Ворона

Сентябрь медленно, но верно подходил к концу, а значит, приближался и любимый всеми учителями праздник — День Учителя. Любили его потому, что на один день в год власть в свои ручки загребущие брали десятиклассники и одиннадцатиклассники, а учителям оставалось только наблюдать за этим произволом, попивая чаек в актовом зале и принимая цветочно-конфетную дань. Традиционно подготовка к этому несомненно великому событию начиналась за неделю. Десятый и одиннадцатый класс собирали вместе на военный совет, на котором определялась программа Дня. Они выбирали, кто за какие классы и предметы будет отвечать, кто будет готовить развлекательную программу, кто останется на страже порядка и дисциплины. В понедельник утром, когда Варя, зевая, приготовилась спать на первом уроке, в кабинет ворвалась Ирина Владимировна, громко хлопая дверью. Шкаф, стоявший по соседству с Вариной партой, опасно задрожал, грозя уронить горшки с цветами прямо ей на голову. «Да я дерзкая девчонка», — подумала Варя, глядя на меланхолично покачивавшийся фикус. — Ребята! — воскликнула Пропеллер. — Как вы все уже наверняка знаете, скоро будет День Учителя! И вы, как самые старшие в нашей школе, будете вести занятия у своих младших коллег совместно с десятым классом. Варя, не удержавшись, широко зевнула, прячась за спиной Руслана. Фарс, таившийся под словом «самоуправление», повторялся из года в год, отличаясь, разве что, субъектным составом участвующих лиц. Занятия у классов с первого по четвертый проходили в стиле «а давайте поиграем», у пятых-восьмых — «заткнитесь, а?», а девятые просто не приходили, считая себя выше этих глупых детских традиций. — Именно поэтому, в качестве исключения, мы снимаем вас со второго и третьего урока, чтобы совместно с десятым классом вы обсудили важные пункты будущего сотрудничества, — бойко тараторила Ирина Владимировна. — Надеюсь, что абсолютно все найдут для себя интересное занятие на этот день. Услышав последнюю фразу, Варя беззвучно засмеялась, устало опуская голову на сложенные руки. Уж она точно найдет, чем заняться. Например, скачает несколько новых серий и устроит марафон, сидя в классной комнате. Отличное будет завершение недели! Пока классная руководительница расписывала все прелести Дня Учителя, особенно то, почему каждый должен участвовать в его проведении, Варя закрыла глаза и расслабилась. Она совершенно не выспалась ночью, да и на самих выходных поспать не очень удалось. Леша, недоумевавший, почему Варя весь пятничный вечер провела в ванной, оттирая зеленку с кожи, взял ее с собой в поход. Он хотел втихаря выпытать у нее, что случилось, но Варя держалась стойко, как оловянный солдатик. Каждый год, пока было еще не очень холодно, он и его друзья ездили за город в лес, чтобы пожарить шашлыки, порыбачить, посплетничать. И все это бред, что мужчины не сплетничают. Сплетничают, и еще как! Это Варя знала по своему собственному опыту. За неполные два дня она узнала столько подробностей душевных терзаний друзей брата, сколько не слышала ни от одной девушки. Хотя ей было не с чем сравнивать: приходилось признавать, что у Вари не так уж много было друзей, которые могли делиться с ней секретами. Ситуация со школой была ясна, как день, а ни на какие кружки Варя не ходила, поэтому круг ее общения был практически тем же, что и у ее брата, а Леша, как и любой парень, имел больше друзей-мужчин, чем женщин. По его авторитетному мнению, люди противоположного пола редко когда «просто дружили». Это могло бы быть возможно, если бы у них была большая разница в возрасте или они были бы братом и сестрой или еще какими-нибудь родственниками, но в остальных случаях – нет. Варя не до конца разделяла эту точку зрения. Она была согласна с братом, что мужчины перво-наперво думают нижним мозгом. При этом она считала, что женщины вполне могут не воспринимать мужчин как мужчин, а относиться к ним, как к существам бесполым. В обратную сторону это, конечно, не работало, чему мужчины завидовали, а потому всячески это отрицали. Вернулись они поздно ночью, пропахшие костром и лесом. Уставшая, Варя еле доползла до ванной, едва не уснув в ней. Сил не хватило даже на то, чтобы посмотреть хотя бы одну серию из тех, что вышли за выходные. Забравшись в постель около трех часов утра, Варя тут же провалилась в сон, едва ее голова коснулась подушки. А через три часа ее разбудил Барни, готовый идти на прогулку, несмотря на то, что за окном мелко моросил дождь и погода была далеко не хорошая. Пропеллер закончила свою пламенную речь почти со звонком. Только она вылетела из классной комнаты, как все зашумели, обсуждая предстоящее собрание. Особенно увлечены этим были девочки, которых идея рулить школой целый день приводила в восторг. Собрание должно было проходить в актовом зале. Варя постаралась побыстрее проскользнуть внутрь, чтобы беспрепятственно занять местечко сзади. Два часа, полные бессмысленных переливаний из пустого в порожнее, предвещали возможность дочитать книгу без помех. Но внутри актового зала ее ждал сюрприз: десятый зашел раньше них и успел занять все лучшие места на галерке. Актовый зал представлял собой небольшой амфитеатр с полукруглой сценой и находился, как и спортивный зал, в отдельном помещении. Его строили с явной претензией на «Глобус» Шекспира, так как отделка снаружи очень сильно напоминала знаменитый лондонский театр. В промежутки между праздниками, когда актовый зал не использовался по назначению, на сиденья надевали чехлы, гримерки и кладовые запирались, занавес снимался. Если требовалось провести какое-нибудь срочное собрание учеников, не имеющего общешкольного значения, то на сцене выставлялись стулья, и все участники усаживались в многослойный круг, чтобы иметь возможность свободно выразить свою точку зрения. Руководитель собрания — как правило, ответственный учитель, избранный коллегами — сидел среди учеников, олицетворяя равноправие. Предприимчивые десятиклассники расселись на задних рядах, и вошедшим ничего не оставалось, как занять оставшиеся стулья. Оглядевшись, Варя заметила одиноко стоявший в некотором отдалении от остальных стул и направилась к нему. Кроме того, что он был в относительной тени, рядом не сидело ни одного одноклассника. Достав из рюкзака плеер и книгу, Варя уже засовывала наушники в уши, как вдруг… — О, вы уже здесь? — донесся до нее голос Али, через мгновение показавшейся на сцене. Психологиня держала в руках толстую папку, из которой торчали листы. — Отлично, тогда начнем, — широко улыбнулась она. Тут она заметила Варю, глядевшую на нее с озадаченным лицом. Пошевелив пальчиками в приветствии, Алевтина уселась на стул, возглавляя круг. Ученики медленно подтянулись и расселись. Дождавшись, пока последний из них займет свое место, Алевтина громко хлопнула в ладоши, призывая собравшихся к тишине. Варя тяжело вздохнула и сползла по стулу вниз. Что-то подсказывало ей, что госпожа психолог не даст ей спокойно продремать эти два часа. — В этом году обязанность проследить за вашим произволом выпала мне, — произнесла Аля, оглядывая учеников. — Хотелось бы сказать, что я буду следить за вами зорким взглядом, которому позавидует и ястреб, но я сама не так давно училась в школе и помню, как именно проходили Дни Самоуправления, хотели того учителя или нет. Поэтому я предлагаю следующий план действий, — Аля раскрыла папку и передала охапку листов формата А-4 со схемами ближайшему к ней ученику. Убедившись, что все держат в руках схемы, она продолжила: — В классах с первого по восьмой вы проведете по четыре урока, после чего все ученики будут отпущены домой, а дежурные быстро проверят школу и тоже могут быть свободны. Те, кому ни классов, ни дежурства не достанется, будут разделены между буфетом и охраной. Последние двое станут моими помощниками. По рядам учеников пронесся тихий ропот. Все сразу стали обсуждать, кто чем хочет заняться, а Варя только вздохнула, понимая, что Аля чересчур ретиво взялась за выполнение возложенных на нее обязанностей. Видимо, никто из учителей не захотел брать на себя эту каторгу, поэтому свалили на молодую и пышущую рвением Алевтину Борисовну. Психологиня, понявшая, что от этого никак не отвертеться, решила следовать любимому изречению: «Если никак не удается избавиться от бремени — расслабься и получай удовольствие». — Можно сразу предложить свою кандидатуру на вашего помощника? — Новикова первой подняла руку, очаровательно улыбаясь Алевтине. Та окинула ее оценивающим взглядом, еле заметно усмехнулась и кивнула. — Да, пожалуйста, Вика, — отозвалась Аля, вручая ей планшет с таблицей и ручку. — Вот ваша первая обязанность, как моей первой помощницы — вы будете записывать желающих, — видя, как поморщилась Новикова, Алевтина расплылась в широкой улыбке. — Можете предложить кого-нибудь вам в помощь? — Я хочу, — подняла руку Юля, не замечая неодобрительного взгляда Вики, которая наверняка хотела предложить кое-кого другого. Зато этот взгляд не остался незамеченным для Али. — Отлично, — кивнула она. — Вика, отмечайте, — дождавшись, пока та с кислым лицом сделает пометку в таблице, Аля продолжила: — Теперь перейдем к классам. Кто хочет вести занятия в восьмом классе? В рядах десятиклассников взлетело несколько рук. Аля выбрала нескольких человек, пользуясь любимым методом тыка, и перешла к следующему классу. Варя только удивленно глядела на нее. Собрание было рассчитано на два часа, и обычно процедура принятия решения о том, кто за что собирается отвечать, растягивалась на все это время. А если судить по скорости, с которой Алевтина перескакивала с одного класса на другой, они собирались решить все вопросы за полчаса. Это было бы просто отлично, особенно учитывая, что следующие полтора часа Варя могла бы просидеть в кафе напротив, спокойно попивая кофе и читая, однако она сильно сомневалась, что хитрая Алевтина Борисовна собиралась отпустить их так просто. Так и получилось. Быстрое назначение застопорилось, когда Аля дошла до третьего класса. Никто не хотел браться за них, тем более, что с первого года обучения эти дети прославились на всю школу тем, что они были настоящими исчадиями ада. От них успело отказаться два классных руководителя еще в первом классе, а во втором за них взялась Марина Николаевна, старая женщина-одуванчик, которая несмотря на свою невинную внешность, имела стальной характер и крепкий кулак, в который незамедлительно взяла непослушных детей. Они стали вести себя, как шелковые, но вот все остальные учителя от них буквально рыдали. — Что, неужели никто не хочет? — насмешливо поинтересовалась Аля. — Все трусят? Давайте, ребятки, проявляйте больше инициативы. Или вы готовы что-то делать, только если это легко и просто? О, отлично, я вижу руку! — довольно улыбнулась она. Варя повернула голову, чтобы увидеть, кто там такой смелый, что хочет вести уроки у третьего класса. К ее удивлению, это был Астахов. Он, улыбаясь во весь белозубый рот, вскинул руку вверх. Варя нахмурилась. Что-то подсказывало ей — возможно, это была шея, еще долго болевшая после оттирания зеленки — что неспроста Глеб вызвался. Алевтину, видимо, посетила та же мысль, когда она увидела довольное лицо последнего. — Хотите взяться за третий класс? — слегка дернув бровями, спросила она. — Нет, — качнул головой Глеб. — Но у меня есть замечательная кандидатура! — И кто же, позвольте поинтересоваться? — Воронина Варвара, — невозмутимо ответил Астахов, дергая уголками губ. — Она буквально на днях говорила, что очень хочет вести занятия у детей, но слишком стесняется, чтобы самой вызваться. Варя медленно повернулась в его сторону, чувствуя, что глаза у нее превращаются в глаза серийного убийцы. Обычно, когда она смотрела так на брата или маму, те мгновенно понимали, что вывели Варю из себя окончательно. Дождавшись, пока Глеб глянет на нее, чтобы упиться растерянным и недоуменным лицом Вороны, Варя с удовлетворением увидела, как он побледнел, встретив взгляд ее глаз профессионального маньяка. — Да что вы, — Алевтина Борисовна удивленно воззрилась на Варю. Та все еще уничтожала Астахова взглядом и не заметила, как лицо Али расплылось в коварной усмешке. — Да, действительно, я вижу неистовое рвение вести детей в светлое будущее. Вика, записывайте Воронину на третий класс, — сказала она Новиковой, которая с мстительной радостью на лице тут же застрочила в планшете. Теперь Варя уставилась на подругу, передавая ей мысленный образ гильотины. Однако образ не дошел, так как усмешка на лице психологини стала только шире, а коварство на ее лице расцвело с новой силой. — Но ведь мы же не бросим одну Варвару на съедение волкам-третьеклассникам? — поинтересовалась она у потолка. – Нет, не бросим, — Алевтина повернулась к Вике. — Пишите к ней в пару Астахова. На его лице я вижу еще большее рвение к просветлению умов. У Вари упала челюсть. И не у нее одной: от слов Алевтины Борисовны в рядах одиннадцатого класса началось волнение. У Новиковой так вообще едва не случился сердечный приступ. Она резко побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Злость на ее лице не подлежала измерению. — Я могу выразить протест? — поинтересовалась Варя, тщательно контролируя свой голос и считая от ста до нуля. — Нет, — быстро ответила Аля, не глядя на Варю. — Новикова уже все записала. Записала ведь? — Не успела, — тут же отозвалась Вика. — Протест еще подать можно. — Так записывайте, — шикнула на нее Аля сквозь зубы. — И вообще, если начать все изменять, то список окончательно запутается и получится неразбериха. Вы ведь не хотите неразбериху? И я не хочу. Так что списки окончательные и изменению не подлежат. Вика нахмурилась, но под пристальным взглядом Алевтины Борисовны все же неохотно записала Астахова в графе рядом с фамилией Вороны.

* * *

Варя с тихой ненавистью смотрела в спину Алевтины, которая уединилась в углу сцены с теми, кому не хватило классов, отправив остальных придумывать программу своим классам. Теперь те везунчики сидели маленькими группками по два-три человека и занимались бурным обсуждением. Конечно, далеко не все говорили об уроках. Многие нашли темы интересней, чем продумывание уроков, и то и дело взрывались смехом, благо что психолог обращала внимания на них меньше, чем на мух, жужжащих под потолком. Алевтина стойко выдерживала гневные взгляды Вари. Когда та, подскочив с места, бросилась к ней, Аля только и выдала: «Я уже сказала, ничего менять не буду. Иди занимайся общественно полезной деятельностью», — после чего отвернулась к оставшимся ученикам с широкой и немного зловещей улыбкой на лице. Едва от нее отошла Варя, Алевтину затормошила Новикова. Со своего места Варе было отлично видно, как Вика что-то недовольно высказывает психологу, а та невозмутимо ей отвечает. Порой Аля напоминала Варе каменную стену, о которую бесполезно биться. Насколько она была отзывчивая, настолько же непробиваемая и упрямая. Леша немало намучался с этим ее упрямством в то время, когда они встречались. Алексей Воронин и сам отличался повышенной упертостью, и когда эти два барана, притворявшиеся людьми, встречались на узкой дорожке разногласий, битва могла продолжаться несколько дней. Аля с Лешей даже отказывались разговаривать друг с другом, и тогда Варя невольно исполняла роль почтальона, передавая устные послания условно приличного содержания. — Что, так и будем молчать? — подал голос Астахов. Он сидел рядом с Варей, вынужденный пересесть. Вернувшись от Али, Варвара демонстративно воткнула наушники в уши и закрыла глаза, всем своим видом выражая несогласие. Когда она их приоткрыла, чтобы проверить обстановку — и не передумала ли Аля — Глеб с недовольным видом шел к ней, волоча за собой стул. — Какого черта ты вообще руку поднял? — поинтересовалась Варя, уничижительно глядя на него. — Что, украшение на личике покоя не дает? Глеб скривился. Рассечка на его скуле уже почти исчезла, и от нее осталась тонкая заживающая полоска, которая бесследно пропадет через несколько дней. — Кто ж знал, что эта ваша психологичка — двинутая, — отозвался он, бросая на Алю взгляд, близкий по градусу злости к Вариному. Та неодобрительно цокнула, складывая руки на груди. — Ты язык-то попридержи, — заметила она. — Она моя подруга, и за такие речи можно быстро получить украшение и с другой стороны, ну, для симметрии. — А ты прямо королева гребаных викингов, — съязвил Глеб, лохматя волосы. — Успокойся, Ворона, ты только драться и умеешь. Не доросла еще со взрослыми вести взрослые беседы. — Куда уж мне, — фыркнула Варя, переводя взгляд обратно на Алю, которой Новикова что-то бурно объясняла, заливаясь краской. Чтобы Новикова — и краснела? — Ведь вылить зеленку в шампунь — это так по-взрослому, — продолжила Варя, отстраненно размышляя, почему это вдруг главная стерва их класса краснела перед Алей. — Не знаю я ничего ни о какой зеленке, — отозвался Астахов, недоуменно сморщиваясь. — Конечно, не знаешь, — кивнула Варя насмешливо. — Куда уж тебе, пустоголовому павлину. Глеб рассмеялся, откидываясь немного назад, отчего две передние ножки стула оторвались от пола. — Фу, как грубо, — произнес он, смеясь. — Пустоголовый павлин? Ну-ну. Значит, ты считаешь меня симпатичным, да, Ворона? — дернул он бровью. — Неужели лед тронулся? — Если что-то и тронулось, то только остатки твоего мозга, — отрезала Варя, складывая руки на груди. — Иди теперь к Алевтине и проси кого-нибудь другого поставить на третий класс. Я с тобой работать не собираюсь даже под страхом смертной казни. — Какая жалость, — вздохнул Глеб. — Но она же уже сказала, что не будет менять списки. Так что ты застряла со мной, — на его лице расцвела нагловатая усмешка. — Пошалим? — поинтересовался он, шевеля бровями. Покачав головой, удивляясь, как такого идиота только земля носит, Варя изобразила рвотный рефлекс. Тем временем тирада Новиковой кончилась, и Аля задумчиво уставилась на нее, будто бы принимая решение. Сама не зная почему, Варя напряглась. Несколько минут спустя Аля начала что-то говорить, и Варя изо всех сил стала всматриваться в ее лицо, безуспешно пытаясь прочитать по губам. Внезапно перед ее лицом появилась рука. Астахов щелкнул пальцами, наклонившись, а потом снова откинулся, когда Варя вздрогнула и перевела взгляд на него. — Очнись, что ли, — недовольно произнес он. — Между прочим, я не собираюсь все делать сам. — А тебе и не надо будет! — радостно воскликнула подбежавшая Новикова. После разговора с Алей она разве что не сияла. Подхватив стул, она уселась на него рядом с Астаховым и улыбнулась ему во все тридцать два зуба. — Я поговорила с Алевтиной Борисовной, и она согласилась, чтобы я к вам присоединилась, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Глеба. — Правда, — добавила она с сожалением, — она не позволила взять третий класс нам вдвоем… Но Ворона нам мешать не будет. Варя покосилась на Алю, которая довольно смотрела на них, и отвернулась. Такой подлянки от подруги она уж точно не ожидала. Вика что-то тихо ворковала на ухо Глебу, отчего тот посмеивался, на Варю внимания они не обращали. Та была только рада, так как эта сладкая парочка бесила ее больше, чем все идиоты их школы вместе взятые. Вставив в одно ухо наушник, Варя втихаря достала из рюкзака книгу и стала читать, не дожидаясь, пока они оторвутся друг от друга. Перспектива провести целый день наедине с ними Варю не просто удручала, она заставляла размышлять о суициде. И как же Аля могла так с ней поступить? Знала ведь, что взаимная неприязнь между ними была непреодолима. Варя вздохнула и перелистнула страницы в поисках места, на котором остановилась в метро. Тогда ей, помнится, помешал читать здоровенный мужик, грубо оттолкнувший ее на пути к заветному освободившемуся месту. Хорошо, что это был час пик, и далеко Варя не улетела, только врезалась в стоявшего рядом парня. — Эй, Ворона, — позвала ее Вика через несколько минут. Варя подняла глаза от книги и поняла, что сладкая парочка сидит, недовольно уставившись на нее. — Что? — недоуменно поинтересовалась она. — Через плечо, — бросила Новикова, закатив глаза, а Глеб подавил улыбку. – Я, конечно, понимаю, что ты в своем идиотском мире сказочек, но мы тут занимаемся серьезным делом, так что давай включайся. Варя мысленно взмолилась богам, чтобы они не допустили Викиного убийства. Потому что Новикова явно нарывалась, а у книги были такие соблазнительно острые края… — Я лучше оставлю это серьезное дело вам, взрослые вы мои, а сама почитаю, — отозвалась она, барабаня пальцами по книге. — Заканчивай свой детский сад, Ворона, — недовольно произнесла Вика, выпрямляясь на стуле. — Если не хотела вести занятия, могла бы молча сидеть! Варя недоуменно уставилась на Новикову, гадая, это у нее галлюцинации или у Вики что-то не так с головой. Она открыла рот, чтобы ответить ей, но была прервана бесцеремонным вмешательством госпожи психолога, появившейся, словно чертик из табакерки. — Как рабочий процесс? — живо поинтересовалась Алевтина, нависая над Варей. — О, великолепно, — с сарказмом откликнулась Варя, хмуро уставившись на подругу. Та шутливо погрозила ей пальцем и посмотрела на Новикову и Астахова. — Что за кислые лица, ребятки? — поинтересовалась она. — Новикова, вы ведь так рвались к третьему классу, а теперь что, ваш пыл угас? — Аля насмешливо посмотрела на Вику, которая под ее взглядом покрылась румянцем и отвела глаза. Варя не поверила в то, что увидела: на ее памяти такое событие случалось…, а ни разу не случалось. — А вы, Астахов, что молчите? — Мы думаем, — отозвался он, пожимая плечами. — А Воронина не хочет ничего делать, — добавила Вика, придя в себя. — Только сидит, уставившись в книгу, и все. Может быть, мы с Глебом сами справимся? — Что я говорила о списках? — Аля перевела страдальческий взгляд на потолок. — Новикова, радуйтесь, что я вообще разрешила вам присоединиться к этому междусобойчику. Варвара, — повернулась она к Варе, — а почему вы не хотите ничего делать? Что это за разгильдяйство? — Я бы сказала, что это конкретно, — прошептала Варя так, чтобы только Аля могла ее слышать, — но не буду. Твои учительские ушки этого не выдержат. Алевтина закатила глаза, мученически вздыхая и вопрошая гипотетические тучки, отчего вся эта бодяга с устройством Дня Учителя свалилась именно на нее. А ведь могла бы сейчас сидеть в своем уютненьком кабинете, пить кофе, лишь капельку разбавленное ликером, и размышлять о прекрасном. В частности, о том симпатичном скалолазе, с которым она познакомилась на прошлой тренировке. Кто сказал, что учителя не люди? И хотя формально Аля не была учителем, она частенько причисляла себя к их угрюмому числу. — Давайте, решайте, ребятки, — сказала она. — В конце концов, если вы ни о чем не договоритесь, вам же хуже. С этими словами она отошла от них, оставляя недовольно созерцать друг друга. Варя захлопнула книгу и убрала ее в рюкзак. Ей уже было ясно, что мечты о почитать так и останутся мечтами. Перед тем, как пришла Аля, она поймала себя на том, что перечитывала один и тот же абзац уже в третий раз, но никак не могла уловить его смысл. Новикова первой прервала затянувшийся обмен раздраженными взглядами. Она вздохнула, поправила и без того идеально лежавшие волосы, мысленно посчитала до десяти, глядя в потолок, потом достала из сумочки блокнот, лишь чудом туда вместившийся (дизайнеры наверняка задумывали этот аксессуар лишь для помады, мобильного и небольшого бумажника). Послав Глебу ласковую улыбку, она повернулась к Варе, и ее выражение лица тут же сменилось на презрительное. — Так, — сказала Вика, открывая блокнот. — Давайте просто распределим часы и покончим с этим. Проведем каждый по уроку, а на последний поставим им какой-нибудь фильм. Ворона, тебе, как самой ущербной, я предлагаю выбрать первой. — Какая честь, — съязвила Варя, складывая руки на груди. — Я ж сейчас на воздух взлечу от распирающего меня… — она задумчиво сдвинула брови, подыскивая нужное слово. — …благоговенья перед твоим великодушием. — Хватит ерничать, — отозвалась Новикова. — Твои жалкие потуги казаться умной навевают мне чувство безнадежности. — А ты умеешь чувствовать? — поразилась Варя. — Я-то, глупая, думала, что в твоем сердце нет места ничему, кроме самолюбования. — Ну, я, по крайней мере, психически стабильна, — насмешливо ответила Вика, крутя пальцем у виска. Варя застыла. На лице Новиковой заиграла торжествующая улыбка, когда та поняла, что попала точно в цель. Воронина сидела не шелохнувшись, только глаза ее с каждым мгновением расширялись все больше, будто бы она против воли вспоминала что-то, что упорно пыталась забыть. Вздрогнув, Варя моргнула и сфокусировала взгляд на Вике, которая тут же перестала улыбаться, едва заглянула ей в глаза. — Девушки! — воскликнул Глеб, не давая сжавшей кулаки Варе ответить. Он недоуменно косился на нее, не понимая, отчего та так завелась. — Я все понимаю, но давайте уже займемся делом! — Я бы с удовольствием, котик, — Вика повернулась к нему, снова расплываясь в сладкой улыбке. Глеб перевел взгляд на нее. — Но ты же видишь, что эта психопатка задирается. Варя медленно выдохнула, напоминая себе, что она не должна драться. Ее ежедневные визиты в Алин кабинет только что кончились, и что-то ей подсказывало, что терпение директора не безгранично. Еще одной драки он не потерпит, тем более если Варя ударит Вику, в которой во всей школе учителя души не чают. И ничего не могло бы их убедить в том, что красавица, умница, хорошистка Новикова, неизменно вежливая и услужливая, на самом деле является первостатейной тварью. — Я проведу историю, — выдавила Варя, поднимаясь на ноги. Не дожидаясь реакции от сладкой парочки, она пошла прочь из зала, чуть ли не срываясь на бег.