Хелен почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд и подняла голову. На порожках домика Афродиты стояла девушка со скрещенными на груди руками. А смотрела она так, что мороз пробирал. Майкл заметил, что Прайс смотрит куда-то и поспешил обернуться. Она стояла, скрестив руки на груди и уперев взгляд голубых глаз-льдинок прямо в него, волосы собраны в хвост, одна прядь выбилась, а белая борцовка немного помята. Всё это Джексон отметил за долю секунды. Они просто смотрели друг на друга и не говорили ничего. Молчали. Смотрели. Хелен переводила взгляд с одного на другого и вдруг почувствовала себя так неловко, будто она сделала что-то плохое или запрещённое. Она ещё раз взглянула на девушку. С такой лучше не спорить – это она поняла сразу, но в её взгляде помимо гнева было ещё что-то… боль? С растрёпанными волосами, в фирменной футболке Лагеря Полукровок, как и у этой полубогини, над верхней губой забавные усы от сока, а на руке небольшая царапина. Чтобы осмотреть Майкла Джексона с ног до головы Сью не потребовалась больше секунды. I hate everything about you. Вдруг смотреть стало очень тяжело, и девушка отвела взгляд. А потом развернулась на сто восемьдесят градусов и вернулась в домик Афродиты, как-то неестественно выпрямив спину. Майкл продолжал смотреть ей вслед, пока не вспомнил о Хелен. Внук Посейдона здорово смутился и старался не смотреть на Прайс, но та выжидающе глядела на него, явно ожидая пояснений. Ей действительно было любопытно, что это за красотка и почему она так смотрела. - Сьюзен. Сьюзен Грейс, - выдохнул Майкл и снова бросил взгляд на домик № 10. - Твоя девушка? – улыбнувшись уголками губ, спросила Нелл. Майкл взглянул на неё так, словно девушка сказала, что Афины забыла таблицу умножения или что Зевс лично отказался от главенства над богами. - Что? – удивилась Хелен. - Она...это не важно. Наши родители дружат, а мы… ну вроде как не перевариваем друг друга. - Почему ты так на неё смотрел? – попыталась скрыть улыбку девушка. - Как? – ощетинился Джексон, но потом добавил мягче, - У нас с ней много, эм, разногласий и недопонимания. А ещё я ужасный кретин. - Расскажи, - попросила Хелен не потому, что ей было интересно. А потому, что дочь Афины видела, что Майку необходимо кому-то выговориться. - Нет, в другой раз. Извини, не хочу говорить об этом, понимаешь? Хелен понимала. Сьюзен влетела в домик как раскалённое пушечное ядро, и ни на кого не глядя, плюхнулась на свою койку. Грейс закрыла лицо руками и тихонечко застонала. Как всё сложно! Минуту назад она переживала из-за ссоры с лучшей подругой, но стоило ей увидеть Джексона-чёрт-бы-его-побрал, как все её мысли внезапно изменили своё русло и привели к нему. Кто эта полубогиня? Его новая девушка? Быстро же он, однако, хотя Майкл никогда не медлил. Очень похоже на него, тут стоит сказать только «Пришёл, увидел, победил», так ведь? В домике сидели всего трое: симпатичная девушка с золотистыми волосами и странными фиолетовыми глазами, Адели и другая милая брюнетка с волосами, стриженными под каре. Златовласка сидела в стороне и, казалось, была чем-то занята. Адели и её подруга же обсуждали какого-то красавчика. Увидев Сьюзен, они моментально подсели к ней на кровать, и Адели затараторила: - Грейс, ваша семья общается с Джексонами, да? Не вздумай отрицать, я это знаю! - Общается, ну и? – немного раздражённо согласилась Сью, мыслями находясь ещё на порожке. - Ты же знаешь Майкла? – продолжила допрос староста. - А какое тебе дело? – прищурилась внучка Зевса. - Отвечай! - Знаю, и? Что дальше? Хочешь стать его девушкой? – лицо Сьюзен стало таким насмешливым, что скулы Адели покрылись пятнами: - Даже если и хочу, тебе должно быть всё равно! Где ты, а где Майкл! С такой миной как у тебя, максимум, на что ты можешь рассчитывать, это свидание с сатиром! Майкл даже не посмотрит на тебя! Случилось ужасное – Сьюзен расхохоталась. - Что? Ты уверена, Адели? Ты не очень наблюдательна. Майкл уже смотрит на меня. Скажу тебя больше: мы целовались! А вот кому из нас ничего не светит, так это тебе! – голос Грейс сорвался на крик, а Аделина хлопала ресницами и смотрела на девушку с дауническим выражением лица. - Что? – только и сказал она. - Что слышала! – визжала Сью и вдруг вскочила с койки, сломя голову бросилась из домика, оставив дочерей Афродиты медленно офигевать. Златовласка пришла в себя первой и, не раздумывая ни секунды, побежала за скандалисткой. Грейс не замечала ничего вокруг, пока бежала, весь пейзаж просто слился в одно разноцветное пятно. Сьюзен не хотела останавливаться, но зацепилась за корягу и ничком, как мешок картошки, упала на траву. Какое-то время девушка лежала с закрытыми глазами и не подавала видимых признаков жизни, кажется, даже дышала через раз, хотя легкие пылали огнём. Сьюзен честно не знала, почему так взбесилась, наверное, ей нужно было просто выпустить пар, а под руку как раз подвернулась подходящая гусеница с ярко-розовыми ногтями. Сейчас Сью жалела, что наговорила лишнего, но при этом ощущала смутное удовлетворение тем, что утёрла фурии нос. Ни о чём другом думать не хотелось, но кажется, никто Сью спрашивать не собирался. Мысли сами остановились на Майкле, а мозг щедро воспроизвёл его изображения. Весёлый, жизнерадостный, счастливый. Она-то думала, что он переживает, как и она, но на самом деле Джексон уже успел обзавестись подружкой. И поделом ей. Чего она ещё ждала? Что Майкл бросится к её ногам? Вот уж хохма. Ну… если быть откровенной, именно на это Сьюзен Грейс и надеялась, но не признавалась даже себе. - Эй, ты как? Сьюзен хотела вскочить на ноги, принять боевую готовность и начать поединок, но вместо этого промычала что-то нечленораздельное, отдалённо похожее на «Всё нормально» и даже не открыла глаза. Девушка опустилась с ней рядом и молчала какое-то время. Любопытство взяло верх, и Грейс приоткрыла левый глаз, чтобы посмотреть на полубогиню. Ей оказалась та самая Златовласка из домика Афродиты. - Зачем пришла? – не очень-то дружелюбно осведомилась Сью, но дочка Афродиты ничуть не обиделась. - Ты выглядела очень расстроенной, а вопрос о Майкле Джексоне явно задел тебя за живое. Не хочешь выговориться? - Предоставляешь свою кандидатуру? – спросила Сьюзен и села на траву. - Почему бы и нет, - проигнорировав явный сарказм, ответила девушка. – Я Оливия, кстати. - Сьюзен, - вздохнула Грейс. - Рассказывай, - улыбнулась Оливия. - Знаешь, я в принципе не очень разговорчива. Тем более я не стану изливать душу первой встречной, даже если она моя… тётя? - Даже не пытайся разбираться в божественно-родственных связях, это грозит помутнением рассудка. Сьюзен не смогла сдержать улыбки, несмотря на её треклятые-идиотские-бессмысленные-душевные муки. От этой девчонки исходила странная энергия, она словно была роутером, который вместо WiFi распространял положительные эмоции. Все проблемы если не отступили на второй план, то немного уменьшились в размерах и перестали казаться такими ужасными. Оливия всегда стремилась помогать людям, поэтому, не раздумывая, побежала за этой девушкой, даже не зная, кто она такая. Ей было достаточно заглянуть Сьюзен в глаза, чтобы понять, что все не так просто, как кажется. - Твоё хобби – выслушивать печальные истории? - Типа того, - Оливия легонько пихнула Грейс в плечо. - Оке-ей. Я на днях поругалась с парнем, ты сама знаешь, кто он, поругалась сильно и свалила куда подальше. Признаю, бросить всех, не предупредить друзей и родных было глупо и неправильно, но мне было слишком плохо. Я сменила обстановку, отдохнула, пришла в себя и вся такая счастливая приехала в лагерь. Сразу побежала, как последняя дура, к подруге, начала обнимать-целовать, хвостиком вилять, мол, соскучилась очень я. А в ответ… Сью резко замолкла, оборвавшись на полуслове. Не в её привычках было брызгать соплями, а тут она произнесла целую тираду. Полегчало немного, конечно, но стоило ли это того? Теперь Оливия думает, что она последняя тряпка, целыми днями льёт слёзы о мальчике, сидя в уголочке и заедает горе шоколадочкой. - Не хочу жаловаться. Ненавижу, когда меня жалеют… - Иногда выговориться просто необходимо, - прерывает Грейс Оливия. С этим спорить было бессмысленно: невозможно держать всё в себе, но и в то же время какой смысл было переваливать свои проблемы на других? Сьюзен уже ненавидела себя за эту минутную слабость. - Не будь такой букой, улыбнись! – говорит Оливия и кладёт руку Грейс на плечо. Секунда, а потом: - Аид побери! Больно! И дочка Афродиты начинает махать ладошкой и дуть на неё изо всех сил. Сьюзен недоумённо смотрит на Хьюстон, а потом присматривается к своим рукам – по ним буквально бегают электрические разряды! - Прости! – виновато пищит Сью.- Я не знаю, что это за чёрт. Прости! - Ничего, - в прямом смысле отмахивается Лив, уже улыбаясь. - Что тут у вас за переполох? Обе девушки подскакивают и оборачиваются, удивлённо уставившись на полубогиню. Эта была та самая девчонка, около которой ошивался Майкл. Улыбка Сью сразу потухла, сменившись плотно поджатыми губами, а брови сами собой соединились в прямую линию. - Лив, оставишь нас? – вежливо интересуется эта девчонка. Строит из себя милую, ну-ну. - Да, конечно, - кивает дочь Афродиты и встаёт с травы. - Тебе совсем не обязательно уходить! – недовольно восклицает Сью, но Оливия качает головой: - У меня много дел, правда. Увидимся. Девчонка опускается рядышком на траву. Сьюзен показательно отодвинулась и отвернулась в другую сторону, но эту полубогиню, кажется, это совершенно не волновало - Майкл не сказал мне ни слова о тебе, как я не просила, поэтому выводы пришлось делать самой. Я терпеть не могу копаться в чужих проблемах, но Майкл - мой друг, поэтому я попытаюсь исправить ситуацию. Не знаю, что между вами было, но.. Мы не пара. Мне кажется, ты подумала именно это. Так вот, мы просто друзья, которые знакомы всего сутки. Мне не нравится Джексон, поэтому можешь не переживать по этому поводу и не смотреть на меня яростным взглядом. Прямо как сейчас. Сьюзен повела плечом, скрывая внутренне ликование. - Мне всё равно, - как можно равнодушней произнесла она, всё ещё не смотря на девочку. - Меня Хелен зовут, я староста домика Афины, а ты – Сьюзен? – беззаботно спросила Прайс, игнорируя явную антисимпатию со стороны девушки. - Да, это тебе Майкл сказал? – напряглась блондинка. - Нет. Я же говорю, он и словом о тебе не обмолвился. Надулся и всё. Это весь лагерь о вас трещит, даже смешно. Они помолчали какое-то время. Сьюзен тайком поглядывала на Хелен, внимательно изучая её лицо. Девочка была симпатичной, даже красивой: пушистые медовые волосы, выразительные тёмно-серые глаза, тонкие губы, а самое интересное – нос. Он был типичным греческим, насколько Сьюзен могла судить по картинкам из учебников истории, длинным, прямым и рос словно изо лба. Таких носов Сью ещё не видела, поэтому смотрела во все глаза, забыв про её настороженное отношение к полубогине. - Что такое? – рассеянно спросила Хелен, инстинктивно заправляя прядь волос за ухо. - У тебя странный нос. Да и вообще внешность у тебя, не как у американки. Это здорово, - и Сьюзен даже позволила себе улыбку. - Спасибо, мало кто обращает на это внимание, - усмехнулась дочь Афины и, взглянув на часы, переполошилась. – Боги Олимпа, я опаздываю на тренировку! Эта сцена непроизвольно напомнила Грейс её утреннее прощание с дедушкой, и она уже не смогла сдержать по-настоящему дружелюбной улыбки. Почему-то ей было крайне сложно злиться и обижаться на эту забавную Хелен. - Тогда увидимся, - кивнула Прайс Сью. - А ты не идёшь? - удивилась Хелен. – Так и просидишь весь день на траве? Тем более тебя надо представить Хирону, вы же не виделись ещё! Поднимайся скорее, на секунду забежим в арсенал, возьмём тебе лук и на тренировку. Живее, Грейс! Сьюзен повиновалась и уже спустя минуту бежала вслед за дочкой Афины вниз по холму. Арсенал находился рядом с домиком № 6 и больше походил на садовый сарай, чем на настоящий боевой склад. Сьюзен даже подумала, что Хелен шутит и сейчас вместо оружия она получит секатор, но стоило войти внутрь, и все сомнения развеялись. Это был настоящий арсенал с морем оружия. Он был в два раза меньше, чем арсенал Ареса, но холодок по коже всё равно пробежал. Девушка несколько минут ходила вдоль стен, рассматривая то или иное орудие убийства, пока не наткнулась на стеллаж с луками. - И долго ты на них любоваться будешь? – спросила Хелен. - Эй! Это ты видишь столько оружия каждый день, а из всего этого умею пользоваться только ножом. Кухонным ножом. - Значит, в это ты не разбираешься? Тогда давай я тебе посоветую. Можно? - Конечно, - с радостью согласилась Сью, совершенно не понимая, по каким параметрам судят луки и стрелы. Хелен брала лук, внимательно осматривала его, взвешивала на руке, гнула и стучала по корпусу, а потом вешала обратно, повторяя этот замысловатый ритуал несколько раз. Наконец, она взяла ещё один лук и, повертев его в луках, довольно улыбнулась: - Сью, я, кажется, нашла подходящий, - и протянула его девушке. Сьюзен взяла лук и попыталась повторить действия Хелен – стучала, гнула, взвешивала, но не ощущала абсолютно ничего. Это был обычный лук, такой же, как и все. Пока внучка Зевса ломала оружие, Прайс подобрала колчан, полный стрел. - Я не знаю, подойдут они тебе или нет. Это вещи одной из охотниц Артемиды, ими никто не пользуется, но ты попробуй, вдруг подойдут. – Я же могу его оставить? - Да, он твой, - ответила дочь Афины. – Пойдём скорее, тренировка вот-вот начнётся, не хочу опоздать. - Так ты тоже стреляешь? – поинтересовалась Сью. Хелен отрицательно покачала головой: - Метаю ножи, но тренируюсь с лучниками. Хирон тренирует. Сейчас забегу за ножами и пойдём, хорошо? Пока Хелен пропадала в своём родном домике, Сьюзен думала о ней. Дочь Афины производила впечатление милой девушки, с немного вздорным характером, требовательной к другим, но при этом очень доброжелательной и всегда готовой помочь. Смысла дуться на неё Сьюзен не видела, поэтому решила подружиться. Когда девушки подошли к мишеням, тренировка была в самом разгаре. Хирон кивнул им в знак приветствия и продолжил занятия дальше, дав Сью знак подождать. Хелен подошла к ближайшей свободной мишени и начала свою тренировку. Она так умело и быстро кидала свои ножи, что у Сьюзен буквально дух захватывало! У неё у самой руки чесались взяться начать. Хирон освободился спустя десять минут, отвёл Сью к дальней мишени, чтобы не мешать остальным и попросил стрельнуть. Та исполнила просьбу, потом ещё и ещё. Когда счёт перевали за десять, а стрелы в колчане стали пустеть, Сью посмотрела на кентавра. - Что-то не так? - Всё не так. Ты неправильно стоишь, неправильно держишь лук, косо метишься и каждый раз попадаешь в цель! Это очевидный дар, и если мы будем тренироваться, несомненно добьёмся потрясающих успехов. Тренировка длилась полтора часа, после которых Сьюзен не чувствовала ни свои руки, ни свои пальцы, а ладони вообще были в ранках от тетивы. - Ты как? – спросила Хелен, по дороге к домикам. - Нормально, правда устала жутко. - Хирон предложил тебе заниматься дополнительно? – поинтересовалась девушка. - Да. Ума не приложу, как я выдержу такое количество нагрузок, - не удержалась от вздоха Сью. - Привыкнешь! В тебе же течёт кровь богов, - утешила Грейс Хелен. - Почему я не видела Сару и Калеба? Целый день прошёл! - Они, насколько я знаю, зависли в кузнице. Обязательно встретишь на ужине. Тебя сегодня официально представят всему лагерю, так что расчеши волосы, а то тебя как будто током ударило, - усмехнулась Хелен. - Ну спасибо, - проворчала Сью. – Ты сейчас куда? - Мне нужно забежать на арену, увидимся ещё. Надеюсь, сама дойдёшь? - Конечно. И девушки расстались. Сьюзен чувствовала, что нашла новую подругу и очень радовалась. Естественно, она ни на секунду не забывала про Эмму, гадая, что случилось с подругой, и почему она на неё так ощетинилась? Естественно, Сьюзен отгоняла от себя эти мысли и повторяла, что Эмма виновата сама, а потом естественно вспоминала подругу снова. Сью почти подошла к домику Афродиты, как увидела того, кого ожидала увидеть здесь меньше всего. Около домика Аполлона стоял Вельо. Несколько секунд Грейс просто охреневала, а потом завизжала, как ненормальная и бросилась парню на шею. Альберт сначала растерялся, а потом, разглядев девушку, так неожиданно накинувшуюся на него, обнял Сью в ответ. - Твою ж мать, ты полубог? – выдохнула Сьюзен, выпуская Ала из объятий. - Типа того. Я сразу понял, кто ты. Почти в первый день, но пытался сохранить интригу, - улыбнулся Ал дурацкой однобокой улыбкой. - А чей ты? – выдохнула всё ещё не пришедшая в себя девушка. – В смысле кто твой божественный родитель? - Аполлон, - и Альберт кивнул в сторону своего дома. - Здорово! – воскликнула Грейс. - Я тебе больше скажу, я ещё и староста… Майкл больше не мог смотреть на эту душещипательную сцену и зашагал как можно дальше от этих телячьих нежностей. Бросилась к этому белозубому придурку на шею, да ещё и визжала, как поросёнок! От злости Майкл даже сплюнул сквозь плотно стиснутые зубы. Ох, Альберт, ох, Альберт, как она скучала! Знал бы Майкл, что они знакомы, в первый день начистил бы рожу этому недо-Биберу. Смазливый придурок. А она ведётся на него, как последняя дура! Джексон затормозил около домика Гермеса, чтобы перевести дух. Прошёл-то он всего ничего, а запыхался… Тут парень увидел странно серебристое свечение из-за дома и, подойдя ближе, сумел расслышать обрывок разговора: - Разве ты можешь появиться днём? - Скоро вечер, мой мальчик, я вхожу в силу. Скоро моя помощница – Луна взойдёт на небо…
