Ворона

Чем ближе подбирался День Учителя, тем мрачнее становилась Варя. Ее интуиция, развитая на предсказании сюжета следующих серий, буквально вопила о том, что ничего хорошего в этот день не предвидится. Новикова, взбесившая ее на собрании, обходила Варю стороной, что было взаимно, а Астахов ничего не предпринимал, только кидал с другого конца класса задумчивые взгляды, мгновенно становившиеся раздраженными, стоило Варе их заметить. Именно то, что оба ее главных недруга затаились, настораживало Варю. Она каждый день ожидала, что они снова выкинут какой-нибудь фортель, но те, словно читая ее мысли, вели себя тише воды, ниже травы. Утром в пятницу, собираясь в школу, Варя мучилась от чувства, что приближается что-то нехорошее. Ей настолько не хотелось идти на занятия, что она рискнула попросить маму официально оставить ее дома. Та как раз взяла выходной, решив дать подчиненным передышку. — Мам, — протянула Варя, боком заходя в кухню, где мама, по привычке проснувшаяся ни свет ни заря, читала новости в интернете. Она безмятежно пила, не морщась, дымящийся кофе, и всем своим видом выражала готовность провести весь день в бесподобной ленности. — Мам, — повторила Варя, привлекая к себе внимание. Марьяна Анатольевна оторвалась от экрана ноутбука, где читала подробную статью об изменениях в законодательстве с нового года, и посмотрела на дочь. — Чего тебе, кошмар глаз моих? — весело отозвалась она. — Слушай, — откашлялась Варя, — ты так редко берешь выходные! Может быть воспользуемся таким случаем и поедем куда-нибудь? Я позвоню Леше, он тоже возьмет отгул, и мы все вместе устроим дебош в каком-нибудь злачном местечке… — Дочь, ты такая фантазерка, — усмехнулась мама. — А как же твоя школа? У вас же сегодня праздник, или я ошибаюсь? — Нет-нет, не ошибаешься, — поспешно замотала головой Варя. Барни, весело помахивая хвостом, сшибая все, что имело несчастье оказаться у него на пути, вбежал в кухню и полез к Варе здороваться, несмотря на то, что он же ее и разбудил. — Уйди, противное создание, — отмахнулась от слюнявой пасти она. — Просто это ерунда, а не праздник, — сказала Варя маме, отталкивая морду Барни в сторону, — и эти несколько часов будут бессмысленно потеряны. — Бедная ты моя, — умилилась Марьяна Анатольевна. — Подумать только, тебя заставляют бессмысленно терять время! — Именно, — кивнула Варя. — Представляешь, ужас какой… Все равно буду сидеть где-нибудь в уголочке, смотреть фильмы и страдать. А так мы все вместе проведем время, совсем, как когда я была маленькой… — заискивающе улыбнулась она. Мама смерила ее насмешливым взглядом, и Варя поняла, что где-то прокололась. — Сидеть в уголочке, говоришь? — Марьяна Анатольевна подняла брови. — А вот Алевтина, с которой я вчера очень продуктивно побеседовала два часа, заверила меня, что в этом году ты будешь вести занятия у третьего класса вместе с Викой Новиковой… Или она ошиблась? — мама поставила чашку на стол и уставилась на Варю своим лучшим «ну-давай-оправдывайся» взглядом. Варя вздохнула и уселась на стул, принимая поражение. — Ну, не хочу я туда идти, — пробурчала она, опуская голову на сложенные руки. Барни согласно лизнул ее в щеку. — Знаешь такое чувство, когда точно уверен в том, что произойдет что-то плохое? — Знаю, — кивнула мама. — Оно возникает каждый раз, когда ты прокрадываешься ко мне в комнату с просительным таким: «Мааам», — усмехнулась она. — Я же серьезно, — воскликнула Варя. — Я печенкой чувствую, что эти два… — Варя запнулась, — нехороших человека что-то замышляют. Мама покачала головой, улыбаясь. — И что, — поинтересовалась она, отпивая кофе, — теперь будешь каждый раз прятать голову в песок при любом упоминании какой-либо опасности? Тогда давай переименуем тебя в страуса. Кстати, — добавила она, игнорируя возмущенные вопли дочери, — а с Викой вы снова общаетесь? — Э, нет, с чего ты это взяла? — Ну, вы двое за почти пять лет ни слова друг другу не сказали, — пожала плечами Марьяна Анатольевна, — а тут ты почти каждый день приходишь и возмущаешься ее поведением. — Нет, — отрезала Варя, поднимаясь на ноги, — с Новиковой я никогда не буду общаться снова. Ни по-дружески, ни по-вражески, никак. — Как знать, — Марьяна Анатольевна задумчиво повертела чашку в руках. — Я тоже была уверена, что к пятидесяти годам уже обзаведусь внуками, буду жить где-нибудь в глубинке и каждый день перемывать косточки мужу с подружками на какой-нибудь обыкновенной и невероятно скучной работе. А ты посмотри, — мама обвела рукой их кухню: — Живу в центре столицы, работаю начальницей, у меня подрастает младшая дочь, а муж объелся груш. — Ма-а-ам, — протянула Варя, обнимая ее за плечи, — тебе еще далеко до этого страшного пять-ноль. И с теми темпами, которыми Леша занимается попытками самовоспроизводства, внуки у тебя появятся скорее, чем ты думаешь. Марьяна Анатольевна рассмеялась, обнимая дочь в ответ. — Это, конечно, все очень приятно слышать, — произнесла, улыбаясь, она. — Но в школу ты пойдешь. С тяжелым вздохом Варя выпрямилась и побрела в комнату собираться. Спорить было бесполезно. К тому же, она не сильно надеялась на то, что мама действительно разрешит ей остаться дома, но попытаться хотелось. — Кстати, дочь, — догнал ее голос мамы, когда она уже выходила в коридор. — Тебе звонил твой отец, просил перезвонить. Ему нужно сообщить тебе что-то, как он сказал. Варя обернулась, недоуменно морща лоб. — А через тебя он передать не мог? — спросила она осторожно, помня о том, что ее родители не очень-то ладили. Марьяна Анатольевна пожала плечами, глядя в ноутбук. — Сказал, что хочет сообщить тебе это сам. Вообще не понимаю, зачем было мне звонить. Впрочем, твоего отца всегда было сложно понять, — равнодушно произнесла она. Варя вздохнула, собираясь возразить ей, как она делала всегда, что у отца сложное время, его тоже можно понять, но мама не дала ей продолжить, вскинув на нее тут же ставшие строгими глаза: — И что ты стоишь? Время видела? Иди собираться! Закатив глаза, Варя поплелась в комнату. Всю дорогу в школу Варя размышляла о том, что же такого важного хотел сообщить ей отец, что лично позвонил ее матери. Они уже несколько лет не общались лично, исключительно по телефону и только по особо важным случаям. Леша игнорировал отца полностью, решив раз и навсегда, что того для него не существует, поэтому единственной, кто поддерживал с ним связь, была Варя. Правда, он никак не мог запомнить, когда ей звонить можно, а когда нельзя, поэтому периодически названивал им домой, надеясь, что трубку никто не возьмет и можно будет наговорить сообщение на автоответчик. Петр Никитович Воронин, как и большинство людей на планете Земля, слегка опасался Вариной мамы, что не мешало ему на ней жениться. По правде говоря, Варя порой думала, что от этого он стал ее опасаться только больше, ведь если на людях Марьяна Анатольевна сдерживала убийственную силу своего презрительного взгляда, то набедокурившему мужу выдавала его полную мощь. Именно она была негласной главой их семьи. С одной стороны, жить с такой железной леди было сложно, но с другой — неорганизованному и вечно растерянному Петру Никитовичу именно такая жена и была нужна, в чем с ним была согласна даже его мать — что в бесконечной битве между свекровями и женами было безусловной победой. Варин отец был человеком творчества, что значило, что в его вечно занятой голове царил постоянный беспорядок. Его то и дело захватывали новые идеи, что на практике выражалось не выключенной водой в ванной, забытом чайником на плите, килограммами сожженных продуктов. Зато книги, выходившие из-под его пера, иногда поражали своей… не то чтобы гениальностью, но близостью к ней. Петр Никитович творил под псевдонимом и издавал довольно популярную серию детективных романов времен императорской России, основанных на реальных слухах и легендах. Он не был известен всемирно, но его книги быстро раскупались, что вполне позволяло ему безбедно существовать, по крайней мере, до следующего гонорара. В ту пору, когда он еще жил вместе с Вариной мамой, их гостиная и кухня были сплошняком завалены историческими трудами и монографиями, а сам отец восседал на столе с ноутбуком на коленях и телефонной трубкой под ухом, одновременно печатая и говоря с очередным консультантом. После того, как он переехал, забрав все свои книги и старинные печатные машинки, Варя еще долго ощущала пустоту в квартире. Ощущал пустоту и Петр Никитович. Настолько, что ввел в романе нового персонажа — находчивую юную девицу Вареньку, помогавшую его герою в расследованиях. Главный герой — сравнительно молодой человек тридцати лет, взял девицу под свою опеку, попутно обучая ее мудреным наукам криминалистики и права. В тайне от матери и брата Варя скупала книги отца, мгновенно проглатывая очередную часть приключений детектива и его подопечной. Не то чтобы мама не одобрила, или Леша запретил бы ей читать, но Варе не хотелось разрушать их наивную веру в то, что Варя все еще злится на отца за то, что случилось. Школа встретила ее вполне ожидаемым безумием. На охране сидело двое десятиклассников, а четыре девочки, празднично одетые и с бантами в волосах, встречали входивших учителей, вручая женщинам букеты цветов, а мужчинам коробки конфет. Варя всегда немного жалела учителей мужского пола — в такие праздники, как этот, они выглядели самыми несчастными. Причина была ей неизвестна, но факт оставался фактом: в День Учителя грустнел даже всегда веселый трудовик. Только Петр Петрович оставался неизменным: хмурым и недовольным жизнью. Раздевшись, Варя протолкнулась сквозь спятивших учеников младших классов к нужному кабинету. Дверь была открыта — значит, Астахов и Новикова уже успели зайти и расположиться. И хорошо, так как история, которую собиралась провести Варя, должна была быть только третьим уроком, а первые два ложились целиком и полностью на плечи неразлучной парочки. Проскользнув внутрь, Варя увидела коллег, если их так можно было назвать, сидевших друг на друге. Они увлеченно целовались, абсолютно не обращая внимания на окружающее пространство. Настолько увлеченно, что даже дважды хлопнувшая дверь не стала поводом разлепить объятия. Варя прислонилась к стене, складывая руки на груди. Решив подождать пару минут, вдруг сладкая парочка поймет-таки, что они в классе не одни, Варя перевела взгляд на потолок и мысленно стала считать Миссисипи. На двенадцатой Миссисипи она сдалась, поняв всю тщетность этого занятия. Парочка не собиралась прекращать свое занятие добровольно. Вздохнув, Варя громко кашлянула. Кашель вышел громоподобным, будто бы вместо хрупкой девушки в классе стоял шахтер-алкоголик с туберкулезом. Зато он возымел нужный эффект: Вика вздрогнула и едва не свалилась от неожиданности с Глеба, удержавшись лишь потому, что он машинально сомкнул на ее талии руки (или просто поднял их с филейной части девушки). — Ой, вы тоже здесь? — невинно поинтересовалась Варя, хлопая ресницами в ответ на взбешенный взгляд Новиковой, одергивавшей юбку. Глеба ей видно не было, но что-то подсказывало, что он бесится точно также, как и Вика, отчего внутри разливалось приятное чувство маленькой, но гадости. — А на меня что-то кашель напал, ужас! — воскликнула она, притворно покашливая в кулачок. — Ага, кашель, конечно, — процедила сквозь зубы Вика, сползая с колен Глеба. Варя заметила, что блузка на ней расстегнута до пояса, и из-под нее выглядывает белый кружевной бюстгальтер. Внезапно ей стало так весело, что Варя еле держалась от глупого хихиканья, уж очень забавно выглядела Вика. Волосы, обычно уложенные в аккуратную прическу, были растрепаны, темная помада на губах размазана, да и вообще вид она имела слегка помятый. — А стриптиз в сегодняшнюю программу тоже входит? — поинтересовалась Варя, насмешливо улыбаясь. — Если так, то я даже лично найду для тебя шест. Глеб, все то время, что Вика приводила себя в порядок, с настороженностью переводил взгляд с нее на Варю. Его, казалось, совершенно не заботило, что на его лице остались следы чужой помады, а волосы разлохматились. Впрочем, парней редко когда беспокоили такие мелочи, как внешний вид. Гораздо больше его занимало то, что, услышав слова Вороны, Вика застыла, глаза ее сузились, а пальцы слегка сжались. Только не в кулаки, а будто в когтистую лапу. Моргнув, Глеб с усилием прогнал мысль, что его подружка в тот момент ужасно походила на Мегеру. — Что ты сказала? — прошипела Вика, прищуривая глаза. — Ну, раз уж приватные танцы уже начались, почему бы не дать детишкам пару уроков? — Варя с намеком дернула бровью. Вика побагровела, и только Глеб, схватившийся за край юбки, не дал ей броситься на Варю. — Астахов, ты что, посадил нашу Викочку на цепь? — усмехнулась Варя, заметив это. — Смотри, как бы она тебе в отместку не расцарапала личико. Глеб поднялся на ноги и прижал рвущуюся в бой девушку к себе, что-то шепча ей на ухо. Самое интересное, что на Новикову его слова подействовали лучше успокоительного: она расслабилась и посмотрела на Варю с чувством собственного превосходства. — Каркай, Ворона, каркай, — пробормотала она, глядя на нее с легко читаемой ненавистью в глазах. Пожав плечами, Варя прошла мимо них к дальней стене кабинета, где стоял кожаный диванчик, заваленный тетрадями, и шкаф, сплошь уставленный цветами. В скольких классах она ни была, наличие такого вот шкафа было обязательным, будто без него и буйных зарослей на верхних полках кабинет не мог называться кабинетом. Правда, от своих единодревных собратьев он все-таки отличался: между цветами штабелями стояли пластиковые бутыли с водой, предназначенной, вероятно, для поливания тех самых цветов. Это удивило Варю, ведь бутылки вполне могли свалиться вниз, но она только пожала плечами. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Переложив стопки тетрадей на подоконник, Варя плюхнулась на диван. Сегодня рюкзак у нее был особенно тяжелым, так как помимо материалов для третьеклассников она контрабандой пронесла с собой ноутбук. Раз уж невыносимого дня избежать не удалось, то она хотя бы проведет его с пользой. Вытащив ноутбук на свет, Варя воткнула в отверстие провод для наушников и устроилась поудобнее, думая, что бы посмотреть. С одной стороны, у нее был скачен не просмотренный сезон «Анатомии страсти». С другой стороны, ей уже давно хотелось начать «Игру престолов», но никак не удавалось, все время что-то мешало. Помучившись с выбором, Варя решила дать «Игре» еще один шанс, как над ее головой раздалась трель звонка, и орущей оравой в класс ворвались третьеклассники. Со вздохом закрыв крышку ноутбука, Варя поднялась на ноги, оглядывая подопечных. Пусть она не была шибко высокой, а по сравнению со своим братом вообще терялась где-то внизу, но эти дети были какими-то акселератами. Самая низкая девочка макушкой доставала до ее локтей, а самым высоким оставалось всего несколько сантиметров, чтобы оказаться выше своей новоиспеченной учительницы. Вот Вика и Глеб над ними возвышались. Но если Глеб от природы был высоким, то Вика уверенно стояла на каблуках, прибавлявших к ее росту добрый десяток сантиметров. Церемония представления прошла быстро и практически незаметно. Привстав и сказав детям называть их по именам и отчествам (Варвара Петровна, Виктория Викторовна, Глеб Алексеевич), горе-учителя приступили к своим непосредственным обязанностям, а дети-акселераты сделали вид, что очень внимательно их слушают. Первый урок вела Вика. Она выбрала математику, решив, по мнению Вари, поиздеваться над третьеклассниками с утра пораньше. Последние энтузиазма Виктории Викторовны не разделяли и откровенно печалились, когда Новикова энергично принялась вызывать их по одному к доске. Правда, дело пошло охотнее, когда Вика добавила, что за каждый правильный ответ будет начислять баллы, и тот, кто наберет больше всех баллов к концу урока, получит особый приз. То ли это было утро и энергии в них не было, то ли они испугались взрослой тети с длинными когтями вместо ногтей, но почти весь урок третьеклассники вели себя спокойно. Глеб сидел на одном из пустых стульев позади парт, следя за дисциплиной. Периодически он поднимался на ноги и ходил между столов, грозно глядя на хихикавших девочек. Видя этот беспредел, Варя только закатывала глаза. Лихорадка обожания Астахова поразила и юные умы, а значит, конец был близок. Сама Варя забралась с ногами на диван и пыталась смотреть «Игру престолов». Ее не заботило то, что таким поведением она вполне могла уронить свой учительский авторитет ниже плинтуса. Единственное, что немного беспокоило девушку, это то, что юбка могла случайно задраться и показать те части тела, которые Варя не планировала показывать. Прозвенел звонок, и не успела Вика вручить приз победителю (им оказалась самая настырная девочка, точная копия Новиковой в детстве), как третьеклассники выбежали из класса с воплями, хлопая дверью. От каждого такого хлопка шкаф рядом с Варей начинал мелко дрожать, и девушка только радовалась, что дети не проявляют излишней инициативы в закрывании двери. Иначе один из красивых тяжелых горшков мог вполне свалиться ей на голову. Второй урок вел Глеб. Он решил провести чтение, чтобы не сильно мучить уставших после математики детей. Правда, он не был бы собой, если бы и тут не устроил показуху. Начав с вопроса, кем третьеклассники хотят стать, Астахов поведал им занимательную историю о том, что надеется когда-нибудь стать настоящим режиссером. Эта новость была встречена невероятно восторженно, особенно после того, как Глеб предложил детям разбиться на три группы и поставить небольшую сценку на пять минут. Так, урок чтения плавно превратился в театр. Все те сорок пять минут, что Астахов руководил увлекшимися третьеклассниками, класс стоял на ушах. Они и так были чересчур шумными и энергичными, а творческая жилка, бившаяся почти в каждом из них, заставляла громко спросить, ругаться, доказывать оппонентам свою точку зрения. Один раз даже дошло до рукоприкладства, когда два мальчика не поделили роль Локи. Их еле разняли, Варе даже пришлось встать с облюбованного ею дивана и грозно пообещать лично врезать тому, кто следующий полезет в драку. Как ни странно, именно ее угроза подействовала, а не увещевания Глеба. Мальчишки посмотрели на нее с уважением и спокойно уселись на свои места, поглядывая друг на друга недовольно. Очередной звонок выманил их в коридор, и Варя поняла, что настала ее очередь. Со вздохом выключив сериал, она прошла к учительскому месту с пухлой папкой в руках. Думая о том, что бы рассказать третьеклассникам, у которых в этом году история только началась, она решила не путать их головы хитросплетениями истории Руси, а рассказать вполне себе мирную и таинственную легенду о короле Артуре. Она не имела ничего общего с тем, что они проходили по программе, но сама Варя именно из-за нее полюбила этот предмет. Однако, планам не было суждено пойти так, как хотела того Варя. Когда прозвенел звонок и третьеклассники расселись по своим местам, Варя начала было свой рассказ, но ее прервал один из тех мальчишек, которым она помешала драться. Он воспитанно поднял руку, и когда Варя разрешила ему говорить, он огорошил ее вопросом: — Варвара Петровна, а вы правда оборотень? Варя недоуменно уставилась на него, озадаченно моргая. Не такой вопрос она ожидала услышать от ребенка, которого видела впервые в жизни. Но что-то ей подсказывало, что он не сам додумался, и она оказалась права. На лице Вики сияла довольная улыбка человека, сделавшего гадость ближнему, да и Глеб силился не заржать. Варя вновь посмотрела на мальчика, который ждал ответа. Вздохнув, она решила подыграть. Она встала, обошла учительский стол по кругу и облокотилась на столешницу, скрещивая ноги в лодыжках. — Вы умеете хранить секреты? — спросила она у мальчика, но глядя при этом на весь класс. На детских лицах появилось выражение готовности растрепать новость, едва они выйдут за двери класса. Усмехнувшись, Варя продолжила: — Дело в том, что это очень опасная тайна, и каждый, кто посмеет рассказать ее без моего разрешения, будет проклят самым страшным проклятием, какое только могли придумать древние друиды. — Древние кто? — переспросила девочка со второго ряда. Она любознательно грызла кончик карандаша и смотрела на Варю с легким опасением. — Друиды, — повторила Варя. — Вы что, не знаете, кто такие друиды? Дети дружно покачали головами. Закатив глаза и тяжко вздыхая, Варя пустилась в разъяснения. — Давным-давно, — произнесла она, — когда люди верили в духов и призраков, когда они поклонялись богам и совершали ритуалы и обряды, чтобы получить их помощь, существовали друиды. Кто-то называет их поэтами, которые сохраняли мифы и легенды, слагали о них песни и передавали их из поколения в поколение, но на самом деле они были волшебниками, которые владели силами природы. Варя достала из папки большую фотографию, которую собиралась использовать позднее, и прикрепила ее на доске. — Кто-нибудь знает, что это такое? — спросила она, указывая на картинку. Поднялось несколько рук. Наугад ткнув пальцем, Варя выбрала умного вида девочку, которая тут же подскочила на месте и выкрикнула: — Стоунхендж! — Верно, — улыбнулась Варя, с удовольствием наблюдая, как все больше детей увлекаются ее рассказом. — Это древнее сооружение стоит на большой поляне в Англии. И знаете, какой его самый большой секрет? — спросила она. — Там кого-то убили? — пискнула девочка с задних парт. — Нет, дура, тогда это был бы не секрет, — прикрикнул на нее сосед. — Там прятали золото! — предположил он. — Там жили инопланетяне! Там умер последний динозавр! Там раньше был замок! — посыпались со всех сторон предположения. Когда фонтан предположений иссяк, Варя продолжила. — Самый главный секрет Стоунхенджа в том, — сказала она, — что никто не знает, кто сумел его построить. Эти столбы высотой превышают рост человека, и поблизости нет ни одного похожего камня. Там точно не было замка, что подтверждают многочисленные исследования, и уж точно там не было динозавров. — Его построили друиды, да? — подала голос любознательная девочка. — Есть такая версия, да. Самый известный друид — это Мерлин, — Варя повесила несколько картинок, на которых изображался волшебник в различных версиях легенды. — Он служил верой и правдой знаменитому королю Артуру, помогая ему в поисках святого Грааля. — Подождите, — воскликнул мальчик, — это как в мультике «Меч в камне»? — Верно, только это был просто мультик, а легенды куда интереснее, — кивнула Варя. — Вот вы знаете, что на самом деле было два меча? Дети замотали головами. — Первый меч короля Артура действительно назывался Мечом-Из-Камня, — Варя прикрепила к доске еще одну картинку. — Согласно легендам, этот меч лежал на плите, что плавала в воде, и был придавлен наковальней. На ней была надпись: «Кто вытащит сей меч из-под наковальни, тот и есть король по праву рождения над всей землей английской». Ни один рыцарь или барон не смог вытащить меч. Тогда пришел юный Артур. Он без труда забрал меч, и Мерлин объявил его королем. — А как же тогда Экскалибур? — А Экскалибуром назывался второй меч. После того, как Меч-из-камня сломался во время битвы, Мерлин пошел к волшебному озеру Вателин, — на доске появилась новая картинка с озером, — и попросил Владычицу озера дать ему меч, выкованный эльфами. Она вручила этот меч Артуру с условием, что обнажать его следует только во имя правого дела, и он должен вернуть его в срок. Вопросы третьеклассников сыпались один за другим, и Варя еле успевала отвечать на них все, не уходя далеко от темы легенд. Зато от другой темы — возможного ее оборотничества, она отделалась прочно. Только после того, как прозвенел звонок, тот самый мальчик, что задал вопрос, подошел к ней и шепотом спросил: — Варвара Петровна, вы ведь на самом деле оборотень, да? Просто не хотели, чтобы на них легло друидское проклятье, — сказал он, умилительно хлопая длинными ресницами. — Именно так, — также тихо ответила Варя, еле удерживаясь от смеха. — Никому не говори, парень, иначе все будет очень плохо. Мальчик помялся немного, мучительно краснея, но все же выпалил, заливаясь краской: — А мне можно? — Что можно? — не поняла Варя. — Ну, стать оборотнем, — мальчик покраснел еще сильнее. — Я очень хочу. Варя крепко сжала руку в кулак, только так удерживаясь от громкого хохота. Она постаралась сохранить серьезную мину на лице, оглядывая мальчика с ног до головы. — Возможно, — задумчиво кинула она, видя, как радостно загораются глаза мальчишки. — Но не сейчас, — добавила поспешно она. — Сначала надо подрасти, ведь превращения отнимают много энергии. Вот лет в четырнадцать, если еще будешь хотеть, найди меня и спроси снова. — Обязательно, — торжественно произнес парень, улыбаясь до ушей. Закрыв рот на воображаемый замочек, он рванул в коридор, где уже велись баталии. Вспомнив, что после третьего урока начальную школу водят на второй завтрак, Вика вышла из класса, пройдя мимо Вари с видом оскорбленной невинности. Варя только глаза на это закатила: весь урок Новикова сидела с кислым лицом, будто в нее запихнули килограмм лимонов. — И что это было? — поинтересовался Глеб, подходя к Варе, снимавшей с доски картинки и складывая их в папку. — А на что похоже? — откликнулась Варя, недоуменно поглядывая на Астахова. Он пододвинул папку к себе и принялся разглядывать ее содержимое. Помимо того, что Варя успела показать на уроке, там были изображения самого Артура, его жены Гвиневры, а также кадры из фильмов о легендарном короле. Глеб пожал плечами, перебирая картинки. — Не знаю, но точно не на урок истории, — сказал он. Варя сняла последний листок с доски и решительно отодвинула папку от Астахова, наводя там порядок. Павлин умудрился все перемешать. — Как будто твое «чтение» было чтением, — фыркнула она. — Надо развивать в детях творческое начало, иначе они станут такими же мрачными и вечно недовольными жизнью, как некоторые, — сухо произнес Глеб, демонстративно дергая папку к себе. — С моим творческим началом все в порядке, — Варя, сдвинув брови, дернула папку обратно, недоумевая, чего это Астахов к ней привязался. — Тебе не надо идти развлекать Вику, нет? — поинтересовалась она, завязывая на папке ленточки, которые удерживали ее содержимое внутри. — В отличие от некоторых, она уже взрослая и может развлекаться сама, — Глеб протянул руку за папкой, но не был достаточно быстр. Варя отдернула ее в сторону, глядя на Астахова, как на врага народа. — Тогда тебя это должно беспокоить, — Варя обошла стол и направилась к своему рюкзачку, куда с некоторым трудом стала запихивать папку. — Скоро ты ей наскучишь, и она найдет себе новую игрушку. — А тебя так заботит моя судьба, Ворона? — насмешливо поинтересовался Глеб, облокачиваясь на стол. Варя смерила его уничижительным взглядом и фыркнула. — Меня заботит, что школа потонет в слезах, а наше здание и без того держится на честном слове, — заявила она, плюхаясь на диван. — Почему ты такая вредная, а, Ворона? — Глеб окинул ее оценивающим взглядом, легким движением головы откидывая назад волосы, лезшие в глаза. — Вроде бы похожа на нормальную девчонку, но начнешь с тобой говорить, так будто помоями окатили. — И ты до сих пор не сделал из этого вывод? — Варя открыла ноутбук, не глядя на Астахова. — Не надо со мной общаться. — Да что ты такая неприятная? — Глеб сложил руки на груди, изображая на лице искреннее недоумение. — Воспринимаешь все сразу в штыки. Варя удивленно подняла на него глаза, размышляя, притворяется ли он или действительно тормозит хуже медленного Интернета. Она даже отодвинула с колен ноутбук, отвлекаясь от сериала. — Нет, ты серьезно, да? — она вскинула бровь, подражая его позе и складывая руки на груди. Глеб отрицательно покачал головой. — Давай считать, — Варя вытянула вперед руку с растопыренными пальцами. — Начнем с того, что все это началось с подставленной подножки, — она загнула один палец. — Вы поставили мне детский столик, — загнула второй палец. — Искупали меня в зеленке, — загнула третий палец. — Подбили ребенка назвать меня оборотнем, — Варя посмотрела на Астахова излюбленным взглядом доктора Купера: «с выражением дикой усталости и каплей иронии». — И я уже даже не упоминаю о том, что день изо дня подвергаюсь постоянным унижениям. Громко прозвеневший звонок на урок не дал Глебу ничего ответить. Дверь распахнулась, и в класс забежали дети, изрядно повеселевшие. Они торопливо стали рассаживаться, не забывая, впрочем, громко кричать и драться математическими талмудами. Глеб прошел между рядами, лишь чудом не попадая под обстрел ластиками, затеянный рядами, и остановился возле дивана. — Слушай, Ворона… — торопливо начал он, косясь на третьеклассников, но Варя оборвала его взмахом руки. — Астахов, я же сказала, не надо, — произнесла она раздраженно. — Включи им фильм и оставь меня в покое, ладно? — она вставила наушники в уши и нажала на «плэй», запуская сериал, подчеркнуто игнорируя парня. Глеб постоял еще немного, потом пожал плечами и начал наводить дисциплину. Это сделать было куда сложнее, чем могло показаться. Мальчишки просто продолжали баталии, пуская в ход пеналы, а девочки краснели и хихикали, толкая друг друга локтями, когда их светловолосый кумир грозно требовал замолкнуть. Варя, закатив глаза, окончательно вернулась к сериалу. Астахов включил детям какой-то новый мультфильм, и Варе его смотреть было абсолютно не интересно, куда больше ее занимали хитросплетения сюжета в «Игре престолов». Сериал оправдал ее ожидания, и она уже предвкушала бессонные ночи, когда «еще-одну-серию-и-спать». Утром она, конечно, будет ругать себя и жалеть утраченного времени, но следующим же вечером снова откроет ноутбук и будет смотреть до тех пор, пока глаза сами собой не закроются от усталости. Таковы были будни сериального задрота, и ничего не могло этого изменить. Только, пожалуй, внезапное окончание выпуска новых серий, как делалось с большинством сериалов с низкими рейтингами. Несмотря на то, что наушники были вакуумными и, по идее, должны были изолировать ушки пользователя от лишних шумов, Варя все равно слышала отзвуки происходившего в классе. Сначала до нее доносились детские вопли, потом, когда начался фильм, она то и дело различала голоса персонажей и отзвуки песен. Периодически поднимая глаза, чтобы проверить обстановку, Варя поняла, что Новиковой в классе все еще не было. Решив не заострять на этом внимания, Варя вернулась к просмотру, поправляя наушник. Будто в ответ на ее мысли в класс вбежала Новикова, и произошло сразу несколько вещей. Дверь оглушительно хлопнула. Шкаф, и без того мелко подрагивавший, затрясся, как при землетрясении, горшки с цветами сдвинулись с места, а бутылки, немного подумав, начали падать прямо на Варю, поливая ее тухловатой холодной водой… Взвизгнув, она столкнула с колен ноутбук, думая только о том, что если на него попадет хоть капля, то… Додумать она не успела. Крайняя бутылка, повинуясь закону домино, качнулась и полетела вниз. Варя не заметила, как она начала падать, только увидела ее краем глаза и инстинктивно сжалась, закрывая голову руками. Раздался глухой удар, отозвавшийся острой болью в голове, и внезапно все прекратилось. Варя открыла глаза, зажмурившиеся сами собой, и моргнула несколько раз, пытаясь остановить кружение комнаты. Место, где бутылка и ее голова встретились, противно пульсировало, и с каждой секундой боль все нарастала. Оглушительная тишина нарушалась только голосами актеров с экрана, но никто не обращал на них внимания. Третьеклассники, как завороженные, смотрели на мокрую с ног до головы Варвару Петровну, а потом взорвались хохотом, показывая на нее пальцем и доставая телефоны, чтобы сфотографировать. Еще ни один «учитель» не устраивал им такого цирка. Варя сглотнула, чувствуя, как леденеют руки. Ее зрение более-менее сфокусировалось, и она отчетливо видела злобную торжествующую усмешку на лице Новиковой, широкую улыбку Астахова… На глаза навернулись слезы. Пытаясь изо всех сил не заплакать, Варя опустила голову, закрывая лицо волосами. Тупая боль в затылке никак не прекращалась, становясь только сильнее. Машинально она подняла руку, дотрагиваясь до шишки. Точнее, она думала, что там будет шишка, но холодные пальцы ничего не нащупали. Не понимая, почему тогда она чувствует такую раздирающую боль, Варя опустила руку и внезапно заметила, что пальцы покрыты чем-то алым, ярко выделявшимся на бледной коже. Она снова коснулась затылка, скорее по инерции, чем намеренно. Рукав белой рубашки окрасился кровью. Ощущая, как затряслись пальцы, Варя недоуменно уставилась на пятно. Кровь была неожиданно теплой, или так казалось ей. Она даже почувствовала стальной запах. Кто-то из детей подбежал к ней, увидел окровавленную ткань и громко закричал. Будто сквозь подушку Варя услышала, что жестокий детский хохот сменился недоуменными перешептываниями, а потом перерос в панические вопли. Подняв глаза, она увидела, как тают улыбки на лицах ее одноклассников, как торопливо идет к ней Глеб, как пытается успокоить детей Вика… Это все было не важно. Куда больше ее занимала кровь на руке.