Ворона

Алексей Воронин стоял у стены, прислонившись к ней спиной. Его руки были скрещены на груди, а глаза осуждающе глядели на Варю, сидевшую напротив. Звонок директора вырвал его прямо с середины тренировки, где он обучал будущие таланты искусству вин чун, а Леша очень не любил, когда его занятия прерывались, даже по уважительной причине. Несмотря на разницу в возрасте почти в восемь лет, Леша и Варя были очень похожи друг на друга: те же серые глаза, глядевшие на мир с прищуром, те же скулы, выделявшиеся на худом лице. Особенное сходство было в подвижности лица, которое в минуты, когда эмоции брали верх над разумом, буквально ходило ходуном. Отличались только волосы: у Леши они были темно-русые, коротко стриженные, а у Вари — угольно-черные, отпущенные до середины лопаток. Уже давно она красила их, пытаясь хоть как-то провести границу между их сходством. Шрама на левой брови, из-за которого выражение ее лица всегда было немного саркастичное, ей казалось мало. — Не хочешь ничего сказать, пока мы не вошли внутрь? — подал, наконец, голос он. Леша старательно хмурился, но Варя знала, что долго сердиться он не мог, не на нее. Ее брат уже давным-давно играл роль ответственного взрослого, но каждый раз его выдержки хватало ненадолго. Пусть ему и было уже двадцать четыре, сам он считал себя куда младше, в развлечениях порой держась на одном уровне с Варей. Например, он мог с легкостью на спор съесть банку жгучего маринованного перца, бегая потом по квартире с криками. — Хм, — протянула Варя, размышляя. — Я случайно пнула в голень одного парня. — И все? — И неслучайно разбила ему скулу, — добавила девушка, пожав плечами. Леша, не сдержавшись, засмеялся, но быстро оборвал смех, понимая, что это никак не способствует образу ответственного старшего брата, которого вызвали в школу из-за поведения его младшей неразумной сестры. — Знаешь, если ты постараешься звучать менее самодовольно, то тебя, возможно, и простят, — заметил Леша, изо всех сил стараясь сохранить лицо каменным. Но мысль о том, что его мелкая сестра побила парня… Тяжелая дубовая дверь, ведущая в приемную директора школы «Кленовый лист», медленно открылась, и из нее выплыла тучная дама с невообразимым начесом на голове. Более того, начес был фиолетового цвета, и брат с сестрой, переглянувшись, еле удержались от дружного хохота. Дама смерила их внимательным взглядом и пригласила войти. Иммануил Вассерманович Залешин, директор их престижного учебного заведения, восседал в своем кабинете, хмуро перебирая бумажки и папки с личными делами. От посетителей его отделял громадный письменный стол из красного дерева, что делало директора еще меньше и толще. Свет яркой лампы, стоявшей на столе, падал прямо на его лысинку, которая блестела так, будто была готова пускать солнечных зайчиков. Слева от письменного стола на резном стуле восседал Астахов-младший, с видом оскорбленной невинности прикладывая лед к лицу. Увидев Варю, он бросил на нее полный ненависти взгляд, который Леша заметил и так посмотрел на Глеба, что тот счел наилучшим просто отвести глаза. За стулом Астахова стояла женщина с такими же светлыми волосами и похожими чертами лица. Она была одета в деловой костюм и то и дело поглядывала на наручные часы, блестевшие в свете лампы точно так же, как лысина Иммануила Вассермановича. Женщина окинула оценивающим взглядом Варю, осмотрела ее брата и, скривив четко очерченные губы, отвернулась, что-то быстро печатая в смартфоне. — Садитесь, Варвара, — сказал директор, обратив на вошедших внимание. — Нам предстоит долгий разговор. Вздохнув, Варя уселась на резной стул, стоявший справа от письменного стола. За последние несколько лет она настолько часто попадала в этот кабинет, что все происходящее казалось ей ненастоящим. Не было того острого чувства адреналина, когда дрожат руки и сердце бьется так часто, будто сейчас выскочит из груди. Их не было и в первые разы, когда одиннадцатилетнюю Варю впервые привели на разговор с директором, но тогда все было куда страшнее. Иммануил Вассерманович был грозным дядькой, который в крайнем случае мог просто сесть на надоевшего ученика, а маленькая Варя, никогда не отличавшаяся крепким телосложением, чувствовала себя крохотной и незначительной. Теперь же директор скорее смешил, чем внушал страх. Да и присутствие Леши, стоявшего за ее спиной непоколебимой скалой, успокаивало. Да, он будет ворчать и, наверняка, расскажет матери, но ругать и наказывать сестру не станет. — Что значит «долгий разговор»? — Астахова-старшая вскинула бровь. — Разве тут есть, что обсуждать? Исключить эту дрянь, и все. У Вари внутри все похолодело, едва она подумала, что в этот раз Иммануил Вассерманович и правда ее исключит. Он грозился сделать это и в прошлый раз, и в позапрошлый, но до такого дело еще не доходило. Директор отчитывал ее, наказывал, но крайние меры не применял. — Выбирайте выражения, мамаша, — откликнулся Леша, упираясь руками в спинку стула по обе стороны от Вариной головы. Та, не отводя глаз, смотрела на директора, который хмуро наблюдал за сценой, разворачивавшейся перед ним. — Да как вы смеете! — возмущенно воскликнула «мамаша». — Эта ваша девица избила моего сына! Вы знаете, кто я? Леша изобразил задумчивость, даже потер небритый подбородок. — Нет, абсолютно не представляю, — покачал головой он. — А ты, Варь, знаешь, кто она? — Варя недоуменно пожала плечами, переводя взгляд на лицо брата, в глазах которого так и прыгали смешинки. – Вот, видите? — обратился он к матери Глеба. — Вас никто не знает. — Вы что, издеваетесь надо мной? — Астахова-старшая сложила руки на груди. — Нет, что вы, — сказал Леша. — Но сын, хочу сказать, у вас так себе, если позволил девчонке, которая мало того, что младше его на год, но еще и ниже его на голову, цитирую, «избить» себя. И это при том, что она даже никакими боевыми искусствами не занимается. — Протестую, — подала голос Варя. — Я его не избивала. Я просто забыла, что у меня на пальце кольцо надето. — Ты вообще молчи сиди! — заявила мама Глеба, пока тот молча сверлил взглядом стену. — Радуйтесь, что мы не подаем на вас в суд, — она повернулась к директору и уперла руки в боки. — Иммануил Вассерманович, я требую, чтобы эту девицу немедленно исключили. — Успокойтесь, Анжела Филипповна, — вздохнул директор. — Никто никого исключать не будет. — Как это, не будет? — удивилась Астахова-старшая, округляя глаза. — То есть этот элемент с преступными наклонностями так и будет учиться вместе с нормальными детьми? — Именно так, — кивнул Иммануил Вассерманович. — Но наказание мы все равно вменим. — Так, стоп, — вмешался Леша. — При всем моем уважении, почему вы только Варю наказывать собрались? Я знаю свою сестру, — сказал он, отвечая на вопрос в глазах директора. — Более того, я сам учил ее защищаться. Но именно защищаться, а не бить людей просто так. Сдается мне, что эти ваши «нормальные дети», — обозначил Леша кавычки в воздухе, — вывели Варю из себя. Так что если и наказывать, то всех. — Именно поэтому я попросил принести в кабинет записи с камер наблюдения, — кивнул директор. — Там должно быть видно, почему вообще этот инцидент произошел. Варя только вздохнула. Опасение, что ее исключат, исчезло, но что-то ей подсказывало, что Глеб это просто так не оставит… А ведь у нее с самого утра было чувство, что в школу идти не стоило!

* * *

Почти две недели было солнечно, совсем не так, как должно быть осенью. Погода стояла летняя, будто оно решило немного задержаться, хватаясь за последние теплые деньки. И для Вари эти две недели прошли куда спокойней, чем можно было того ожидать. Во-первых, учителя внезапно решили, что все предыдущие десять лет учебы, ученики занимались исключительно валянием Ивана, и за этот год хотели обучить всему, чему не успели до этого. Начиная со второго сентября, домашнее задание можно было смело называть лавиной, которая становилась все больше и больше, грозя погрести под собой тех, кто не успевал выполнять все вовремя. Каждый вечер после нескольких часов над очередным зубодробительным заданием по алгебре Варя еле находила в себе силы добрести до постели. О том, чтобы посмотреть новые серии, начавшие выходить, не могло быть и речи. Во-вторых, присутствие новеньких, и в частности Глеба Астахова, отвлекало Новикову и ее клику куда надежней, чем любой гипноз. Если она и обращала внимание на Варю, то только затем, чтобы демонстративно пересесть подальше. Новая задача занимала ее целиком и полностью. Как внезапно оказалось, завоевать сердце новенького было куда сложнее, чем рассчитывала Вика. А Варя только наслаждалась бесплатным шоу, незаметно поглядывая на бесплодные потуги одноклассницы. Да, Глеб сидел с ней на всех занятиях. Да, Глеб улыбался ей и заигрывал, отвешивая комплименты и обнимая за талию. Но точно так же он заигрывал и с остальными членами клуба «Я без ума от Глеба Астахова», которых с каждым днем становилось все больше. Когда Новиковой не было поблизости или когда она была отвлечена чем-то посторонним (что в принципе казалось невероятным, но почему-то происходило), Глеб с большой охотой отвечал на улыбки одноклассниц, подмигивал, всячески наслаждаясь таким обширным вниманием. Однако, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Закончились и эти безмятежные две недели, за которые Варя перечитала две новые книги и даже успела понадеяться, что, возможно, этот год пройдет куда спокойнее предыдущих. Первым звоночком стала погода, в раннее утро пятницы испортившаяся внезапно и, казалось, очень надолго. Проспавшая будильник Варя увидела за окном серое небо, мокрый асфальт и обилие зонтов, которые в том монохромном мире были единственными пятнами цвета. До выхода оставалось всего лишь полчаса, за которые надо было успеть позавтракать, одеться и выгулять пса — громадного кане-корсо по кличке Барни. Обычно в рабочие дни с ним гуляла мама, но в ту пятницу ей пришлось выехать на два часа раньше, и обязанность легла на плечи Вари. А так как пес недолюбливал мужчин, рассматривая их как потенциальную угрозу безопасности его хозяйки, Варя не могла попросить погулять с ним Лешу. В итоге на первый урок она опоздала, попав, к тому же, в жуткую толкучку в метро. Дважды ее чуть не смело потоком людей, и Варя только чудом не упала. А выйдя на улицу, где будто специально зарядил дождь, она обнаружила, что забыла взять с собой зонт, заботливо приготовленный мамой с вечера. Воровато оглядевшись у входа, она прошмыгнула в школу, воспользовавшись тем, что охранник у двери отлучился. Едва попав внутрь, Варя сломя голову бросилась в душевые, где до второго урока еле успела высушить голову. Когда звонок прозвенел, приглашая учеников занять свои места, она уже сидела на месте, привычно спрятавшись за широкой спиной Руслана. Никто и не заметил, что ее не было, только Лиля, нахмурившись, смотрела на нее недоуменно, будто вспоминая что-то. Не одна она была заспанная и недовольная жизнью. Вместе с дождем пришли первые признаки осенней хандры, и многие из одноклассников сидели сонные и хмурые. Даже Вика глядела на подруг исподлобья, будто те были виноваты в плохой погоде. Но стоило ей увидеть, что на нее смотрит сам Астахов, как недовольство жизнью исчезало с ее лица, сменяясь приторной улыбкой. Жаль только, что она не видела ровно такие же улыбки на лицах одноклассниц, когда на них падал взгляд Глеба… Новенькие потихоньку смешивались со старенькими, обживаясь в новом коллективе. Витя Морозов, удачно найдя товарищей по духу среди футболистов, прочно слился с Костей и Сашей, дополнив их дуэт своей персоной. Они постоянно что-то обсуждали, то и дело взрываясь приступами громкого смеха. Настя Золотухина курсировала между Светой с Кристиной и Никой, которой всегда было так много, что она одна с успехом могла заменить целую толпу. Постепенно Золотухину все надежней прибивало к Никиному берегу, чему та была только рада. Первая сплетница школы нашла в румяной Насте благодарную слушательницу, которой не терпелось узнать все о новой школе. Одна только Мария, презрительно кривившаяся практически на все, что видела, не прибилась ни к чьей компании. Она все так же сидела на уроках с Кариной, тихо млевшей от выпавшего на ее долю внимания, но ни с кем особо не общалась, предпочитая на каждой перемене кому-то звонить и непрерывно жаловаться на жизнь. Варя с новенькими не контактировала. К Марии она по доброй воле и в сознании не подошла бы ни под каким предлогом, Витя ей уже по определению не нравился, а Глеба, чьи недоуменные взгляды она порой замечала на себе, так цепко охраняла Вика, что даже если бы желание познакомиться у нее и возникло, то претворение его в жизнь было настолько же далеко от реальности, как и большая часть молодежных комедий, которые так часто выходят на большие экраны. Только Настя Золотухина однажды подошла к ней на перерыве. Варя сидела на подоконнике в дальнем конце коридора, чтобы случайно не встретить никого знакомого, и собиралась начать читать новую книгу, только что купленную. С обложки на нее смотрел Десятый Доктор и Роза, воинственно нахмурившая густые брови. Обложка обещала далеков и киберменов вместе, и Варе не терпелось начать. Только она открыла книгу, как вдруг услышала вежливое покашливание где-то рядом. Оглядевшись, она заметила Настю, мигавшую любопытными глазами. — Привет, — сказала она, косясь на книгу. — А что ты читаешь? — Привет, — удивленно произнесла Варя. — Это роман о Докторе Кто. — О каком докторе? — переспросила Настя, придвигаясь на шажок ближе. — Докторе Кто, — повторила Варя, силясь не закатить глаза. — Есть сериал «Доктор Кто», он об инопланетянине, который путешествует во времени и пространстве. По нему пишут книги, которые в России только начали издавать. — Как интересно! — с поддельным энтузиазмом воскликнула Настя. — Ага, очень, — кивнула Варя, недоумевая, что было нужно розовой и румяной принцессе единорогов. Помявшись мгновение, Настя задала мучивший ее вопрос: — Слушай, — сказала она, заливаясь краской. — А почему тебя зовут… Вороной? Варя вздохнула, недоумевая, как это невинное создание вообще набралось смелости подойти к ней. Изливать душу ей совершенно не хотелось, поэтому она решила подшутить над новенькой. — А ты что, не знаешь? — притворно удивилась она. Подманив пальцем покачавшую головой Настю, Варя громким шепотом произнесла: — Понимаешь… это тайна. Темная и ужасная. — Я никому не скажу! — пообещала Настя, снедаемая любопытством. — Что ж… — Варя огляделась. — Тогда слушай. Раз в месяц, когда над Москвой поднимается полная луна, я превращаюсь в ужасную птицу и, каркая, летаю над городом, неся с собой ужас и панику. Настя отшатнулась, будто Варя ее укусила. — Правду Ника сказала, что ты больная какая-то, — бросила она неприязненно и, резко развернувшись, убежала. Варя только плечами пожала, возвращаясь к книге. У нее не было абсолютно никакого желания снова вспоминать ту историю, и она с усилием отогнала воспоминания прочь. За несколько минут до звонка она покинула насиженное место на подоконнике и направилась в класс. По расписанию стояла физкультура, а спортивный зал находился снаружи. Чтобы туда попасть, надо было выйти из главного здания, пройти внутренний двор и зайти в большое здание, названное флигелем, хотя на него оно было совсем не похоже. — Эй, — окликнули Варю сзади, едва она спустилась по лестнице. Не оборачиваясь, она продолжила путь, пытаясь запихнуть книгу в набитый до отказа рюкзак. — Да постой же ты! Несколько мгновений спустя Варю догнал Глеб Астахов. Он щелкал пальцами в воздухе, как если бы пытался вспомнить что-то. «У меня сегодня прямо-таки день новеньких», — подумала недовольно она. — Ты ведь Варя, да? — спросил он, щелкнув в последний раз. Варя молча кивнула, продолжая идти, бросая взгляд на Астахова. Он был выше ее по крайней мере на голову и возвышался, как строительный кран. — Покажешь, где находится спортивный зал? Вика пыталась объяснить, но я не запомнил. — Ладно, — пожала плечами Варя, недоумевая куда подевалась сама Новикова. — Ты ей надоел, и она решила бросить тебя на произвол судьбы? — не удержавшись, спросила-таки она. Глеб усмехнулся. — Я никогда не надоедаю, — подмигивая, произнес он. — Но мне надо было сделать важный звонок, один из тех, о которых девушкам лучше не знать. Понимаешь, о чем я? — с ухмылкой спросил он, снова подмигивая. — У тебя что, лицевая судорога? — недоуменно поинтересовалась Варя, отворачиваясь от Астахова. Они как раз подошли к черному входу, где проход был узким. Обогнав его, Варя самостоятельно открыла дверь, опережая руку Глеба, дернувшуюся, чтобы толкнуть ее. Астахов позади только хмыкнул, придерживая дверь, пока они не прошли. — Ты такая нелюбезная, тебе кто-нибудь об этом говорил? Варя посчитала этот вопрос риторическим и отвечать не стала. Втянув голову в плечи, прячась от моросящего дождя, она ускорила шаг, чтобы побыстрее забежать внутрь. Глеб, что было досадно, не отставал. — Не беспокойся, я знаю, почему ты такая грубая со мной, — подал он голос, первым подбегая к двери в флигель. Распахнув ее, он остановился, дожидаясь, пока подойдет Варя. — Да что ты, — нахмурившись, пробормотала она, проходя под его рукой. Внутри уже собрался их класс, ожидая, пока придет физрук и откроет раздевалки. Их всегда запирали на ключ на переменах. Их появление не прошло незамеченным. Юля ткнула Катю в бок локтем, та шепнула на ухо Вике, и вот уже вся Новиковская клика смотрела на Варю, готовая пришлепнуть Ворону на месте. Стряхнув с рюкзака воду, Варя заметила насмешливый взгляд Астахова на себе. — Ты просто потеряла голову, едва увидела меня, — он растянул губы в улыбке. — А так как ты вся такая зажатая и скромная, ты боишься показывать свои чувства. Но ты не бойся, Варвара, — Глеб протянул руку, намереваясь коснуться ее волос. Варя еле успела увернуться. — Я не кусаюсь, — произнес Глеб, округляя глаза и ухмыляясь. Варя тяжко вздохнула, закатывая глаза. — Какая жалость, — неприятно улыбнулась она. — А мне как раз нравятся те, что кусаются. Придется разбить тебе сердце, но ты ведь быстро найдешь утешение? — она оттолкнула Астахова в сторону. — А теперь извини, мне нужно переодеться. Она слишком торопилась пройти мимо Новиковой, поэтому не заметила подножки, подставленной кем-то из стоявших у стены. Споткнувшись, Варя полетела на пол, роняя рюкзак. Ударившись о деревянный пол, она села под всеобщий смех, потирая синяк на коленке, чувствуя, как медленно начинают краснеть щеки. — Ух ты, ребята, Ворона упала! — воскликнул Костя. — А я думал, они крепко держатся на ногах! — На каких ногах? — откликнулась с другой стороны Юля. — У ворон только лапы, и те кривые. Не глядя по сторонам, Варя медленно поднялась на ноги, подбирая учебники, выпавшие из рюкзака. Пересчитывая их, она внезапно поняла, что новый роман о Докторе в рюкзаке отсутствовал. Подняв глаза, она заметила книгу в руках Астахова, который с любопытством разглядывал обложку. — Отдай, — потребовала она, медленно закипая, и подошла к Астахову. — М-м-м, — протянул он, — нет. — Отдай, — повторила Варя, чувствуя, как исчезают последние крупицы терпения. Ее всегда было сложно разозлить, но если это случалось, то капитально. Глеб оглядел одноклассников, переглянулся с Новиковой и усмехнулся: — А ты попробуй, отбери! — он вытянул длинную руку вверх так, что Варя бы без стремянки не дотянулась, и засмеялся, поддерживая хохот остальных. — Последний раз говорю: отдай… книгу, — медленно произнесла Варя, выдыхая. Злость, дремавшая до этого, наконец-то поднялась на поверхность, и Варя почувствовала себя куда сильнее. — Ну, так ты же Ворона, — сказал, скалясь, Астахов. — Взлети и забери! Взлетать Варя не стала. Кричать и психовать она тоже не стала. Коротко замахнувшись ногой, она ударила парня небольшим, но острым каблуком балетки прямо в голень. С удовлетворением почувствовав, как балетка врезалась в кость, Варя выхватила книгу из опустившейся руки Глеба, согнувшегося от резкой боли. — Спасибо, — сказала Варя охающему Глебу. Отвернувшись, она уже собралась уйти, как вдруг Астахов схватил ее повыше локтя, сильно впиваясь пальцами в предплечье. Не задумываясь о том, что она делает, движимая исключительно злостью на одноклассников и на себя, Варя резко развернулась и без замаха выбросила вперед правую руку. Кулак впечатался Глебу в лицо. Сила удара отбросила его назад, пальцы на руке Вари расцепились, и она тут же отодвинулась от едва не упавшего Астахова, на скуле которого красовалась небольшая рассечка, из которой каплями потекла темно-красная кровь. Недоуменно переведя взгляд на руку, Варя обнаружила, что совсем забыла о кольце, надетом на средний палец. На камне, венчавшем тонкий серебряный ободок, остался красноватый след. Внезапно Варя осознала, что в коридоре стоит гробовая тишина. Оглядевшись, она поняла, что одноклассники глядели на них круглыми от удивления и потрясения глазами, а несколько девочек зажали в ужасе рты. Оглушительно прозвенел звонок, но никто не шелохнулся. Ощущая на себе тяжелые взгляды, полные ненависти, Варя закинула рюкзак на плечо и спокойно отошла в сторону. Усевшись прямо на пол и закрыв глаза, она услышала, как все зашумели. Хлопнула входная дверь, кто-то побежал звать Пропеллер. Варя вздохнула в бессильной злобе и поджала под себя ноги, не заботясь о том, что пол, в общем-то, был далеко не стерильный. Костяшки пальцев слегка покраснели от удара, но они ее не беспокоили. Прислонившись к стене, Варя прижалась затылком к холодным обоям и стала считать от ста до одного, успокаиваясь. Злость, клокотавшая в груди постепенно улеглась, не исчезая, но прячась там, где будет незаметна. Алевтина всегда говорила, что Варе нужно сдерживать характер, особенно вспыльчивый нрав, доставшийся ей в наследство вместе с серыми глазами и короткими пальцами. Леше, ее брату, было куда легче — при желании он мог пойти выпустить пар в спортзале, исколошматив грушу. Варе он такой роскоши не предоставлял, говоря, что девочки должны быть спокойными и умиротворенными, а не психованными драчуньями, которые чуть что лезут в драку. В этом вопросе она была в корне с ним не согласна. Дверь громоподобно распахнулась, ударяясь о стену. И с закрытыми глазами Варя знала, кто вошел. — ВОРОНИНА! — закричала Ирина Владимировна. Когда она злилась, ее и без того высокий голос становился невыносимо писклявым. Варя поморщилась, подавляя желание заткнуть уши. — Немедленно к директору!

* * *

Иммануил Вассерманович остановил видео на том моменте, когда кулак Вари врезался в лицо Глеба. Он вздохнул и, повернув экран ноутбука к себе, закрыл файл. Охранник, отвечавший за видеосъемку в школе, забрал компьютер и вышел, не сказав ни слова. — Хороший удар, — прошептал Леша на ухо Варе. — Только в следующий раз снимай украшения, — выпрямившись, он с видом победителя посмотрел на маму Глеба, которая стояла с недовольным выражением лица, и сказал уже громко, для всех: — Думаю, все в этой комнате понимают, что мою сестру спровоцировали? — Это ничего не доказывает, — фыркнула Анжела Филипповна, глядя на сына с неодобрением. — Аудиодорожки не было, так что «спровоцировали» — слишком громкое слово. — В любом случае, — сказал директор, опуская взгляд в папки, — наказаны будут все. Глеб, Константин, Екатерина и Юлия, — перечислил он, опережая Астахову-старшую, — за унижение учеников. В стенах этой школы никакие формы унижения никогда не были и не будут поощряться. Думаю, для закрепления этой мысли каждую субботу весь месяц вы будете работать на благо школы. Завтра вам надлежит явиться к девяти утра, а наш уважаемый завхоз найдет, чем вам заняться, — строго произнес Иммануил Вассерманович. — Потрудитесь сообщить товарищам. — Что касается вас, Варвара, — он перевел взгляд на Варю, — вы будете наказаны за драки. Каким бы ни был повод, распускать руки — это не решение проблем. В связи с этим я обязую вас пройти двух недельный курс психологических консультаций с нашим штатным психологом. Услышав свое наказание, Варя едва сдержалась от смеха. «Строже» и нарочно не придумаешь. Услышав, как поперхнулся Леша, Варя наугад ткнула его локтем, попав в ногу. Не хватало еще, чтобы братец сдал директору их дружеские отношения с Алей! На выходе из кабинета директора их поджидала Ирина Владимировна. Классная руководительница пылала от гнева, казалось, будто стоит поднести к ней спичку, она загорится. — Варвара! Воронина! — заверещала она, едва завидев Варю. — Как тебе только совесть позволила! Радуйся, что Иммануил Вассерманович решил тебя оставить! Какой позор! Какой позор, Варвара! — Слушай, пошли быстрее, пока ваша психованная классная не взорвалась, — пробормотал Леша, крепко беря сестру за руку и уводя подальше от разгневанной женщины. К счастью, Ирина Владимировна не стала преследовать ученицу, так как из кабинета директора вышли Астаховы, и Пропеллер бросилась к ним, громогласно извиняясь за поведение невоспитанной девицы. Ее голос, многократно отраженный стенами коридора, разносился, казалось, на всю школу. Все время, пока Варя двигалась к спасительному выходу, она затылком чувствовала на себе взгляд, полный ненависти. Обернувшись, она увидела, что Глеб, мать которого что-то горячо обсуждала с классной руководительницей, смотрит на нее так, что будь его взгляд чуть-чуть материальнее, он бы разрубил Варю пополам. Всем своим видом Астахов обещал расплату. «Ну, вперед и с песней», — пожала плечами Варя, отворачиваясь. Месть новенького ее совсем не пугала.